*4*
На выходных позвонила в отдел кадров, мысленно радуясь тому, что до сих пор ношу фамилию бывшего мужа, а не Тохину. Впрочем, мало ли однофамильцев на свете… Вежливая девушка на том конце провода просила приехать утром на собеседование, с собой захватить набор документов, подготовиться к прохождению медкомиссии за свой счёт, которую потом обязательно оплатят… Да не вопрос. Забавно даже.
А вот прелести рабочего автобуса я явно переоценила… Трястись в дороге пару часов в промёрзшем "Икарусе"-гармошке было как минимум непривычно и мало приятно. Нет, я всё понимаю, но по продолжительности это занимает нереальное количество времени. Неужели Антон проезжает такое расстояние ежедневно туда и обратно? Впрочем, на машине явно быстрее… Однако, судя по всему, все работники вполне довольны — болтают вон непринуждённо…
Вылезла на остановке позже всех, до последнего провожая взглядом из окна толпу народа, ломанувшуюся к дверям огромного здания, стены которого практически полностью состояли из синего стекла.
Преодолевая волнение, ступила на расчищенную площадку, задержала дыхание, подавляя панику. Коленки тряслись отчего-то…
Повертела головой, осматривая автомобильную стоянку, расположенную справа за невысоким ограждением. Но количество машин не давало ни единого шанса отыскать глазами Тохину Приору. Хотя, тем лучше…
Расстояние до проходной составляло не больше двадцати метров, и я успела разглядеть только само здание и высокий бетонный забор с рядами колючей проволоки, тянущийся по обеим сторонам. Господи, вот принесло-то меня…
Огромный сквозной холл оказался почти пуст — всё работники давно прошли мимо прозрачной будки охраны дальше через турникет, пропускающий только по электронным пропускам.
Пробежалась глазами вокруг… На высоких стенах помещения висели большие фотографии производственных цехов, портреты людей в спецодежде, какие-то схемы и графики, сертификаты… По правую сторону шли несколько малоприметных дверей, стоял банкомат и автомат с кофе. Направо огромная арка вела в холл поменьше, где вдоль стен расположились кресла, большие фикусы в горшках прямо на полу, несколько небольших журнальных столиков… Напротив виднелся проём длинного тёмного коридора, параллельно турникету за стеной вверх вела парадная лестница…
— Здравствуйте! Вы что хотели?
Вздрогнула от басовитого голоса одного из охранников, привставшего с места и приоткрывшего окошко.
Пропищала со смущённой улыбкой:
— Я устраиваться приехала…
— Так сюда идите, паспорт давайте, — мужчина в чёрно-синей форме плюхнулся обратно на стул, и я явно расслышала пару вздохов и смешков.
Чувствуя себя как минимум неловко из-за громкого цоканья каблуков, подошла к посту и протянула документы. Усатый дядечка тщательно записал мои данные, попросил расписаться, вернул паспорт…
— На восьмой этаж поднимитесь, там на ресепшне спросите… — он махнул рукой в сторону лестницы, теряя ко мне всякий интерес, чего не скажешь о двух более молодых охранниках, которым явно тут больше нечем заняться, кроме как пялиться на всех подряд.
— Ээээ… А лифт где? — я неуверенно улыбнулась.
Дядечка, кажется, даже удивился.
— Лифт для работников, он с другой стороны, — он хмыкнул. — Так что пешком…
Поджала губы, стискивая паспорт в руках.
— Ясно. Спасибо.
Поковыляла к лестнице, проклиная скользкий блестящий заливной пол и свои тонкие набойки, высекающие искры при ходьбе и цокающие так, что можно расколоть стёкла…
Происходящее казалось игрой. Заманчивой, азартной, интересной. Но которую в любой момент можно остановить лёгким движением руки или кивком головы. И именно поэтому я не спешила этого делать…
На вопрос о том, кем я хочу устроиться, заданный милой симпатичной девушкой Светланой с теми самыми "ногами от ушей" и красиво выпирающей из-под белой блузки грудью, я лишь глупо улыбнулась и ляпнула:
— А кем возьмёте?
Девушка с важным видом переложила несколько папок с одного края стола на другой, достала тонкую стопочку подшитых листов, провела по строчкам длиннющим красным ноготком, мысленно читая свободные должности…
Постыдная ревность подкатила к горлу — это вот с такими фифами Антон работает каждый день?! Сука! А ещё дикая зависть полоснула раскалённым прутом — я тоже хочу вот так сидеть и перекладывать с места на место бумажки…
— Нам срочно требуются контролёры на линии. Новеньких принимаем сразу на второй разряд, оклад минимальный все два месяца испытательного срока. По его истечении вы автоматом получаете третий разряд. Там, правда, небольшоой экзамен, но его все проходят без проблем, — Светлана заправила за ухо прядь волос, близоруко щурясь на лежащий перед ней текст. — А потом, если работа понравится и Вы будете активно проявлять себя, то можно перейти на четвёртый разряд…
Отлично. Возможность карьерного роста — это то, что нужно. Знать бы ещё, что вообще эти контролёры делают…
— Мне подходит, — я энергично закивала головой.
Девушка глянула на меня с лёгким удивлением и снова принялась с умным видом рыться в бумагах…
Я написала несколько заявлений, взяла направление на медкомиссию, задала пару несущественных вопросов, ответы на которые знала заранее, ибо Антон иногда делился происходящим на работе — питание, спецодежда для работников, предоставляемый транспорт… Если бы знала, что вот так припрусь сюда устраиваться, слушала бы его гораздо внимательнее…
— Могу провести Вас в цех, — Света поморщилась, — чтобы Вы посмотрели…
— Не надо! — слова вырвались прежде, чем я успела подумать — желания раньше времени случайно встретить Тоху у меня не было никакого.
— Как хотите, — собеседница с видимым облегчением пожала плечами. — Тогда ждём Вас через две недели с трудовой книжкой и пройденной медкомиссией…
На обратный путь пришлось вызывать такси — рабочий транспорт тут ходит всего несколько раз в сутки. В глубине души я искренне надеялась, что после того, как Антон всё узнает и смирится с текущим положением дел, мы будем приезжать сюда вместе, и мне не придётся трястись в автобусе…
Уже сидя в машине, проводила долгим взглядом территорию предприятия — многоэтажное стеклянное админимстративное здание, высоченный забор, толстые трубы, уходящие в небо за ним, распахнутые настежь ворота с боковой стороны, бесконечная очередь огромных грузовиков "Скания", которых в центре города никогда не встретишь, разъезжающие между ними погрузчики…
Стало не по себе. Чёрт, наверное, я слишком легкомысленно отношусь к происходящему…
Впрочем, у меня есть время подумать. Поговорить ещё раз с Тохой… Если бы он сразу согласился помочь мне занять такое место, как у Светланы, насколько же всё было бы проще…
Однако поговорить с Антоном в этот день я так и не решилась — он приехал с работы слишком уставший и какой-то раздражённый. И я впервые за два года задалась вопросом о том, что именно может вызывать у него такое состояние в рабочее время…
Чем вообще может быть недоволен человек, который сам по сути ничего не делает, только проверяет и одобряет (или не одобряет) деятельность менеджеров компании? Или не менеджеров, но там точно что-то было про работу с клиентами… Чёрт, надо было, конечно, его рассказы в своё время внимательнее слушать…
Однако, поздно вечером накрывая на стол и поглядывая исподлобья на хмурого недовольного Тоху, задумчиво клацающего по экрану телефона, не могла избавиться от ощущения недосказанности. Из головы не шла эта… как её… Света. И пару подобных ей, порхающих из кабинета в кабинет, я тоже оценила, пока там сидела, да. А одной из них на вид явно не меньше тридцати даже было, хоть и выглядела она потрясающе… Не могу поверить, что Антон каждый день работает среди таких женщин, да ещё и когда у каждой есть свой кабинет. Там же только юбку задери — и можно трахать… Или это я такая испорченная и озабоченная, а они все святые и даже не думают о подобной ерунде?..
Ревность, да? Дурацкий ядовитый аналог адреналина, заставляющий идти напролом, абсолютно не заботясь о том, что будет дальше…
А ещё ложь. Никогда не думала, что врать на самом деле так сложно… Но я ведь ещё ничего не сделала, правда? Просто съездила, посмотрела… Это же ничего не значит, верно? Я же в любой момент могу дать заднюю, выкинуть направление на медкомиссию и забыть вообще о своей дурацкой затее…
— Как день прошёл, Антош? Как на работе? — я села рядом на стул, подкладывая в его тарелку кусочек запечёной курицы.
Обычный вопрос вроде, да? Чёрт… Отчего же уши горят как кипятком облитые? И сердце заходится так, что успокоительного выпить не помешает…
Антон скривился как от зубной боли, нетерпеливо махнул рукой…
— Мелкие неприятности, забей. Ничего интересного для тебя.
Задержала дыхание. Вот так запросто отмахнулся…
Защипало в глазах… На что я больше злюсь? На его привычное нежелание говорить о работе, хотя мне сейчас это очень интересно, или на собственное враньё?
Неловкое движение руки… Доли секунды, и мой бокал с минералкой полетел на пол. Вода выплеснулась мне на колени, насквозь промочив домашние шорты, брызги зацепили Тохину футболку. Стекло гулко хрустнуло и осталось лежать осколками между нашими стульями…
Антон тяжело вздохнул и отложил вилку. А я подскочила с места, метнулась к тумбе под раковиной за смёткой и совочком, на всякий случай схватила тряпку… Только бы он не заметил слёз, против воли заструившихся по моим щекам — его жалости и сочувствия я просто не переживу, а недовольства и упрёков и подавно…
— Давай помогу, иди переодеться, — Антон равнодушно протянул руку, отбирая у меня щётку и совок.
Дремавшее в глубине души раздражение мгновенно взвилось чуть ли не до потолка…
— Не надо! Я сама, не трогай! — я резко дёрнула рукой, пряча совок за спину. — Ешь спокойно!
Не поднимая глаз, торопливо присела на корточки… Бесит всё!
— Ань, ну хоть ты не истери, а! — Тоха рявкнул неожиданно грубо, почти со злостью. — Могу я хоть дома обойтись без лишних проблем на пустом месте?
Я быстро смела осколки, параллельно пытаясь осознать, как лучше поступить — извиниться за собственный резкий тон и обнять его, или воспользоваться ситуацией и довести до скандала, ибо в таком состоянии его проще всего раскачать на правдивые ответы…
Впрочем, какие ответы? Я же не спрошу у него прямо, изменяет он мне или нет… Ни за что не спрошу. Да и зачем? Я и так знаю, что нет. На сто процентов знаю. А все эти мысли — просто зависть к этой чёртовой Свете…
Но лучше всё-таки проверить.
Глубоко вздохнула, плавно опускаясь на колени рядом с Тохой. Провела тряпкой по полу, нарочно выгибая спину так, чтобы поза показалась случайно-соблазнительной. Не поднимая глаз, тихо прошептала, стараясь придать голосу смиренно-обиженные нотки:
— Прости. Правда… Просто завтра на работу, нервы, как всегда, на пределе… Раздражает всё…
Видела, как напряглось его бедро от моего "нечаянного" прикосновения плечом…
— Славик спит? Давно к нему заглядывала?
Я выгнулась ещё сильнее, проводя тряпкой под стулом и прекрасно зная, что широкий свободный ворот футболки сейчас открывает Тохе картину моей полностью обнажённой покачивающейся груди.
— Давно уже спит, — я пожала плечами, делая вид, что не догадываюсь о том, к чему был задан этот вопрос.
Антон тихо выдохнул, всё ещё сомневаясь…
Подняла на него большие глаза, едва заметно смущённо улыбнулась и невинно поинтересовалась:
— А что?
— Ничего. Иди сюда…
Одна ладонь уверенно легла на мой затылок, сминая волосы в кулак, вторая перед моим лицом потянула вниз свободную резинку домашних штанов… Антон расставил ноги шире, и я подползла ближе, чувствуя, как внизу живота стремительно собирается тугой пылающий комок…
Облизнулась в предвкушении… Несмотря на давление мужской руки, стянувшей волосы почти до боли, нарочно медленно обняла губами полностью освободившийся член, едва не застонав от мгновенно вспыхнувшего возбуждения и мысленно посылая подальше и своё враньё, и ревность, и Тохино паршивое настроение…
Захлебнулась в первый момент от обилия собственной слюны, пытаясь дышать ровно и глубоко. Провела языком по гладкой горячей коже головки, моментально привыкая к её знакомому вкусу…
Соски напряглись и больно впечатались в край сиденья, но это ощущение только распаляло внутренний жар. Сидеть на коленях, упираясь ладонями в широко расставленные мужские колени, было неудобно, но в этот момент мне было всё равно — желание рвалось наружу слишком сильно, и по сравнению с ним неудобная поза, излишки слюны и слезящиеся глаза казались сущим пустяком…
Слишком поздно поняла, что Антон перешёл ту грань возбуждения, когда минет — просто прелюдия. Его кулак вдавливался в затылок всё жёстче, прижимая моё лицо к паху и не позволяя больше самой контролировать глубину проникновения…
Чёрт! Нет! Я так не хочу! Я хочу нормального секса…
Протестующие замычала, попыталась оттолкнуться ладонями от ставших каменными бёдер, стискивая пальцами хлопок тонких штанов…
Антон только глухо застонал, сам дёрнулся мне навстречу, вызывая безотчётный спазм в напряжённом горле… Ещё раз…
Слёзы разъедали глаза, губы совсем онемели, от нехватки воздуха в груди поднялась лёгкая паника… Уткнулась лбом в горячий твёрдый живот, понимая, что уже просто поздно. Остаётся только с каждым резким толчком всё сильнее сдерживать рефлекс и давить желание откашляться, мысленно мечтая теперь о том, чтобы Антон кончил как можно быстрее…
Чувствуя пульсацию на языке, задержала дыхание…
Антон наконец резко разжал кулак, отпуская мой затылок, и я по инерции отлетела назад, плюхаясь на задницу и судорожно сглатывая остатки спермы…
Размазывая по щекам слёзы, прохрипела срывающимся голосом:
— Скотина ты…
Антон приоткрыл помутневшие глаза, подтянул наверх штаны, рассеянно улыбнулся…
— Да ладно тебе, Анют…
Увернулась от его ладони, протянутой к моему лицу, не давая стереть со щёк слёзы — сама справлюсь. Отползла от стола, тяжело поднялась на ноги, чувствуя себя как минимум дешёвой шлюхой под тягучим взглядом Тохи, развалившегося на стуле. Будущего мужа между прочим, ага…
— Ань… Я просто устал…
— Иди ты к чёрту…
Выпрямилась в полный рост, наспех расчесала пальцами спутанные волосы, собирая их в высокий хвост и стягивая резинкой, привычно болтающейся на запястье. Вкус спермы сейчас реально вызывал тошноту…
Стрельнула в Тоху оскорблённым взглядом, давая понять, что после этой выходки ему ничего не светит как минимум неделю. Развернулась к крану, плеснула холодной водой в лицо, прополоскала рот…
— Посуду помой, сделай одолжение. Я спать.
Антон промолчал, исподлобья наблюдая за тем, как я ухожу по коридору в комнату, и прекрасно понимая, что сейчас со мной разговаривать просто бесполезно.
Не стала включать свет в спальне. Упала животом на кровать, чувствуя себя просто нереально уставшей за сегодняшний день…
Хотелось выть. Орать, ругаться матом, бить посуду…
Стиснула зубы. Просто устала.
Перевернулась на спину, глядя в чёрнеющий потолок. Мыслей не было. Только пустота и злость. На себя, на Тоху и… и почему-то уже привычно на Дениса. Нет, глупо, конечно, он здесь вообще ни при чём. Но…
А что было бы, если бы мы не развелись тогда, семь лет назад?! Что бы я чувствовала сейчас, если бы на месте Тохи был Денис? Обиду? Ненависть? Злость?
Впрочем, я не искала ответ на этот вопрос. Вместо этого зачем-то отчётливо представила себе, что это Денис только что рывками толкался в мой рот, стонал и сжимал в кулаке мои волосы… Нет, с ним всё было бы не так, я знаю — он заставил бы меня смотреть ему в глаза, он контролировал бы каждое движение, чётко следя за тем, когда я начну задыхаться, но не для того, чтобы тут же отпустить и дать глоток воздуха, а лишь затем, чтобы пошло усмехнуться и неторопливо убрать с моего лица разметавшиеся волосы… И только потом, на единственный краткий миг, позволить отклонить голову и отдышаться… Он всегда знал, что я трусиха, что просто притворяюсь, что на самом деле воздуха мне хватит ещё на пару десятков секунд, и именно поэтому не отпускал сразу…
Слышала, как в кухне зашумела вода. Загремела посуда…
А сейчас? Делает ли Денис так, трахая в рот свою новую жену?!
Антон придёт не раньше, чем через десять минут…
Закусила губу… Ладонь сама потянулась к животу, задирая футболку, скользнула под резинку шорт, коснулась горячей мокрой промежности, будто налитой свинцом… Было почти больно от перевозбуждения…
Всего пара давящих движений пальцами вдоль изнывающей скользкой поверхности, и по телу разлилась долгожданная пульсирующая судорога… Мало! Слишком мало… Но хотя бы так…
Зато когда Антон наконец зашёл в спальню, подкрадываясь к кровати на цыпочках на тот случай, если вдруг я уже успела задремать, я даже не шелохнулась. Я уже минут пять как безжалостно выкинула из головы образ бывшего мужа и больше совершенно не чувствовала ни обиды, ни злости, ни возбуждения. Только усталость после насыщенного дня и реальное желание крепко уснуть…