Вторая часть

Потерявшись в вопросах, она немного рассеянно смотрела на возвышение, пропустив тот момент, когда рядом с Ионом появился человек в просторной темной одежде. Одежда укрывала его тело целиком, спрятав руки, ноги, оставив непокрытой лишь голову. Голова эта стриженная казалось маленькой, и словно принадлежала ребенку, но спустя мгновение Катя поняла, что это не так. Голова принадлежала не ребенку, но еще юному пареньку. Он вертел ей растерянно, смотрел по сторонам, пытаясь уловить взгляды людей, окружающих его. Кате показалось, что смотрит он с робкой надеждой, надеясь увидеть лицо того, кто поддержит его. Он и на Катином лице на секунду остановил взгляд, но девочка сделал вид, что рассматривает свои ладони. Подсудимый! Возможно, убийца. Еще не хватало, чтобы он на нее смотрел! Пусть смотрит на кого-нибудь другого!

— Подсудимый, вы слышите меня? — обратился к нему человек в черной мантии.

— Да, судья! — послушно откликнулся тот.

— Подойдите к Светлейшему и дайте ему посмотреть на себя.

Подсудимый, суетливо путаясь в длинной одежде, сделал два шага к Иону, стоявшему все так же невозмутимо и прямо. Видно было, что он не знает, как лучше встать. Тогда Ион положил ему руки на плечи, останавливая и успокаивая его.

— Ты знаешь, в чем тебя обвиняют? — спросил он, сразу переходя к делу.

— Да, — тот кивнул несколько раз стриженой головой. — Да, Светлейший. В страшном преступлении! Они уверены, что это я убил…

— Неважно! — остановил его Ион, но хоть голос был мягким, но подсудимый сразу же подчинился.

— Скажи мне только одно: ты совершил это преступление?

Подсудимый, еще не осужденный, еще не потерявший надежду, пока последнее слово не будет сказано, хотя в глазах судьи, присяжных и всех людей, находящихся в зале, он уже был признан преступником, вдруг затрясся, а из его глаз потекли слезы.

— Стой прямо и отвечай, — тихо сказал Ион, не снимая руки с его плеч.

— Светлейший! Я невиновен! — воскликнул он, и столько отчаянья было в этом крике, что зал вздохнул в едином порыве.

«Все преступники так говорят!» — мысленно фыркнула Катя, разом вспомнив все книги и все фильмы, в которых рассказывали о преступлениях. Все происходящее расстраивало и пугало ее. Хотелось уйти. Она бы и ушла, если бы не Ион. Не могла она так просто его бросить.

Ион повернулся к судье.

— Этот человек невиновен, — сказал он.

— Спасибо, Светлейший, — ответил судья, и Катя вдруг увидела перед собой уставшего пожилого человека, который даже, казалось, испуган немного. — Спасибо за вашу помощь. Если будет подана апелляция, суд обязательно учтет вашу точку зрения.

Катя опять вспомнила странную фразу о том, что слово миротворца никак не сможет повлиять на вердикт. Ей было так жаль Иона, который вынужден был принимать участие во всем этом. Она следила за тем, как медленно спускается он с возвышения, как напряжены его плечи, как он смотрит себе под ноги, не замечая никого. Еще Катя слышала, как судья крикнул: «Стража!». Видела, как два человека в алых плащах поднимаются на площадку, едва не сталкиваясь с Ионом. Видела, как они направляются к осужденному, да, уже осужденному, и Катя замечает в их руках продолговатые предметы, которые они направляют на парнишку со смешной стриженой головой, и как тот падает на колени. И отчаянье написано на его некрасивом бледном лице.

— Стойте! — вдруг закричала она. Закричала и удивилась, зачем она это делает, и что будет говорить теперь, когда все замерли, а потом удивленно посмотрели на нее.

— Стойте, — тихонько повторила она. — Вы что, правда, собираетесь его убить?

Она указала на стражников.

— Что ты, дитя! — судья улыбнулся ей, она и не рассчитывала на такое дружелюбие. — Мы лишь уведем его. Не волнуйся.

Катя, приободренная этим дружелюбием, вдруг выпалила, не успев даже удивиться собственной смелости:

— Светлейший сказал, что он невиновен! Отпустите его!

Теперь уже взгляды всех, находящихся здесь, в этом зале, были прикованы к ней, странной девочке, разговаривающей так дерзко.

— Дитя, — сказал человек в черном плаще и вдруг замолчал.

Он о чем-то глубоко задумался, соединив кончики пальцев.

И молчал несколько минут. Зал замер, наблюдая за ним. Происходило что-то непонятное, невероятное, и десятки глаз следили сейчас за лицом судьи. Какое решение он принимает? Лишь присяжные, лица которых были скрыты повязками, тихо переговаривались друг с другом, пытаясь понять, чем вызвана наступившая тишина.

Катя смотрела на Иона, не зная, не навредила ли она ему своим необдуманным поступком. Но он не смотрел на нее. Он вернулся и встал рядом с судьей.

Судья расцепил ладони и поднялся на ноги.

— Светлейший, — обратился он к Иону. — Вы утверждаете, что этот человек невиновен?

Ион кивнул. Потом, посчитав, что кивка головы может быть недостаточно, четко произнес:

— Да. Я так считаю.

— И вы можете за него поручиться?

— Да. Могу.

Катя испуганно зажала рот, осознавая, что сейчас происходит что-то важное. А всему виной она. Глупая девочка, надо было молчать!

— Хорошо. Раз так… Готовы ли вы взять его под свою опеку и очистить его имя перед законом?

— Да, — сказал Ион.

«Он только и делает сегодня, что соглашается», — недовольно подумала Катя. Ей совсем не понравилось предложение судьи взять на поруки преступника. Она уже и забыла о том, что сама заварила эту кашу.

— В таком случае — забирай! — судья махнул рукой. И в жесте этом была усталость, но и облегчение.

Из зала они вышли втроем. Ион чуть впереди, задумчивый и молчаливый. Катя вприпрыжку за ним, пытаясь не отставать. Она шла и старалась не оборачиваться. Потому что шаг в шаг за Ионом следовал осужденный. Или он вновь теперь подсудимый? Непонятно.

Но любопытство было сильнее, и она все же нет-нет, а смотрела мельком на лицо парнишки. Никогда еще она не видела таких выражений на лицах. Может быть, у тех, кто тонул, но был спасен в последний момент именно такие лица, кто знает.

— Меня зовут Константин, — тихо сказал он.

Ион не ответил, лишь кивнул головой, не сбавляя шага.

— А куда мы теперь? — робко поинтересовалась Катя.

— Уже пришли, — ответил Ион, сворачивая в ближайшую арку.

За аркой располагался ангар. Космические катера и шаттлы стояли, удерживаемые на месте гравитационным полем. Охранник на входе (Кате он напомнил охранника на обычной парковке) отложил планшет и посмотрел на Иона и его спутников.

— Уже покидаете нас, Светлейший?

— Да, — ответил Ион коротко.

— Я отключу поле… И…

Охранник смерил недоверчивым взглядом Константина.

— Я знаю, вы поручились за него. Смотрел местную трансляцию… Но все же… Будьте осторожнее!

Константин наклонил голову, глядя исподлобья. Ион же ничего не ответил на это, даже не кивнул, просто развернулся и пошел вперед. Катя за ним, расстроенная немного от того, что друг, казалось, совершенно про нее забыл. Подсудимый поплелся следом как привязанный.

Катер, который принадлежал Иону, девочке понравился. Обтекаемой формы, чуть приплюснутый с боков, серебряный с синим, отчего-то он напомнил ей благородством форм, хотя прямого сходства не было, альбатроса, готового развернуть крылья.

— Красавец! — выдохнула она восхищенно.

— Выдали, — сообщил Ион так, словно стеснялся его. — Миротворческий шаттл АЛР-30.

Он достал из кармана металлическую коробочку, которая тут же издала пикающий звук, и удивленная Катя поняла, что он снял шаттл с сигнализации, словно тот был машиной, ожидающей на стоянке.

Снизу открылся люк, на пол ангара опустилась раздвижная лестница. И Ион, следом за ним Константин, все так же смотрящий под ноги, а потом Катя поднялись на борт шаттла.

Внутри было тесновато, конечно, но довольно уютно. Каюта — рубка и каюта — гостиная, так их для себя отметила девочка, вот и все помещения. В гостиной по окружности стены располагался диван, широкий, удобный на вид, но больше ничего не было. И не успела Катя удивиться этой спартанской обстановке, как Ион положил руку на панель, быстро прошелся по ней пальцами, словно набирая код, и гостиная приняла жилой вид. Сквозь стены проступили узоры, имитирующие обои, пол разъехался, поднимая на поверхность столик, маленькую кухню, шкафчики белого цвета.

— Садитесь, — сказал Ион. — Хотите перекусить? Выпить кофе?

Константин присел на край дивана, Катя на противоположном от него конце.

— Кофе я не пью, — хмуро сказала она. — Лимонад есть?

Ион улыбнулся на эти слова, и темное облако, которое, казалось, все это время сгущалось над их головами, рассеялось.

— Ну-ну, не грусти, — сказал он. — Все наладится!

Катя кивнула, тут же поверив, что все непременно будет хорошо.

Спустя какое-то время она получила бумажный стаканчик с холодным лимонадом, ярко-зеленым, на вкус совершенно необычным, душистым и сладким. И почувствовала, что жизнь уже стала налаживаться.

Константину Ион вручил бокал кофе, сел рядом, ожидая, пока тот сделает несколько глотков. Парнишка не поднимал глаз, понимая, что как только он закончит пить, надо будет начать разговор, а разговор этот обещает быть непростым. И не факт, что миротворец поверит ему, когда узнает все подробности. Он, конечно, поручился за него… И обещал очистить имя. Но ведь всем известно, миротворцы никогда не изучают дела, прежде чем давать показания. Они лишь верят или не верят… Ион поверил ему. Но не передумает ли, когда будет знать все?

— Я готов, — сказал парнишка, возвращая Иону бокал, где еще плескался темный, терпко пахнущий напиток. Чувствовалось, он очень любит кофе, и в любое другое время допил бы до конца, но сейчас он ощущал, как с каждой секундой тепла и уюта тает его решительность. Надо было рассказать сейчас. Пока еще не до конца расплавился внутри ком льда, и если он будет с позором изгнан, то не умрет от отчаянья, потому что внутри было так холодно, что больно уже не будет.

— Меня обвиняют в убийстве, — сказал Константин. — Я с планеты Римм. Слышали? Такая маленькая планета, сельскохозяйственная. По большей части пустыня, но кое-где климат позволяет выращивать голубянки. Знаете, да? Такие грибы. Деликатес, говорят. Как-то смотрел передачу по ТВ. В ресторанах — самое дорогое блюдо. И редкое. А у нас этих грибов есть — не съесть. Собственно, кроме них почти и нечего есть-то. Вся еда привозная бешеных денег стоит. Родители покупали иногда, по выходным больше. Хоть голубянки где-то дорогущим деликатесом считаются, но мы их за гроши сбывали. И в рационе в основном только они и были. Ну, овощи еще кое-какие, нами же выращенные. Но на Римме плохо овощи приживаются. Климат тяжелый. Половину года очень сухой, половину влажный… Но это неважно, да? О чем это я?.. А! Городок у нас маленький. В основном все живут на фермах, что Аркихед окружают, и туда мы нечасто ездим. Раз в неделю. Закупаемся по мелочи. Иногда нас с братом, когда еще маленькие были, родители в кафе водили. Потом подросли, стали в кино ходить, в клуб на танцы. Но это редко бывало. Дел на ферме много очень. Но как раз приближался влажный сезон, орошать почву и воздух, чтобы грибы лучше росли, уже не надо было так часто. Влажный сезон — время немного расслабиться. И родители обещали, что будут отпускать нас чаще. Тем более что Рик уже совсем взрослый стал, надо было, чтобы он себе невесту подыскал, в дом привел. Лишние руки в хозяйстве не помешают. А там, глядишь, и я себе жену искать начну…

Ион слушал терпеливо, не перебивая. Хотя Катя уже запуталась и не совсем понимала, к чему все эти лишние подробности. Кружит вокруг да около, а к делу так и не подобрался.

— В тот день… В тот ужасный день Рик как раз пришел к нам домой с девушкой. Я не знаю, где он с ней познакомился. Хотя обычно он ничего от меня не скрывает, но тут, получается, выбирался в город без меня. Ведь больше познакомиться негде. Вокруг нашей фермы на многие километры ни души. С соседями мы хорошо знакомы, и Вероника, так ее звали, точно не с их фермы была. Иногда соседи работников из города нанимают, да и мы тоже. Это когда сбор урожая идет. Но до этого еще далеко было. Значит, как я сейчас думаю, Рик, когда за запчастями для оросителей ездил, где-то с ней и познакомился. Все остальное время он на глазах был.

Вероника была симпатичная девчонка. Я бы с ней тоже познакомился, если бы первый повстречал. Такая бойкая, веселая. Очень живая. Немного пухленькая, но как по мне, то это даже и украшает девушку. Маме она тоже понравилась. На стол накрыли, посидели, посмеялись. Настроение у всех было отличное просто. Я подумал, что свадьба не за горами, точно. Очень уж хорошо у них шло. Вероника сначала собиралась домой поехать вечером, но до города больше часа добираться, а за разговорами и не заметили, как на улице завечерело. Мама уговорила Веронику остаться, сказала, что комната для гостей все равно пустует, а утром этот бездельник (тут мама взъерошила Рику волосы) отвезет ее в город. И Вероника согласилась… Зря… Но кто же мог знать…

Константин замолчал, глядя в одну точку. Катя, которая давно уже покинула дальний угол дивана и подсела поближе, увидела, как дрожат его руки, сжимающие одна другую. Ион тоже заметил это и положил ладонь на его плечо, ободряя.

— Ну же, — сказал он.

— Я ушел спать раньше, когда они еще на кухне сидели. Слушал какое-то время их голоса, и хотя слов было не разобрать, но по интонациям было понятно, что им весело. Такой был хороший вечер! А утром я проснулся от шума дождя за окном. Сезон у нас хотя и называется влажным, и дожди часто идут в это время, но все больше моросят тихонько день и ночь. А так, чтобы ливень — редко бывает. В то же утро вода лилась так, что даже сквозь открытое окно в комнату натекло немного. Было душно, но я закрыл окно, потому что сильно тянуло сыростью, и даже вся комната успела этим сырым запахом пропитаться. Я вышел на кухню, думая, что мама уже встала и готовит завтрак — она всегда вставала очень рано. Но не в этот раз. На столе стояли остатки ужина, в раковине лежала посуда. Пришлось загружать посудомойку. Пока я все убрал, пока вскипятил чайник, прошло около получаса, наверное. Честно признаюсь, что специально гремел посудой, чтобы кто-нибудь проснулся и составил мне компанию. Но все спали без задних ног. Наверное, поздно вчера улеглись, да еще и дождь этот. В дождь всегда сильнее спать хочется… Я позавтракал в полном одиночестве, а потом решил, что Рика я точно могу поднять. Нечего разлеживаться ему. Набрал в стакан воды холодной и пошел в его комнату. Хотел ему эту воду на голову вылить… Не подумайте ничего, мы частенько друг над другом так подшучивали… А когда я в комнату вошел… Кстати, те осколки от стакана на пороге комнаты были единственным доказательством моей невиновности. Мол, не мог хладнокровный убийца так разнервничаться, что стакан из его рук вырвался и разбился, а он босыми ногами по осколкам прошелся, когда в комнату вбегал… Но потом обвинитель доказал, что это я все подстроил, чтобы хоть как-то следы замести. Потому что на многие километры вокруг ни души, и некому больше было это сделать. И жертвы до последней секунды не сопротивлялись. Потому что не думали, что им опасность грозит… Вот такие неопровержимые доказательства… Мой брат лежал на полу. Сразу было понятно, что произошло что-то ужасное. Все вокруг было в крови…

Константин набрал в грудь воздуха и заговорил вдруг очень быстро, стараясь проговорить самое страшное на одном дыхании, до следующего вздоха.

— Он казался странно плоским. Потом только понятно стало почему — внутри он был пуст, внутренности все, и даже ребра — ничего не было… А пока я только разрезанный живот…

— Стой! — сказал Ион, сжимая ему плечо. — Остановись на секунду!

Он повернулся к Кате.

— Девочка моя, выйди, пожалуйста, на несколько минут. Все остальное тебе слушать совсем не нужно.

Катя и сама хотела сказать то же самое. Ион остановил рассказ за секунду до того, как она зажала уши. Мятый стаканчик из-под лимонада вывалился из ее руки и лежал на полу. А она даже не помнила, как выронила его.

Девочка вышла из каюты и обнаружила себя сидящей на кровати в комнате. В своей комнате. За окном было совсем темно, и в комнате было темно, потому что она забыла включить свет, так и сидела в потемках и даже не заметила этого. Вот это она размечталась! Хотя история, созданная ее воображением, неожиданно стала принимать зловещий оборот.

Девочка включила свет, посмотрела на часы. Нет, было еще совсем не так поздно, около семи вечера. Мама с работы еще не вернулась, но она никогда и не возвращалась раньше девяти. Уроки делать не хотелось совершенно, и Катя поняла, что завтра, как и многие дни до этого, придет в школу с невыполненными заданиями. Угрызения совести по этому поводу не мучили ее ни одной секунды. Хуже уже все равно не будет.

Катя проведала бабушку. Та лежала в своей комнате на кровати и дремала, дышала так тихо, что девочка подошла совсем близко, чтобы увидеть, как поднимается ее грудь. Она накрыла бабушку тонким пледом. Она очень хотела бы помочь ей, но не представляла как, и пока могла только так проявить свою заботу.

— Спи, спи, — прошептала она.

Потом села рядом в кресло, включила торшер, свет которого делал комнату уютной и безопасной, оперлась подбородком о кулак и погрузилась в выдуманный ей мир.

Когда она вернулась, Ион и Константин уже говорили о другом, она зашла на середине фразы.

— … смыл все следы, если они были, — говорил Константин. — Ни одного свидетеля того, что на нашу ферму кто-то приходил или приезжал ночью. В доме только мои отпечатки пальцев. А следы… В основном мои из-за порезанных ступней. Я метался из комнату в комнату и даже если бы что-то было, я все затоптал…

— Ясно, — сказал Ион.

Константин сжался, не решаясь посмотреть на что-то, кроме своих сложенных на коленях рук.

— Вот и все… Убийство моей семьи и девушки моего брата приписывают мне. Никаких вариантов. Больше просто было некому… Что бы я ни говорил, мне не верят…

— Я верю тебе, — сказал Ион.

И фраза эта была сказана так просто, что Кате сразу было понятно, он действительно верит. Хотя все доказательства против Константина. И тот ожил, встрепенулся, впервые поднял голову и посмотрел ему в глаза.

— Спасибо! — сказал он.

А Катя ничего не говорила. Она не знала, верить ли. Ион, наверное, слишком добрый и доверчивый. Вот будь она на месте преступника, то разве не ухватилась бы за этот единственный шанс — обмануть, войти в доверие, а потом… Если он действительно безжалостный убийца, то у доверчивого Иона могут быть большие неприятности. Константин уже убил четверых. Что его остановит, если он захочет избавиться от пятого? И Катя решила, что будет присматривать за этим типом.

Ион, словно почувствовав, о чем она думает, притянул ее к себе и чмокнул в макушку.

— Не хмурься, моя девочка! Все будет хорошо!

— Ага! — мрачно подтвердила она. — Обязательно! И что планируем делать?

— Как что? Летим на Римм! Если где-то и можно найти ответы на вопросы, то только там! Кстати, Константин, а как-то иначе тебя можно называть? Не так официально?

Парнишка, чье лицо до этого разговора напоминало застывшую маску, оживало на глазах. Кате он даже на какую-то секунду показался вполне симпатичным, но она сердито прогнала эту мысль.

— Дома меня звали Тин, — ответил он и улыбнулся, показывая щербинку между передними зубами, а на покрасневших щеках очень ярко выступили мелкие веснушки. Улыбка казалась совершенно искренней.

«У! Убийца!» — гневно подумала Катя. Но злилась не столько на Тина, сколько на себя. Она, оказывается, тоже почти поддалась его обаянию. Нельзя, нельзя терять бдительность!

— Меня –– Ион. А эту маленькую злючку-колючку –– Катя. Что же, я очень рад, что мы познакомились. Летим к Римму!

Планета встретила их мелким дождем. Шаттл приземлился в городском порту, и Катя, выйдя наружу вслед за Ионом и Тином, чуть не задохнулась от духоты и влажности, обрушившейся на нее. Ей показалось, что мельчайшие капли проникают сквозь кожу, наполняют легкие вместе с каждым вдохом. Но спустя несколько секунд ей стало легче, хотя она еще долго удивлялась тому, как люди способны выживать в этом ужасном климате.

Город — скопление серых зданий, вылепленных из песчаника, был уныл и пуст. В порту, на выходе, им пришлось миновать пост полиции, и полицейский, дежуривший сегодня, подскочил, едва увидев Тина.

— Что ты здесь делаешь? — крикнул он. — Да как ты?..

Но договорить не успел, потому что Ион вовремя подоспел и сунул ему в руку карточку с предписанием суда. Только теперь полицейский разглядел и его.

— Приветствую, Светлейший, — хмуро выдавил он. — Ну, если только под вашу ответственность… Но не советую вам разгуливать по городу. Не все жители станут выслушивать объяснения прежде, чем вытащить из кармана нож… Хм… В общем, не все здесь обрадуются возвращению Тина.

— Я понял. Спасибо за предупреждение, — Ион произнес эту фразу, слегка улыбаясь. — Надеюсь, не будет считаться преступлением, если мы перекусим в городе, прежде чем уедем на ферму? Яда нам не подсыплют?

Полицейский, чья фраза про нож действительно прозвучала угрожающе, смутился.

— Давайте я вам провожатого вызову. Он и в кафе приличное вас отведет, и подбросит потом до фермы. Боюсь, иначе вам пешком придется идти. Не найдется желающих помогать. Даже несмотря на то, что он под вашей ответственностью, Светлейший.

Он вызвал по рации своего напарника, поручив ему прибывших. Тот отвел их в кафе, где они неплохо, вполне сытно перекусили, а Катя впервые попробовала голубянки, которые напомнили ей по вкусу лисичек, но с более выраженным грибным вкусом. К тому же они действительно были голубого цвета. Редкие посетители кафе бросали на Тина красноречивые взгляды, перешептывались, но подходить не решались.

Позже патрульный катер на воздушной подушке доставил их к границе фермы Тина.

— Дальше сами. Здесь недалеко идти.

— А то я не знаю, — пробормотал Тин, выгружаясь из катера.

Полицейский уехал, и они остались одни. Стояли на сером песке, глядя на серые выщербленные каменные гряды. Дальше начинались ряды, укрытые материалом, когда-то темным, а теперь сделавшимся серым, как все вокруг — ветер, солнце и влага сделали свое дело. Сквозь материал торчали синие шляпки грибов.

Тин смотрел на место, где он родился и вырос, со странным выражением лица. Наверное, ему казалось диким, что жизнь его разрушена, а грибы растут как ни в чем не бывало. Только вот больше никто никогда не соберет урожай.