Эпилог

Я еще разок пробежала глазами по написанному письму и, удовлетворенная своей работой, поставила внизу заковыристую подпись баронессы Зоненштадской. Но на то, чтобы запечатать послание, выдавшихся минут передышки уже не хватило. Сначала хлопнула входная дверь, а затем на пороге столовой появилась Нина, мокрая с головы до ног – с волос и платья все еще стекали струйки воды и разбегались по деревянному полу, забираясь в стыки между досок.

– Что случилось? – как ужаленная подскочила я, с ужасом глядя на девочку. – Ты упала в реку?

На ощупь волшебница и впрямь была ледяной, будто побывала в полынье.

– Нет, – покачало головой маленькое чудовище, – я не упала, я купалась…

Первые несколько секунд я не могла найти слов, но затем опомнилась, подхватила ребенка за пояс и потащила к камину.

– Белка, неси полотенца! – закричала я, затем придумала более действенный способ отогреть бесстрашную купальщицу. – Ратко! Чингис! Нужна помощь!

Нина стояла перед потрескивающим в камине огнем и на удивление даже не дрожала. Я повернула ее к себе и заглянула в диковатые зеленые глаза:

– Зачем в реке-то?

– Так у Ратко сегодня свадьба, все готовятся, я тоже решила умыться, – пояснило чудо, отжимая кончики волос.

– А баня на что?!

– Зачем баня, если есть река? – не поняла дикарка.

На ее счастье, в этот момент с кухни в столовую ворвалась Белоника, а из коридора Ратко с Чингисом— все трое были уже в лучших своих одеждах, но, видно, мой призыв о помощи застал их врасплох. Чингис прискакал в одном сапоге, Ратко пытался находу заправить рубаху в штаны и застегнуть на ней ворот, руки Белоники почему-то были в муке.

– Что случилось?

Я повернула к ним девочку:

– Нина искупалась в речке!

– А-а-а, – разочарованно протянули все трое.

– Ну так поверти ее перед огнем, пусть просохнет, – бессердечно посоветовала Белоника.

Мужчины вообще развернулись на выход.

– Стоять! – скомандовала я, и все трое замерли: печальный опыт предыдущих нескольких недель подсказывал волшебникам, что проще подчиниться, чем расхлебывать последствия.

– Белка, с тебя новое платье и ленты для волос. Ратко, Чингис, сейчас же сушите ребенка!

– Я-то тут причем? – удивился поддельный проверяющий, который пока так и не соизволил признаться в своей поддельности.

– Господи, пора бы вам всем уже научиться играть в это домино, – вздохнула я. – Ты волшбуешь ветер, Ратко делает его теплым – в результате получаем сухого и согретого ребенка.

– …а шкура у этих зверей желтая, покрытая коричневыми пятнами, – рассказывала я, доплетая одну косу Нины, пока Белоника трудилась над второй, – шея очень длинная, и на маленькой голове коротенькие рожки.

Как оказалось, ради рассказа о невиданных животных девочка была готова позволить не только переодеть себя, но и причесать.

– А зачем жирафе длинная шея?

– Чтобы есть листья с высоких деревьев, – ответила я, раздумывая, не поискать ли мне где-то книжку о животных. Интересно, дикарка умеет читать? Ой, вряд ли. Значит, книжку с картинками, глядишь, и научится.

– А ты можешь создать воздушную жирафу? – спросил Чингиса любопытный ребенок.

Тот энергично замотал головой, бросая на меня страшные взгляды. То ли никогда не видел жирафа, то ли воспоминания о создании тигра были еще слишком свежи.

В этот момент входная дверь снова хлопнула, а затем в столовую вломился довольный до безобразия Ждан, за ним по пятам плелось непонятное грязевое создание на четырех лапах.

– Вот! – гордо указал он на существо и сделал значительную паузу, ожидая если не аплодисментов, то горячей похвалы.

Все уставились на сгусток грязи, который добрался до центра комнаты, оставляя за собой темные следы.

Дело в том, что вихрастый все же упросил Чингиса научить его волшебству создания животных из стихий, но единственной доступной стихией для паренька оказалась земля. Поэтому вот уже с неделю по двору и дому перекатывались комки грязи различного калибра, но ни один пока не достиг такого совершенства, чтобы встать на собственные лапы.

– Это кошка? – поощрительно спросил Чингис.

Ждан приувял и помотал головой.

– Собака? – сделал еще одну попытку старший волшебник.

И снова мимо.

На вихрастого стало жалко смотреть.

Я мучительно перебирала в голове всевозможных животных, но неожиданно выручила Нина.

– Разве вы не видите, что это бобер?

Мы решительно не видели.

Но Ждан все равно просиял.

– И это только начало! – угрожающе пообещал он.

– Тогда выведи своего бобра на пруд и иди бегом переодеваться. Скоро ехать, – посоветовала я, а сама на ухо тихонько спросила Нину: – Как?

Девочка хихикнула, совсем как могла бы это сделать Морошка.

– Посмотрела, в кого он должен был превратиться.

Старший братец Нины гордо вышел, а за ним заковыляло прочь его грязевое безобразие, мы с Белоникой переглянулись.

– Когда вернемся со свадьбы, обязательно вручим ему тряпку, – пообещала я, но развить тему не успела, так как краем глаза заметила какое-то мельтешение на входе в столовую: будто исчезала и появлялась картинка, которую никак не рассмотреть.– Буреслав, хватит уже!

– Снова устанешь, – укорил Чингис, тоже догадавшийся, в чем дело. – Я потом тебя в комнату не потащу, оставлю валяться там, где упадешь!

Буреслав наконец проявился, но очень неудачно – прямо над лужицей грязи, оставленной творением Ждана, поскользнулся и едва удержался на ногах. В его волшебстве наметился серьезный прогресс: теперь мальчишка с помощью перемещения мог уже одолеть расстояние в целую ладонь. Сначала я обрадовалась, но затем юный волшебник взял моду перемещаться пунктирным методом в надежде, что таким образом его достижения станут более существенными. К сожалению, пока что он добивался только головной боли у свидетелей своего движения и полного изнеможения к концу дороги у себя самого.

– Я тренируюсь! – бодро сказал проявившийся мальчишка. – Сегодня же дед придет, хочу похвастаться.

Ох уж этот дед, ставший частым гостем в нашем доме… Даже слишком частым, на мой вкус.

От входной двери раздался стук. Все переглянулись: суеты нам хватало и без нежданных визитеров. Открывать кинулся Ратко: а ну если это посланец от волнующейся невесты?

Через минуту он вернулся с неподдельным удивлением на лице и какой-то квадратной теткой в меховом плаще. Из-за пол плаща выглядывала рыжая девчушка с хитрыми лисьими глазками.

– Эта женщина утверждает, что она приехала сюда с проверкой, – растерянно объявил Ратко, не сводя глаз с Чингиса.

– Я не понимаю, – начала сочным голосом гостья, расстегивая пряжку на плаще, чтобы явить миру свою монументальную грудь, обтянутую зеленым платьем, – почему вы мне не верите? Разве к вам так часто заезжают проверяющие?

Теперь уже на Чингиса смотрели все присутствующие.

Не знаю, каким даром обладала эта женщина, но у меня сложилось впечатление, что она прочитала наши мысли.

– Так-так-так, – протянула представительная волшебница, тоже поворачиваясь к Чингису. – А ну-ка иди сюда, мой родненький.

Неведомая сила подняла незадачливого обманщика в воздух и подтянула лицом к женщине.

– Ты хорошо выглядишь, Марьяна, – полупридушенно просипел Чингис, зависнув на локоть от пола. – Я провожу тебя в комнату Вольги, если позволишь…

– Ну проводи, – милостиво разрешила пришелица, развернувшись обратно к выходу.

Поддельный проверяющий поплыл в воздухе прямо за ней.

– Все в порядке, – сказал он нам, – я ее знаю.

Может быть, у нас и было все в порядке, но уж точно не у него.

– Ирта, жди меня там! – уже из коридора крикнула грозная дама.

Рыжая девчушка замерла посреди столовой, настороженно глядя на нас.

– Снимай шубку, а то жарко станет, – подошла к ней я. – Тебя Ирта зовут? Ты кто?

– Волшебница! – гордо сказала она и вскинула голову, тряхнув гривой непослушных, незабранных в косы волос.

– Где убыль, там и прибыль, – усмехнулся Ратко.

– А что ты умеешь? – поинтересовалась Белоника.

Девочка зажмурилась и вдруг исчезла с того места, где стояла. А затем с легким хлопком появилась вновь.

Буреслав уставился на нее с откровенной ревностью.

Нина пожала плечами. Белоника смущенно улыбнулась.

Ратко захохотал, да так, что стал вытирать внезапно выступившие слезы.

– Пять…жен…как же!– расслышали мы сквозь приступы его смеха.– Ох, не могу, мировой дед!

Говорят, что хорошие истории должны заканчиваться свадьбой. Баронесса Зоненштадская всегда считала это полной чушью и говорила, что фразу сильно переиначили и у нее со свадеб все только начиналось.

Похоже, что и для иной Лукреции, северной волшебницы, хранительницы реликвария в доме на Калиновой улице, ничего не изменится.

Вот только на этот раз свадьба не была моей собственной, но такое ощущение, что внимания на ней я получу едва ли не больше, чем невеста. Судьба не только вернула меня в пору физического расцвета, но еще и неожиданно оделила тремя весьма специфическими кавалерами. Если бы я была юной девушкой, то подобное заявление списывалось бы на чрезмерное самомнение или тщеславие, но нет, поверьте, я знаю, о чем говорю, и пока еще не растеряла умения видеть людей насквозь.

Мы стояли на пологом холме перед древним каменным алтарем. Выщербленная, покрытая зеленоватым мхом плита уже практически срослась с землей и, казалось, лежала здесь с самого сотворения мира. За алтарем возвышались суровые резные лики северных божеств, а над ним раскинул могучие ветви гигантский дуб. Именно здесь проводили все свои важные торжества горожане: здесь соединялись молодые пары, нарекали новорожденных и провожали в последний путь почивших.

Если бы на дворе было лето, то на алтаре лежали бы цветы, но сейчас украшением служили лишь хвойные ветви и маленькие плошечки еще не зажженных светильников.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил меня Вольга, который до этого чуть ли не силком положил мою руку себе на локоть, полностью игнорируя колкие замечания о своей агрессивной галантности.

– Жалко, что свадьбу приходится делать зимой, не так празднично получается, как хотелось бы, – посетовала я.

– А чего не хватает? – спросил Ждан с другой стороны. Он тоже предлагал мне локоть, но ему я смогла отказать.

Поначалу к новому облику своей дражайшей баронессы вихрастый присматривался очень недоверчиво. Сложно было мальчишеской душе совместить в единое целое двух таких разных персонажей: пожилую интриганку, в которой он души не чаял, и противную худышку Лану, взявшуюся невесть откуда. В конце концов преданность даме сердца одержала верх и в одно прекрасное утро целиком и полностью перенеслась на мой обновленный облик. В тот день Ждан вдруг спросил, а не подожду ли я пятнадцать лет, пока он вырастет, и потребовал у Вольги заверения, что почти шестидесятилетняя разница в возрасте для волшебников сущий пустяк. Я смеялась как никогда, но клятвенно пообещала своему рыцарю минимум пятнадцать лет воздерживаться от очередного замужества. Это легкомысленное обещание было неожиданно встречено в штыки присутствовавшим при нем дедом Буреслава. Пришлось прозрачно намекнуть, что в мои планы также не входит становиться кому-либо шестой женой, но все намеки пропали даром.

– Так чего не хватает-то? – требовательно переспросил Ждан, видя, что я отвлеклась на свои мысли.

Будто он может достать то, чего не хватает!

– Красок,– ответила я, – и цветов.

– Ну цветов не обещаю, а вот красок… – Мальчишка нашел глазами в толпе собравшихся гостей необычно опрятную Нину и подмигнул ей.

Тут же со всех сторон послышался птичий щебет. Мы подняли головы вверх, чтобы увидеть, как яркие стайки снегирей и синиц слетаются к дереву и пестрыми рядками устраиваются на ветвях.

Я нервно усмехнулась:

– Только смотрите, чтобы не садились над головами гостей.

– А я могу и цветов пообещать, и не только… – неожиданно оказался рядом с нами Драгомир. На его голове все так же красовался яркий платок, в ухе болталась золотая серьга, но морской волк в конце концов уступил местным погодным условиям и надел мохнатый полушубок, такой же черный, как и его борода.

– Пообещать и я могу, – лукаво ответила я, – и даже к лету исполнить.

Дед Буреслава не стал пререкаться, потер ладони и исчез. Мы уже привыкли к его повадкам, и поэтому никто, кроме горожан, не удивился.

Не прошло и пяти минут, как Драгомир вернулся с целой охапкой разнообразных цветов в руках. То-то было восторгов и охов! Большую часть он сразу сгрузил на руки подружкам Нюты:

– А ну-ка, болтушки, украсьте все тут, чтобы любо-дорого…

После этого великий путешественник вернулся к группе волшебников и преподнес мне одну красную розу.

– Чья оранжерея пострадала ради нашего торжества? – спросила я, принимая цветок.

– Моя собственная, – горделиво ответил Драгомир. – Приглашаю вас как-нибудь на экскурсию в страну вечного лета…

– А вы в курсе, что у вас, возможно, нашлась еще одна внучка? – я резко сменила тему, чтобы не пришлось всерьез отвечать на это приглашение.

– Что?

Я кивнула на рыженькую девчушку, которая переминалась с ноги на ногу рядом с суровой дамой-проверяющей и (неожиданно!) Чингисом. Новенькая волшебница все время косилась на Буреслава, который прожигал в ней взглядом дыру.

Драгомира как ветром сдуло, и я вздохнула свободнее.

– Кстати, почему Чингис еще жив и мирно беседует с проверяющей? – спросила я у Вольги.

– Он ей наврал, что пришел в дом, чтобы обучать молодых волшебников, а они все не так поняли.

– И ты поддержал?

– Скоро он поймет, что проще было сознаться в предыдущем обмане, чем городить новый, да еще такого свойства.

– Не знаю, не знаю, – протянула я. – По-моему, как раз учить у него получается лучше, чем…

– Чем у меня?

– Чем воровать.

– Но ты все равно глаз не спускай с хранилища.

– Ты тоже.

К нашей компании присоединились Весень и его новый наставник – наш старый знакомый, лекарь Бер.

– Ну что, хороший подарок вам оставила баронесса Зоненштадская? – спросила я лекаря, кивая на молодого волшебника.

Строгий мужчина слегка улыбнулся.

– Не трудитесь, я знаю, кто вы,– Весень рассказал про свой выпускной экзамен из дома волшебников.

– Тогда это облегчает дело. Так как вам мой подарок?

Бер покосился на подарок. Молодой целитель перестал дышать: боялся даже надеяться на похвалу сурового учителя.

– У вас отменный вкус, – чуть поклонился лекарь.

– Спасибо! – рассмеялась я и только тут заметила увесистый мешок в руках Весеня. – Что это?

– Морошка еды мне насобирала, – ответил смущенный парень,– говорит, что я уже просвечиваю.

– Мы же на свадьбе! – возмутилась я. – Тут будет море еды!

– Говорит, что ее особенная…

Надо будет проверить, чем таким особенным занимается наша малышка на кухне.

Я поискала взглядом в толпе гостей Морошку, но не нашла. Обзор заслоняли два гиганта – старшие братья Ратко, и захочешь – ни с кем не перепутаешь. Оба холостых молодца нависали над Белоникой и наперебой то ли сватали, то ли уговаривали показать свое волшебство. Девушка не тушевалась, отнекивалась и хохотала вовсю.

Рядом стоял Лель, синяки на его щеке давно сошли, не оставив о себе и воспоминания. Внешность юноши уже не была настолько безупречной, как прежде, но он с удовольствием променял ту прошлую неестественную сказочность на настоящее лицо.

За локоть Леля робко держалась Надира, но при всей этой робости умудрялась бросать на городских девчонок такие убийственные взоры, что те даже боялись коситься в сторону все еще очень и очень пригожего княжича.

Мои наблюдения оборвал вновь нарисовавшийся рядом Драгомир.

– Кстати, о семейных узах! Вы уже решили, что будете делать со своими? – громогласно спросил он меня в самое ухо. – Давайте мы пошлем вашим родственникам письмо с соболезнованиями, так, мол, и так, бабушка старенькая, сердце слабое…

– Я бы предпочла нечто более изящное… – поморщилась я.

– Что опять задумала наша мышка? – фамильярно спросил Вольга, которому все не давало покоя мое детское прозвище.

Я мысленно вскипела, но подавила едкий ответ из сборника лучших перлов баронессы Зоненштадской, так как воспитатель волшебников нужен был мне для осуществления сложного плана.

– Не злись, – угадал мои мысли волшебник. – Впервые за многие годы моя воспитанница настолько близка мне по возрасту, да к тому же столь интересна и привлекательна.

Я не позволила себе не то что зардеться, но даже моргнуть – у тридцатилетних женщин есть свои преимущества, – достала из кармана незапечатанный конверт и протянула его Вольге.

Внутри лежало короткое распоряжение для моего поверенного:

«Господин Берг!

Прошу через две недели после получения настоящего письма собрать всех моих прямых родственников в замке Зоненштада для оглашения предварительного завещания. Предупредите их особо, что не явившиеся на оглашение вне зависимости от возраста и причин будут вычеркнуты из моей последней воли.

О своем прибытии сообщу Вам отдельно.

С уважением,

Лукреция Зоненштадская»

– Зачем тебе туда ехать? – удивился Вольга.– Послала бы завещание почтой. Хочешь попрощаться?

– О, туда поеду не только я… но и ты…

– Я?!

Его удивление доставило мне истинное удовольствие.

– Конечно, кто еще сможет проверить, не затесался ли среди моих потомков еще один волшебник?

Вольга расхохотался:

– А я-то по наивности думал, что ты сентиментальна! Снова попахивает волшебством обмана!

– Т-с-с-с! – зашикал на нас Драгомир. – Идут!

Ратко широкими уверенными шагами поднялся к старому дубу. Он замер у алтаря, поклонился каменным изваяниям богов, а затем гостям. За его плечами крепким тылом встали двое братьев и отец. Нелегко им было принять решение сына и брата перейти в дом к кузнецу, но каждый, кто видел богатыря около горна с наковальней, не мог оспаривать такого выбора. И только другой волшебник, наверное, был в состоянии понять, как горько найти применение для своего дара лишь в тот момент, когда ты решил от него отказаться.

Вдруг зазвучал чей-то красивый голос, начал выводить стройную ласковую мелодию – Надира вышла чуть вперед из вереницы гостей. На этот раз ее песня была иной, не о бескрайней степи под ночным небом, а о переменах, которые ожидают каждого из нас. Ее слова порождали перед присутствовавшими зыбкие видения: таял вокруг тяжелый снег, могучий дуб над алтарем покрывался сначала нежными зелеными почками, а затем и резными листьями, пробивались первые цветы, их сменяла шелковистая трава. Но так же, как всегда за периодом расцвета и плодородия, следовал период упадка: желтела и осыпалась крона, падала на оголившуюся черную землю пожухшая листва, опять присыпалась снегом, чтобы вскоре из-под белого холода вновь пробилась вечная жизнь.

Когда под мелодию песни Нюта в своем свадебном наряде вступила на дорожку, ведущую вверх к алтарю, в руках у гостей сами собой стали зажигаться маленькие глиняные светильнички. Это было последним волшебством Ратко, и он дарил его своей юной невесте.

Я стряхнула непрошеные слезы и улыбнулась, ибо иногда нужно лишь набраться смелости и отказаться от чего-то старого, чтобы получить новое и прекрасное взамен.