Третья часть
— Пойдемте, — сказал он и указал рукой куда-то вперед. И Катя поняла: то, что она приняла за серые камни, на самом деле является приземистыми одноэтажными круглыми строениями. Вокруг самого большого купола из песчаника стояли несколько маленьких.
Внутрь центрального, который оказался не запертым, только вход был оклеен лентой с гербом местной полиции, так что никто не решился бы переступить эту черту, они не стали входить. Тин постоял рядом, не прикасаясь к ленте руками, а лишь вытянул шею, как страус, пытаясь заглянуть в комнаты.
— Страшно там, — прошептал он. — Не могу зайти.
— И не надо, — поддержал его Ион. — Сейчас не время. Еще где-то можно разместиться?
— Да, — Тин кивнул. — Отдельно стоит гараж. Отец там себе сделал мастерскую и иногда возился подолгу с механизмами, пытался усовершенствовать наши оросители. Мама понимала, что на самом деле ему надо побыть одному. Поэтому в гараже отцу сделали отдельную комнатку. Там и плита стоит на случай, если он захотел бы перекусить, не возвращаясь домой.
— Хорошо, — согласился Ион. — Отведи нас туда.
В гараже — одном из маленьких серых куполов –– было темно. Окна здесь представляли собой круглые дыры под самым потолком. Пахло сыростью и грибами. В центре стояли станки, укрытые тканью. Тут же стояли ящики с инструментами, а прямо на полу лежали обрывки проволоки, металлические детали и мятые листы со схемами.
У противоположной стены стоял диван с продавленным сиденьем, вытертый на подлокотниках, но заботливо укрытый тонким покрывалом. На деревянном столике стоял графин с водой, теперь пустой. Справа от дивана Катя разглядела что-то вроде импровизированной кухни: прямо на маленьком холодильнике располагалась плита, работающая от газовых баллонов. Сами баллоны лежали тут же, в коробке. Она бегло насчитала пять, должно надолго хватить. Хотя девочка и надеялась, что они не будут задерживаться здесь.
На полу лежал покрытый песком и масляными пятнами коврик.
Тин хлопнул в ладони, и под потолком зажегся свет. Потом заглянул в холодильник, наморщил нос. Катя из-за его спины увидела, что внутри на полке сиротливо стоят три бутылки с водой, а в миске лежат остатки еды. Темно-синий оттенок чего-то, лежащего в миске, навел на мысль о том, что это те же грибы, просто потемневшие и испортившиеся.
— Ну, мы ведь всегда можем набрать грибов на плантации, чтобы перекусить, — преувеличенно бодро высказался Тин. — Плита есть — пожарим!
— Ага, — сказала Катя и посмотрела на Иона.
Тот холодильником не заинтересовался, а увлеченно копался в коробке с деталями. Заметив на себе взгляд, он обернулся, улыбнулся смущенно.
— Вот смотрю, — сообщил он, как будто никто и без этого не понял, чем он занимается.
— Смотри, конечно. Но там ничего интересного — старый хлам.
Тин подошел, присел рядом на корточки и запустил руку в коробку. Вытащил пластмассовый кругляш, напоминающий пуговицу, со свисающими наподобие ниток проводами.
— Хотя в последнее время, — продолжал он, разглядывая свою находку, — отец намекал нам, что вот-вот сделает какое-то изобретение. Значительное. Сколько я себя помню, отец всегда находился на грани значительного изобретения, но так ничего, кажется, и не изобрел…
Ион достал со дна коробки что-то, напоминающее ограненный драгоценный камень, светящийся изнутри насыщенным зеленым цветом. Камень был довольно большой и тяжело лег в ладонь.
— Ого, а это что? — воскликнула Катя, которая до этого момента содержимым коробки не интересовалась. Но тут глаза ее загорелись, и нос стал остреньким от любопытства.
— Не знаю, — пожал плечами Тин.
— И я не знаю, — сказал Ион, задумчиво разглядывая камень, лежащий на его ладони.
— А отдайте его мне! — предложила Катя. Ей казалось это вполне разумным, ведь камень больше уже никому не понадобится!
Тин растерянно промолчал, но Ион убрал камень обратно на дно коробки и покачал головой.
— Нет-нет, моя девочка. Он тебе не принадлежит.
Катя ушла на диван, надув губы. Ну как так! Обещал ей космическую сказку, а в итоге завез на какую-то пыльную планетёнку да еще и последней радости лишил!
Ион, казалось, не замечал ее обиженного лица. Он встал, отряхнул свои светлые брюки, на которых не осталось ни песчинки, и тронул Тина за плечо.
— Ты, наверное, прав был насчет того, чтобы собрать грибы на ужин. Я так понимаю, больше нам перекусить будет нечем. Пойдем?
Тин кивнул, поднимаясь. Вытащил откуда-то из кучи деталей мятый пакет, потряс его, проверяя на целостность, и вполне удовлетворился.
— Ты с нами? — спросил Ион у Кати.
— Нет, — ответила она и нахмурилась еще больше, всем своим видом показывая смертельную обиду и грусть. — Здесь посижу. В одиночестве!
— Ну ладно. Не скучай. Мы быстро!
Ион улыбнулся ей так светло, что Катя тут же почувствовала угрызения совести. Но совесть мучила ее недолго. Совсем не для этого она хотела остаться одна. У нее был план!
Катя подошла к коробке и совсем скоро обнаружила чудесный сияющий кристалл. Оглянулась, чувствуя, как сердце нервно дергается внутри. «Да не нужен он никому!» — убеждала она себя. И вот камень с ее ладони скользнул в карман комбинезона.
Комбинезона? Ах, да! Катя уже и забыла, что она нафантазировала себе именно такую одежду. Ну не в платье же ей разгуливать по песку, да под дождем!
Ион и Тин вернулись быстро. Тин принялся чистить голубянки на ужин. Ион подошел к Кате и присел рядом на корточки.
— Ты прости, что приключение получается таким мрачным. В следующий раз обязательно посмотрим что-нибудь удивительное! Но не могу я сейчас его бросить… И тебя без присмотра тоже оставить не могу… Не грусти, хорошо?
— Хорошо, — буркнула Катя. И тут же поняла, что на самом деле не злится. Ну, пусть мрачное приключение, но зато она не одна! И даже стало стыдно немного за украденный камень.
За окном постепенно сгущались сумерки. На сковороде шипели и вкусно пахли грибы. Катя, укутанная в плед, сидела на диване и силилась рассмотреть сквозь маленькие круглые окна звезды. . Подписывайся на страничку в VK. Ей было очень интересно, какое здесь небо. Звезды и созвездия совсем другие должны быть, не такие, как на Земле. Но она видела только темный овал окна и густую черноту за ним. Яркий свет, горящий под потолком, заслонял свет звезд.
— Я выйду, постою на улице? — сообщила она, не столько спрашивая, сколько ставя в известность.
— Далеко не отходи! — сказал Ион.
Катя не стала отвечать, посчитав это само собой разумеющимся. Она ведь не глупая — по пустыне бродить среди ночи.
На улице оказалось неожиданно прохладно. Духота ушла, и Катя впервые вздохнула полной грудью, зябко кутаясь в тонкий плед. Подняла голову и замерла от восхищения. Мириады звезд, ярких и таких близких. Их было так много! Гораздо больше, чем на земном небе. Казалось, что все пространство над головой заполнено ими, и словно невиданной красоты кружево соткано было из их сияния. Катя даже не сразу заметила две планеты — спутника, низко висящих у горизонта. Они совершенно терялись в этом ослепительном сиянии.
Девочка долго стояла так, глядя в небо. В какую-то секунду ей даже стало казаться, что она падает туда, словно в темный океан. Голова закружилась, было и страшно, и чудесно, Катя протянула руки вверх, ожидая, что вот-вот, и она нырнет в прохладную, черную, искристую воду.
— Как же это прекрасно! — прошептала она.
— Ты о чем? — раздался голос над головой.
Катя моргнула и увидела лицо мамы, склонившееся над ней. Она и не заметила, когда мама вернулась с работы.
— Да так, — смущенно призналась она. — Замечталась.
— Лучше бы ты уроки делала! — сказала мама, она была уставшей, а поэтому злилась. — Мечтает она! Вот ты сделала уроки на завтра?
— Да, — соврала Катя, холодея.
— А если проверю? А? Сейчас вот поужинаю и посмотрю, что ты там сделала! И в дневник заодно загляну!
— Ну… Ладно… — врать так врать, решила Катя, тем более, признаваться было уже поздно. — Сейчас принесу…
Она надеялась, что мама будет ужинать, поговорит немного с бабушкой, а потом сядет смотреть телевизор и про уроки благополучно забудет. Так и получилось. Катя немного помялась с тетрадками у порога кухни, глядя, как мама разогревает себе на сковородке пюре с яичницей. Даже бабушка вышла из комнаты, присела на табуретку, и они с мамой стали обсуждать растущие цены и политические новости. Катя тихонечко скрылась в бабушкиной комнате, чтобы не мозолить глаза и не напоминать о своем присутствии.
Почему-то каждый вечер получалось так, что мама вместо того, чтобы поинтересоваться ее делами или просто расспросить, что происходило у дочери в этот день, или, может быть, рассказать какой-то забавный случай со своей работы, лишь сурово и сухо отчитывала ее. Наверное, она думала, что дочери, растущей без отца, нужна строгость. А Катя всего лишь хотела, чтобы мама обняла ее и прижала к себе. Пусть даже ничего не говорит. Но проявление нежности в глазах мамы было проявлением слабости. Кажется, она больше никому не намерена была открывать свое сердце, даже дочери, у которой к тому же были совершенно такие же глаза, как у ее отца. Она иногда смотрела на дочь и чувствовала, что вместо любви в ней закипает непонятная злость. Катя была ни в чем перед ней не виновата. Но эти глаза… Муж тоже на нее смотрел с любовью, а потом предал… Нет, она никому больше не станет верить. А девочку воспитает нормальным человеком, безо всех этих мечтательных глупостей в голове.
Катя села в кресло, которое еще хранило остатки ее тепла, и попыталась вернуться на Римм, под звездное небо и вновь ощутить чувство полета и бесконечной радости. Но ничего не получалось. Она видела лишь серый песок под ногами и темноту вокруг.
Вдруг кто-то сзади обнял ее тихонько за плечи и прижал к себе.
— Замерзла, моя девочка?
Это был Ион, она чувствовала, какие теплые у него руки. И голос, который произнес «моя девочка», был самый ласковый голос во вселенной. Катя заплакала, сама не понимая от чего. А он стоял рядом, и согревал, и молчал, но молчание было добрым и терпеливым.
Постепенно слезы иссякли, а мир вокруг вновь стал осязаемым и живым. Тин выглянул из гаража, отодвинув тряпку, занавешивающую вход. Наружу вырвался густой грибной аромат, и Катя почувствовала, как у нее потекли слюнки.
— Все готово! — радостно возвестил Тин. Те минуты, когда ему удавалось забыться, случались все чаще, и тогда на лицо паренька возвращалась улыбка. И Катя понимала, что, наверное, именно так он выглядел до всех этих событий. Худое веснушчатое лицо с торчащими ушами приятно преображалось и являло миру беззлобного, веселого паренька, довольного своей жизнью, пусть даже эта жизнь протекает в таком, казалось бы, скучном месте.
— Мы уже идем! — поспешно согласилась Катя, у которой от голода уже живот подвело. Ион рассмеялся, взял ее за руку, увлекая за собой, под купол, где горел свет, было тепло, уютно и вкусно пахло едой. Катя уже на пороге обернулась, скользнула взглядом по пустыне, по темнеющему в десятке метров от них центральному строению… И вдруг ей показалось на секунду, что у входа стоит длинная, тонкая черная фигура. Неподвижно, чуть ссутулившись и подавшись вперед, словно существо шло, но в последний момент замерло под ее взглядом.
Катя моргнула и отвернулась, не позволяя себе испугаться. Это лишь причудливая игра света и тени, ничего больше.
Но Ион увидел растерянность на ее лице.
— Что-то случилось?
— Нет, нет! — поспешно ответила девочка. Она и на самом деле уже убедила себя в том, что все увиденное только примерещилось.
Тин водрузил горячую сковороду на столик, придвинув его к дивану, рядом положил три вилки, поставил бутылку воды и, немного смущаясь от того, что вынужден принимать гостей за ужином с такой скудной сервировкой, развел руками.
— Ну, как-то так, — сообщил он.
Но Катя была так голодна, что необходимость есть из одной сковороды с предполагаемым убийцей, сейчас нисколько ее не смущала. Голубянки были немного пересолены, но вполне съедобны. Молчаливо стуча вилками, компания расправилась с ними меньше, чем за пять минут. А потом так же жадно по очереди припали к бутылке, утоляя разыгравшуюся жажду.
— Вкусно, — сказала Катя. Хотела добавить «спасибо», но передумала. Вдруг Тин на самом деле убийца, тогда ей потом будет стыдно за это «спасибо». Вместо этого она добавила:
— Но как подумаю, что несколько дней придется есть одни жареные грибы, так страшно становится!
Ион же и поблагодарил и улыбнулся Тину ободряюще.
— Думаю, нам всем нужно как следует выспаться. Этот день был долгим и непростым. А завтра с новыми силами примемся за дело, — сказал он.
Тин потемнел лицом, представив, что ожидает его завтра, но кивнул в ответ. А Катя поняла, что на сегодня история заканчивается. Глаза слипались, и сил у воображения больше не было.
— Спокойной ночи, — прошептала девочка. — Я вернусь утром.
Она сладко потянулась, разминая затекшие руки и ноги. Встала с кресла и пошла умываться, на пороге столкнувшись с бабушкой, которая заходила в комнату.
— Ты заснула здесь, Катюня? Сидишь тихо как мышка.
Катя вместо ответа обняла бабушку и поцеловала ее. Оказывается, это так просто –– самой проявить заботу. И бабушка в ответ обняла ее легкими, как перышки, руками.
— Спокойной ночи, бабуля.
Лежа в кровати, она думала о том, как все же ловко она придумала с этой воображаемой книгой. Настоящее приключение. Немного пугающее, но и пусть! Ведь рядом есть тот, кто сможет защитить.
Катя думала, что будет спать как убитая, она совершенно вымоталась, хотя события и происходили только лишь в ее голове. Но воображение, запущенное на всю катушку, продолжало являть образы придуманного мира даже во сне.
Так она проснулась среди ночи и несколько секунд ясно осознавала, что находится на Римме. Лежит на диване, устроившись на подлокотнике, и шея уже затекла. Тонкий плед согревал плохо, поэтому она завернулась в него целиком, даже голову накрыла.
Но какое-то время спустя Катя пришла в себя, осознав, что приняла сон за явь, а холодно ей оттого лишь, что она скинула одеяло. Она укрылась и заснула вновь.
Но Римм не хотел отпускать. И вот девочка опять почувствовала грубый материал обивки, натерший ей плечо. Она села, огляделась в темноте. Увидела, что Тин и Ион спят сидя, прислонившись к боковинам дивана. У Тина во сне было такое беззащитное и грустное лицо, что невольно стало его жаль.
Было невозможно тихо, и каждый вздох, и каждый шорох был отчетливо слышен. Вот она сидела и прислушивалась к дыханию своего друга, отчего сразу становилось спокойнее. Катя и думать забыла о том, что на самом деле она находится не здесь.
Вдруг она услышала шипение, едва различимое. Что-то или кто-то шипело из-за дверей. Дверей, которые представляли собой лишь тряпку, занавешивающую вход — крайне ненадежная преграда. Катя замерла, прислушиваясь. Было жутко и в то же время чудились в этом шипении звуки человеческой речи.
Сначала как будто «прошу, прошу», или, может быть, это было «задушу, задушу».
Занавесь медленно начала приоткрываться, и из-за нее высунулась темная рука, ясно выделяющаяся на фоне светло-серой стены. Казалось, сама ночь хочет проникнуть в их ненадежное пристанище.
Тонкий, нечеловечески длинный палец указывал прямо на Катю, шипение стало требовательным.
Девочка, не выдержав нахлынувшего на нее ужаса, пронзительно вскрикнула. Тут же Ион вскочил на ноги.
— Что? Что тебя напугало?
Но Катя не могла говорить, и лишь указывала на трепещущую тряпку.
— Что ты видела? — терпеливо спрашивал он, обнимая ее. — Расскажи.
Но девочка качала головой, теперь ей уже казалось, что все происходящее было частью сна. Конечно, сна! Вот она заигралась, даже забыла на какое-то время, где находится!
Римм выцвел и рассыпался, уступив место обычной комнате, знакомой Кате с детства. На столе стоял бокал с водой, и девочка жадно сделала несколько глотков. От вездесущего песка саднило горло… Ах, да! Это тоже не по-настоящему! Песок остался на Римме, а здесь осень, слякоть и холод.
Оставшуюся ночь она провела без сновидений.
Но все следующее утро, пока она находилась в школе, Катя провела, скучая по Иону. И даже по Тину, и по Римму, несмотря на то, что там был ужасный климат, а по ночам по пустыне разгуливают шипящие монстры.
Иногда во время урока, когда рассказ учителя становился особенно скучен, Катя задумчиво грызла карандаш и медленно погружалась в свою книгу, которая никогда не будет прочитана никем, кроме нее. И видела Иона и Тина, бродящих посреди комнат центрального купола. Тин плакал, а Ион время от времени касался его плеча, утешая. Девочка нечетко, но различала обстановку, гораздо более приятную и уютную, чем в гараже. Светлая мебель, стеклянные поверхности полочек, тонкие вазочки с искусственными цветами… На столе лежит открытая, перевернутая вверх корешком книга, и Тин бережно берет ее в руки. И Катя понимает, что эту книгу читал кто-то из его родных в тот день, остановился на этой странице и второпях, когда его что-то отвлекло, перевернул книгу, чтобы не потерять нужное. А отвлек его Рик, вернувшийся домой с девушкой…
Тин аккуратно закрыл ее и поставил на полку, туда, где блестели корешками другие книги с золотистым теснением.
— Папин «Краткий справочник по физике», — сказал он. — Я пытался пару раз читать, ничего не понял.
— Здесь все осталось в том же виде, как в то утро? — спросил Ион, оглядываясь.
— Да, — кивнул Тин. — Вот только тела… Их нет…
Катя, не замеченная никем, идет по комнатам. Нет ничего страшного, пока она не смотрит себе под ноги и не упирается взглядом в отпечаток голой человеческой ступни. След расплылся и стал бурым, но несложно было догадаться, что оставил его Тин, порезавшийся о стекло. След не один, их много на полу… А вот там большое пятно…
— Ай! — пищит она, догадавшись.
— Что ты здесь делаешь, моя девочка? — Ион тут же появляется рядом. — Вот глупышка. Я был уверен, что ты сейчас занята другим делом!
— Ага… Это уроками что ли? Тоска тоскливая! Вот, отвлеклась немного! — Катя немного злилась на себя за свой страх, и на Иона заодно. Ушли без нее! Ну как так!
— Возвращайся! Я приду за тобой, когда будет можно. Хорошо? Не нужно тебе здесь быть!
Катя обнаруживает себя в классе, сидящую за партой и по-прежнему жующую кончик ручки. Никто ничего не заметил. Да и прошло всего несколько секунд. Сосед по парте толкнул ее под локоть.
— Не спи, замерзнешь! — шепчет он свою любимую шутку. Катя пинает его под партой, но не сильно, а так, для профилактики.
Оставшиеся уроки она стоически пытается не мечтать, не воображать Римм, который настойчиво стучится в ее мысли. Да, там интересно. И хочется быть там, но здесь тоже дела, пусть и скучные, такие как уроки. Зато потом, придя домой, намечтается вдоволь.
Но какие, однако, самостоятельные у нее персонажи! Расследуют там что-то без нее! Ион обещал прийти за мной. Ха, это кто еще за кем придет!
В этот день из школы домой она почти бежала, боясь пропустить что-то важное, что произойдет без нее за эти часы. Хотя, если подумать, это так глупо. Книги ведь не пишутся сами собой? Ведь нет?
Обед проглочен за минуту, форма накинута на спинку стула. Катя в толстом свитере с чашкой чая в руках садится за стол и смотрит в пространство. Она думает о том, как это, должно быть, нелепо выглядит со стороны, но успокаивает себя тем, что все равно этого никто не увидит. И спустя секунду она на Римме.
— Я сказал, что приду за тобой, — Ион смотрит на нее и улыбается. Он рад ее видеть, но в то же время Катя чувствует в его голосе легкую грусть.
— Дождешься тебя! — бурчит Катя, недовольная тем, что должна являться по приглашению к своим же персонажам.
— Здесь не самое лучшее место для маленьких девочек. А ты… Ты уроки еще не сделала!
Этот аргумент смешит Катю, и она беззаботно хохочет.
— Да кому они нужны!
Ион невольно улыбается в ответ, потому что невозможно смотреть на ее веселье и не заразиться им.
— Здесь жуткое место, — говорит он вновь. — Я волнуюсь за тебя. Ты сегодня ночью плохо спала, тебя мучили кошмары. Помнишь?
Но девочка, довольная тем фактом, что опять оказалась в своем воображаемом мире рядом со своим лучшим другом, забыла уже о том, как страшно было ей ночью. Но зато вспомнила кое-что другое.
«Ой», — мысленно спохватилась она, ощупывая карманы. Но все было в порядке: удивительный зеленый камень по-прежнему был с ней.
А сама Катя стояла рядом с центральным куполом, вновь ощущая, как влажный горячий ветер, перемешанный с песком, перебирает ее волосы и заставляет выступить на коже капельки пота, на которые тут же прилипают песчинки.
Через какое-то время она видела ясно все вокруг, Римм приобрел цвет, объем и запах. Рядом, оказывается, все это время стоял Тин. Он надел халат поверх спецовки, голову обвязал тряпкой и стал похож на бедуина, такого худенького, вечно голодного бедуина.
— Что-то узнали? — спросила она по-деловому, чтобы не позволить невольной жалости проникнуть в сердце.
Тин пожал плечами.
— Подтвердилось то, что мы и так знали… Что все знают… Но, кажется, появилась какая-то ниточка. А может, пустышка… Пока не знаю…
Кате показалось, что он опять сейчас заплачет, но Тин упрямо сжал губы и при ней плакать не стал. Все же чувствовал подспудно, что она не на его стороне.
— Ладно, — беззаботно согласилась она. — Это вообще не мое дело. Ведь так, да? Вы тут расследуйте, а я погуляю пока. Можно?
Ион посмотрел на нее внимательно, и Катя уже готова была выслушать лекцию о своей бессердечности, но он только сказал:
— Ладно. Далеко не уходи.
Стало стыдно, но лишь немного. От ее присутствия, правда, толку было чуть. Поэтому она натянула на голову капюшон, призванный хоть немного защитить ее волосы от ветра, развернулась и неторопливо побрела к плантациям голубянок. Лицо пришлось закрывать рукавом кофты — серый песок настойчиво лез в нос и рот. А еще невероятно сильно воняло грибами. Тягучий грибной аромат стоял в воздухе, и Кате уже казалось, что вся она насквозь пропиталась им. «Никогда больше не буду есть грибы!» — злилась она.
На плантациях, как она и предполагала, не обнаружилось ничего интересного. Синие шляпки, большие и маленькие, волнистые, похожие на маленьких барашков, торчали из ткани, пропитанной влагой. Катя подковырнула пальцем одного «барашка», и он остался лежать на ее ладони, тут же странно напомнив ей кусочек мозга. Синего маленького мозга. Бррр! Катя выкинула гриб и вытерла руку о комбинезон.
— Гадость! — сказала она вслух.
— Согласен, — откликнулся кто-то сзади. Девочка испуганно подскочила на ноги и оглянулась. Рядом с ней стоял незнакомый человек. Мужчина. Довольно высокий, в темном плаще. Лицо было замотано шарфом, а глаза скрывались в тени надвинутого на лоб капюшона. Катя смерила взглядом, далеко ли ей бежать до купола — оказалось, что далеко. Ион с Тином скрылись внутри. Если она будет кричать, то слова унесет ветер, если побежит, то ноги увязнут в песке. Здесь не так давно произошло жуткое убийство. Ей впервые в голову пришла мысль, что, возможно, Тин действительно был не виноват.
— Не бойся, не бойся, — сказал человек, придвигаясь к ней. Но что-то было в его голосе, подсказавшее ей — бояться нужно. Катя дернулась, но тут же крепкие пальцы ухватили ее за локоть.
— Отпусти… те… меня, пожалуйста, — девочка готова была разреветься от страха.
— Отпущу, конечно, отпущу… — он наклонился к ее лицу, и девочка увидела близко-близко его темные маленькие глаза, похожие на черные угольки. Обещание отпустить звучало зловеще и вовсе не обнадеживало. — Ты только сначала скажи мне — Тин здесь?
— Да, — поспешно ответила она, прежде чем успела опомниться. — Да! Отпусти!
Он в ответ еще крепче перехватил ее руку, дернул на себя.
— Вот как. Хорошо!
Кате показалось, что он действительно рад, но сулит ли эта радость что-то хорошее Тину?
— Выведи его вечером сюда, когда стемнеет. Мне надо с ним поговорить.
Девочка покачала головой, зажмурившись. Темный огонь в глазах не сулил ничего хорошего.
Кате было так страшно, что она не чувствовала земли под ногами, в голове звенело. Она дернула рукой и… смахнула на пол чашку с чаем. Чай обжег ее колени, несильно, но достаточно, чтобы она пришла в себя.