Глава 16
Волнение накатывало волнами, заставляя меня то мяться в нерешительности от страха, то спокойно разговаривать с госпожой. Девушка явно замечала мои перемены в настроении, но вопросов не задавала, что позволило мне расслабиться ещё немного. И тут прозвучало это – то, чего я так отчаянно боялся:
– Может, поднимемся наверх и продолжим наш разговор в более удобном месте? – сказала девушка, и по моей спине зашагали мурашки предвкушения и страха одновременно.
– Да, конечно, – не стал ей отказывать, на негнущихся ногах поднимаясь со стула. В конце концов, это должно было рано или поздно случиться.
Но госпожа меня снова удивила – хоть мы и пришли в её комнату, но действительно просто продолжили практически ничего не значащий разговор дальше; иногда она задавала интересующие её вопросы и обо мне, но они были общими и ничего не решали, так что я отвечал спокойно, не боясь, что ей что-то не понравится.
Примерно через пару часов такого разговора и пока я собирался с мыслями, решаясь попросить, Мирелла все же сказала:
– Ты хочешь что-то сказать, Сиренель? Выкладывай, я же вижу, что тебя что-то мучает.
Сглотнул ком страха в горле, стараясь говорить ровно и не выдавать своего страха или волнения. Надеюсь, у меня получилось.
– Я бы хотел спросить про… – все же не сдержал дрожи в голосе, – наказание.
Мирелла застыла не месте. Я же нервно сжался – и как мне на это реагировать? Почему она замерла?
– Наказание? – услышал в её голосе волнение, перемешанное с гремучей смесью… досады?
Прочистил горло, стараясь смотреть себе на руки и не нервировать ещё больше госпожу.
– Да.
– И как ты себе это представляешь? – она шумно выдохнула, хлопнув рукой по своей подушке со злостью. Сердце нервно затрепетало – нехороший вопрос.
– Ну… как вам больше нравится? – решился на наглость, не отвечая на вопрос прямо, но по—видимому сделал только ещё хуже – она разозлилась. Действительно разозлилась. За годы жизни с сестрой я уже научился тонко чувствовать чужую злость.
Великий ад! Надо было отвечать точно! Вжал голову в плечи, стараясь и вовсе слиться с местностью, но мне явно это не удалось.
– А знаешь что, Сиренель. Иди—ка к себе. Никакого наказания не будет, – её голос обжег пугающим холодом.
– Да, госпожа, – вылетело из моего рта прежде, чем я успел подумать, и тут же как обухом по голове пришло воспоминание, что она просила её так не называть – только по имени. Ад! Мгновенно вылетел из комнаты, стараясь не усугублять. И в кого я такой идиот уродился?
Что-то шло с нашим разговором не так. Сильно не так. Это было понятно уже из первых двух минут общения, но я искренне старалась вывести эльфа из этого заморожено—заторможенного состояния. А он… вроде и на вопросы отвечал охотно, мог даже сам что-то спросить, смотрел с интересом, а вот его эмоции как были, так и остались за стеной маски.
Даже не знала, как реагировать, упорно пытаясь наладить с ним контакт, рассказывая какие-то мелочи о себе, о своей жизни, внимательно слушала его, задавала уточняющие вопросы. И вот вроде только мне начало казаться, что все наконец нормально, он оттаял, как этот ненормальный эльф таки выдал про наказание!
В душе поднялась обжигающая волна сначала удивления, а потом и злости. Я тут душу изливаю, отношения наладить изо всех пытаюсь, в доверие втираюсь, а он, а они… эти эльфы… а в частности его сестра…
Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, выгнала Сиренеля куда подальше, стараясь не потерять контроль над даром из—за эмоций, но плотина медленно, но упорно истончалась, разрушаемая моей ненавистью и неприятием правил воспитания мужчин и тем более воинов эльфийского королевства.
Наконец сдалась эмоциям, понимая, что сил на поддержание стены между миром и мной сейчас уходит больше, чем надо.
Открыла сознание, выпуская свой дар наружу… ух, в голове сразу стало шумно от переполняющих её чужих мыслей, но легко. Да…. Вот теперь можно действительно отдохнуть, главное не концентрироваться на соседе за стенкой. Я сказала не концентрироваться!
Конечно, когда постоянно думаешь о ком-то на протяжении уже достаточно длительного времени, не концентрироваться получается сложно, ведь даже сейчас мои мысли то и дело крутятся вокруг одного очень странного эльфа, понять которого мне так и не удается, но я искренне старалась. Для этого сосредоточилась целиком и полностью на наших соседях, выворачивая ментально для себя их личности. С диким остервенением стремилась узнать их желания, страхи, сомнения, проблемы, лишь бы не залезть в голову одному очень заманчивому эльфу.
Эмоции постепенно успокаивались, и вскоре я снова могла контролировать свой дар, замыкая его на себе, и с облегчением вздыхая – это будет даже не интересно, если я узнаю про своего будущего мужа все уже до свадьбы.
Я сидел на кровати и никак не мог привести мысли в порядок – ну вот что это было? Что? Почему она отослала меня, сама же разозлившись? Что произошло?
С тщательностью анализировал весь свой жизненный опыт общения с женщинами, и так и не смог понять причину такого странного поведения. Обычно все было просто: злится – значит точно будет наказание, не злится – возможно, награда. Но Мирелла вообще не попадала ни под один из встречаемых мной ранее шаблонов поведения.
Причем я отдавал себе отчет, что не все женщины столь строги, как моя старшая сестра Дайра. Некоторые откровенно балуют своих мужей, некоторые не обращают внимания, заручившись статусным браком. Да и мужчины ведут себя все по—разному – кто-то учится исподволь влиять на решения жены, кому-то проще подчиняться и не думать.
Я скорее отношусь к средней категории – из тех, кто умеет красиво уступить и подчиниться, но не слишком это любит, предпочитая принимать решения сам, хоть и с оглядкой на мнение жены.
Богиня, ну почему все так сложно в этом королевстве! Только я начал привыкать к их пыльным, душным каменным мешкам, называемым городами, как на меня обрушилась новая проблема – непонимание собственной жены.
Она вообще за гранью моей логики!
Вдохнул—выдохнул несколько раз, пытаясь успокоить трясущиеся коленки и замедлить бешеное сердцебиение. Интересно, я не разозлю её ещё сильнее, если пойду пообщаюсь с Даной на ночь, выведу её погулять ненадолго?
А.. была не была, я все равно уже потерялся во всем этом. Пойду хоть душу с лошадью отведу…
– Привет, моя красавица, – поздоровался с любимицей, скармливая ей стянутую на кухне морковку. – Не спишь ещё, хочешь прогуляться?
Дана утвердительно мотнула головой. Ну, я даже не сомневался. Открыл загон, предлагая ей выйти, прежде ещё раз проверив, как идет заживление бабки. Вроде все хорошо.
– Покатаешь меня?
Снова мотание головой. Я улыбнулся, одним легким движением взлетая ей на спину.
– Только смотри себе под ноги, – предупредил мою красавицу, расслабленно откидываясь ей на круп, закладывая руки за голову.
Так, под мерное покачивание и мягкий перестук копыт и думалось легче. Ещё сегодняшние беды отошли на второй план, затираясь в памяти, а вперед выступили дикая, необузданная природа сада, мягкий плеск волн тихого моря невдалеке, крики птиц, ровный свет звезд…
И грезилось мне, что я катался на лошади под ночным небом нашего с Миреллой поместья, глядя в космическую глубину. И в этот момент на открытую террасу своей комнаты решила выйти госпожа, облачившись только в полупрозрачную ткань ночной сорочки, едва достающей до бедер.
Повернул голову к ней, порочно улыбаясь супруге, оглядывая её совершенную фигуру жадным взглядом. В груди зажегся огонек нужны и возбуждения. Призывно облизнул губы, одной рукой расстегивая несколько пуговиц на своей рубашке, но все также продолжая вальяжно лежать на лошади, не спеша бежать в её сторону, пока просто соблазняя.
Жена коварно улыбнулась на моё действие.
– Я ведь не железная, Сиренель, – вкрадчиво сказала, и её слова долетели до меня мягким шепотом, лаская скулы нежной магией.
Прикрыл глаза в удовольствии, едва заметно выгибаясь. Ткань штанов красноречиво оттопырилась, показывая ей, что я совсем не против и такого исхода событий.
Призывно посмотрел, медленно снимая с себя рубашку, елозя по собственной коже кончиками пальцев, представляя, что это делает она, а не я. Кожа покрылась мурашками. Снова облизал губы, на этот раз не отрывая жаркого взгляда от её лица, желая впитать реакцию девушки.
Удивление… возбуждение… желание… страсть… нужда…
Продолжил соблазнение, прекратив мучить пуговицы расстегнутой кофты, и перешел к ремню на брюках, сквозь ткань поглаживая любовный огран и все более и более сильно выгибаясь себе навстречу.
Её глаза зажглись азартом, интересом. Облизнула губы. Пальцы жадно вцепились в деревянные перила.
Довольно улыбнулся, глядя снизу вверх и продолжая раздеваться. Ремень полетел в густую траву.
– Что ты делаешь, Сиренель? – неожиданно округлились глаза такой желанной сейчас женщины.
– Соблазняю свою супругу, – мягко ответил, лаская голосом её имя, – Мирррелла…
Судорожный вздох был мне ответом. Её пальцы сильнее ухватились за деревянный парапет, глаза следили за каждым моим движением неотрывно.
Провел рукой по пупку, обрисовывая его контуры и спускаясь вниз, все ниже и ниже… а другой зарылся себе в волосы, раскидывая их по сторонам, заставляя смотреть мне то на лицо, то на брюки.
Протяжно застонал, достигнув пальцами нежной кожи сквозь тонкую ткань, полностью закрывая глаза, и… бах!
Все рассеялось.
Нет больше перил, госпожи, этого томного напряжения между нами. Остался лишь я, лошадь, и бесконечная глубина ночного неба.
Посмотрел на то, место где ещё несколько мгновений назад стояла девушка.
Что это было? И почему она вдруг исчезла?
Изумленно пожал плечами и просто расслабился.
Лошадь убаюкивающе продолжала идти по саду, согревая меня своим теплом.
Очнулся уже только утром, пригревшись на теплом крупе лошади, которая только и рада была, что я остался с ней на ночь. Она сама зашла в стойло, явно нагулявшись вдоволь, и заснула, пожевав свежей травы.
Сполз на пол, разминая затекшие мышцы и пытаясь на вскидку понять, сколько сейчас времени. Попутно доложил моей красавице свежего сена, налил воды, развел немного овса.
Так и не поняв, сколько же я проспал и сильно ли я опоздал к завтраку, вышел из конюшни, сразу же натыкаясь на злющую госпожу, буквально прожигающую меня своими зелеными очами насквозь.
Великий ад! Вот я попал!