Глава 21. Вместе сильнее

По гладкой смуглой щеке Надиры катилась слезинка, ее маленькие прозрачные товарки уже давно проторили перед ней дорожки за то время, пока Лель кратко и сухо, совсем не так, как давеча, рассказывал свою историю. Юноша не смотрел куда-то вдаль, на стену или в пол, он переводил глаза, в которых читался упрямый вызов, по лицам молодых волшебников.

«Ну вот – настоящий княжич! – подумала я. – Как бы не пожалел потом его отец о выборе наследника».

Не знаю, к какой реакции готовился Лель, но наверняка подготовка была впустую.

Ждан и Буреслав пораскрывали рты. В глазах всех девочек, кроме, пожалуй, Нины, стояли слезы. На лице Белоники читалась жалость. Надира замерла в безмолвном потрясении. Морошка сопереживала всей душой. Она пошевелилась первой из ребят: едва Лель закончил свой рассказ, в три прыжка оказалась рядом с ним и обхватила своими маленькими ручками.

От неожиданности парень смутился: вся защитная надменность сбежала с него в мгновение ока, он растерянно оглянулся на меня, затем неуверенно улыбнулся и положил ладонь на голову девочки.

– А ну-ка, Ягодка, подвинься… – угрожающе пробасил Ратко. Стоило Морошке отойти в сторону, как ручищи богатыря вцепились в ворот рубахи Леля. – Это так ты с нами дружишь?! Так нам доверяешь?!

При каждом слове великан все выше и выше поднимал за грудки Леля и скоро поравнялся с ним нос к носу; казалось, гнев его был много сильнее, чем потрясение от вида отталкивающей внешности друга.

– Отойди, – вмешался Весень, каким-то чудом умудряясь подвинуть внушительного Ратко своим худосочным плечом. – Дай мне его сначала осмотреть, душу вытрясем позже.

– Я думала, ты что-то интереснее скажешь, – протянула Нина, поигрывая хвостом фиолетового тигра.

Лелю неожиданно стало некогда переживать за реакцию товарищей, так как от этой реакции уже надо было отбиваться.

– Подожди, не надо меня осматривать, я не вчера лицом об лед приложился, – отбивался от целителя скрытный отпрыск княжеского рода.

– Держите его! – приказал Весень, и Ратко, не скрывая удовольствия, скрутил руки друга за спиной. Морошка с хитрой миной обхватила Лелю коленки – не будет же он лягать ребенка?

– Да что вы все, с ума посходили, что ли? – взывал к снисхождению невольный пациент.

Я, чтобы не затоптали, отошла от ребят подальше, уселась на скамейку и стала наблюдать, как Весень длинными пальцами задумчиво ощупывает лицо друга.

– Вот здесь надо ломать кость и хрящ, и тогда можно все обратно срастить, но что делать с мышцами и кожей – ума не приложу. Как вернуть их на место? Столько времени прошло…

Целитель отошел и задумчиво уставился на Леля так, будто тот был неодушевленным объектом.

– Дай мне посмотреть, – подошла сзади Белоника. Впервые я услышала неуверенность в ее тоне.

– Белка, и ты туда же… – простонал Лель, его едва ли не до слез смущало такое пристальное внимание, сопровождающееся вдобавок придирчивым осматриванием и ощупыванием.

– Молчи и терпи, – безжалостно ответила девушка: у нее-то слезы уже давно высохли. – Сам виноват, нечего скрытничать.

В отличие от Весеня Белоника положила одну руку на правую, целую сторону лица волшебника, а другую на левую и прикрыла глаза – не поймешь, то ли чтобы лучше чувствовать, то ли чтобы не смущать бедолагу.

– Белочка, – прошептала Морошка, отпустив коленки Леля, – ты же не занимаешься волшебством живого…

– Зато Весень занимается… – Белоника открыла глаза. – Единственная вещь, которой нас когда-либо учил Олег, это то, что на стыке два волшебства могут гораздо больше, чем одно. Мне подчиняется материя и форма, я могу сделать так, чтобы одна сторона лица стала точной копией другой. Целительная сила Весеня сохранит ткани живыми и поможет им срастись, но…

– …но это будет непереносимая боль, – целитель сказал то, на что девушка не решилась, – которую вряд ли можно выдержать, находясь в сознании.

Лель сглотнул:

– Я попробую.

– А мы не станем, – покачала головой Белоника.

– Ребят! – вклинилась я, наступая на горло внутреннему рассудительному голосу баронессы. Все лица повернулись ко мне. – Если два волшебства сильнее одного, то три должны быть сильнее двух. Морошка или Надира, наверное, могут справиться с болью…

– Ой, – пискнула Ягодка и спряталась за широкую спину Ратко, – я такого никогда не волшбовала!

– А я сделаю, – твердо ответила Надира, выдвигаясь вперед.

Весень с Белоникой переглянулись и кивнули друг другу.

– Это опасно, вы не сможете это сделать. Я сейчас позову Олега и проверяющего! – вдруг подал голос испуганный Буреслав.

Белка отреагировала раньше прочих, резанула по предателю взглядом:

– Не сейчас! Сиди и молчи!

Мальчишка захлебнулся на полуслове, да еще вдобавок получил тумака от Ждана.

Может, он был прав? Не наделают ли глупостей по моей подсказке эти волшебники-недоучки? Я крепко зажала в руках подол собственного платья и приготовилась в случае малейшего подозрения звать Вольгу. Если с Лелем произойдет что-то нехорошее, то это будет и моей виной тоже.

В оставшуюся слегка приоткрытой дверь столовой протиснулось длинное гибкое тело куницы. Зверек торжествующе оглядел присутствующих, звонко запищал и юркнул к ногам Леля.

– Если решились, то делайте сейчас, – сказал Ратко и поплотнее притворил дверь, затем оглянулся в поисках чего-то, чем можно было бы ее припереть.

– Ой, не смеши, тоже мне волшебник, – отодвинула его Белоника и просто провела рукой по косяку. – Пока я здесь хозяйка, никто без моего ведома не войдет.

Вот и зови теперь Вольгу. Что же я наделала?!

Я вцепилась в руку Ратко и вместе с Морошкой напряженно наблюдала за происходящим из-за его спины: смотреть было страшно, а не смотреть невозможно. Леля уложили на лавку, и над ним тут же склонилась Надира, ласково провела рукой по щеке… но не по той, что с безупречной кожей.

«Молодец, девочка, – мысленно подбодрила я. – У всякой ли достанет столько смелости и столько нежности?»

– В глаза мне смотри и не отворачивайся, – сказала волшебница.

Глаза у девушки стали черные и бездонные, как два колодца, – от таких и захочешь, взгляд не отведешь. Лель едва заметно кивнул, подчиняясь ее воле, и по столовой, срываясь с губ Надиры, поплыла незнакомая протяжная мелодия, слов в которой вроде бы и не разобрать, но я уверена, каждый понимал, о чем эта песня. Звук распространялся странно: свободно и в то же время приглушенно – будто не было вокруг тяжелых деревянных стен, а простиралась от края до края, покуда хватит глаз, широкая равнина. Слышался в напеве и шорох сухой травы, и прохладный ветер, уносивший искры от костра. Где-то между строчками фыркали кони, тихонько переговаривались люди, а над всем мотивом свободно раскинулось полуночно-синее небо с бисерной россыпью звезд.

Тело Леля расслабилось, обмякло на скамье. Да что там… я сама разжала до того крепко стиснутые пальцы и впервые за долгое время обнаружила, что в голове не пролетает ни одной мысли, что мозг чист и ясен, как то бескрайнее небо, о котором пела Надира. У многих ребят лица разгладились, Нина, сидя перед камином, закрыла глаза и легонько покачивалась в такт убаюкивающему мотиву, фиолетовый тигр, в пушистый загривок которого она еще секунду назад зарывалась пальцами, медленно и неотвратимо таял в воздухе.

Не прерывая песни, Надира дотронулась до Весеня и Белоники, подавая сигнал, что они могут начинать. Белка как раньше приложила обе свои ладони к лицу Леля, целитель накрыл рукой только одну, поврежденную сторону. Рядом со мной зажмурилась и уткнулась мне в плечо Морошка. Я бы с удовольствием сделала тоже самое, но не могла себе этого позволить. Что-то внутри подсказывало: надо смотреть, даже если ничем не можешь помочь и ничего не можешь предотвратить.

Спустя некоторое время концентрация волшебства в комнате достигла такого невероятного предела, что у меня не просто волосы встали дыбом, а начала зудеть и болеть кожа. Неужели то, что здесь происходило, можно было не заметить?

Словно в ответ на мой вопрос в дверь столовой заколотили.

– Кто там? Открывайте немедленно! – голос у Вольги был серьезно обеспокоенным.

– Взламывай, – посоветовал не склонный к переговорам Чингис.

Снаружи раздался шепот быстрых, идущих внахлест слов, затем очередной рывок двери.

– Белоника! Сейчас же открывай! – воспитатель наконец сообразил, чьему авторству принадлежит непреодолимое препятствие перед ним.

Я обеспокоенно глянула на Белку, как бы не отвлеклась ненароком от важного дела, затем на Леля, опасаясь, что шум пробудит его от спасительного сна. Брови Надиры тревожно сошлись на переносице. Весень пару раз оглянулся через плечо на вход.

Нет, так точно не пойдет!

Я подскочила к двери и зашептала в ответ:

– Олег, не горячись. Ничего страшного не происходит. Сейчас закончат и откроют.

– Я тебя не для этого сюда привел! Открой, пока они бед не натворили!

– Ты не хуже меня знаешь, что она не может открыть дверь, запертую волшебством, – встрял невидимый Чингис. – Давай лучше через окна или кухню.

Я приготовилась их останавливать, но тут моего плеча коснулась мягкая ткань: это неслышно подошла Белоника. Девушка вновь провела рукой по косяку, и дверь с размаху отворилась – я лишь чудом успела отпрянуть, иначе бы обзавелась еще одним синяком на лбу, и вряд ли бы у Весеня достало сегодня сил на очередного пациента. Взрослые волшебники ворвались в комнату так, будто спешили как минимум предотвратить смертоубийство. Все ребята, немного одурманенные мелодией Надиры, повернули к ним спокойные и слегка удивленные лица. Пользуясь тем, что внимание присутствующих отвлечено, я поскорее выскользнула вон из столовой, скрылась в сенях и достала из кармана зеркальце и брошь.

***

– Что здесь происходит? Почему никто не спит? – строго произнесла баронесса, столь же величественная в своем будуарном платье, сколь и в повседневном. Она обвела комнату холодным взглядом и остановилась на Вольге, пристально рассматривавшем опухшее, в разводах каких-то непонятных синяков лицо Леля. – Мальчики подрались?

– Нет, – неожиданно нервно бросил воспитатель, будто бы отмахиваясь от надоедливой гостьи.

Лукреция не обратила внимания на резкий ответ и величавой поступью направилась к пострадавшему.

– Неужели девочки? – лукаво спросила она, аккуратно отодвигая Вольгу и с осторожностью беря Леля за подбородок.

На такое предположение Чингис и Ратко фыркнули в унисон, но так, чтобы не заметил хозяин дома.

Пожилая дама повернула лицо Леля в одну сторону, потом в другую.

– Тебя кто-то обидел? – спросила она.

– Никто, – юноша попытался ухмыльнуться, но улыбка вышла кривоватой и болезненной, видно было, что даже слова даются ему с трудом. – Ночью с кровати неудачно упал. Вот друзья починили.

Те самые друзья вдруг начали неудержимо смеяться, сказывалось перенесенное напряжение, за ними следом захихикали все остальные. Дошло до того, что даже Вольга немного оттаял и ухмыльнулся немудреной юношеской браваде.

– Славно починили, – одобрила баронесса и незаметно подмигнула Весеню. – Вот теперь лицо не мальчика, но мужа. Всем быстро спать! А то расшумелись, подняли пожилую женщину с постели!

Леди Лукреция взмахнула рукавом дорогого домашнего халата с кистями и указала на выход из столовой. Вольга к тому времени уже немного поостыл и не стал возражать, что его подопечными распоряжаются столь вольно.

– Хотя постойте! – будто бы только опомнилась баронесса. – Раз уж вы все в сборе и уже перевалило за полночь…

Аристократка многозначительно показала глазами на часы с кукушкой: больше для своего нанимателя, чем для ребят.

– Я прямо сейчас объявлю, кто будет следующим проходить испытание. – Поняв, что вновь завладела всеобщим вниманием, Лукреция указала на Буреслава. – Вот этот молодой человек. А теперь идите. И не будите меня завтра раньше полудня!

Усталые дети потянулись к выходу, за ними припустила вынырнувшая из-под какой-то лавки куница. Догнав Леля, зверек вдруг ловко вскарабкался с пола по его штанине и дальше, цепляясь за рубашку, добрался до плеча. Усевшись на юноше, как на насесте, Феня вытянул мордочку и издал несколько очень странных писков, судя по всему предназначавшихся баронессе.

Пожилая дама приподняла бровь и посмотрела на Ждана, дескать: «Чего это он?» Вихрастый только пожал плечами. Лукреция постаралась припомнить, не обидела ли случайно животное. Но вот Лель положил дрожащую ладонь на шелковую спинку куницы, погладил, и баронесса отбросила эту мысль: «Не иначе, зверь пожалел паренька».

– А где тигр? – вдруг всполошился Чингис. – Вы видели тигра?

Баронесса не спешила радовать обманщика новостью о развоплощении воздушного хищника: пусть еще немного побегает вслед за Ниной.

– Вы понимаете, что заниматься такими вещами очень опасно? – строго спросил Вольга, когда последний из его воспитанников покинул столовую.

Лукреция не собиралась занимать оборонительную позицию и оправдываться, в любой ситуации она предпочитала наступать. Припомнив насмешника Ждана, пожилая дама спросила:

– Вольга, какое у вас волшебство?

– Это не имеет отношения к делу!

– Очень даже имеет.

– Волшебство слова, но причем…

– Так вот, я бы посоветовала вам искать и не жалеть слова для общения с вашими подопечными, и тогда вам точно не понадобятся мои услуги.

Лукреция развернулась к выходу, тем самым поставив точку в разговоре, но затем снова оглянулась, с досадой вспомнив еще про один немаловажный момент:

– Утром попросите ребят разобрать те волшебные вещи, которые насобирала Нина. Наш воришка должен четко знать, на какие артефакты он больше не может рассчитывать…