*8*
Наверное, я сознательно загоняла подальше мысли о том, как буду смотреть Антону в глаза. Нет, я не то чтобы испытывала чувство вины — подумаешь, бывший довёз… Само по себе совершенно не криминально. Но атмосфера и напряжение, царившие в салоне Лексуса, помимо воли будили совесть и заставляли искать себе оправдания…
Торопливо нарезала и отправила в духовку привычный набор мяса и овощей для ужина, ребёнку — отдельные овощи на пару, салат…
Хотела уложить Славку спать до приезда Тохи, но не успела. Глубоко вздохнула, когда сын, заслышав шум в прихожей, подскочил с кровати, в которой мы очень даже неплохо читали Винни-Пуха, и метнулся встречать дядю Антона…
С некоторых пор Славик при посторонних зовёт его папой, видимо, наслушавшись разговоров чужих людей о том, что "надо же, как ты похож на папу" или "ой, смотри, как бы папа тебя ругать не стал". Конечно, сходства между Антоном и Славкой нет вообще, и это обычная дежурная фраза, да и ругать никто никого не собирается обычно. Но сын быстро сообразил, что так проще и меньше вопросов, поэтому за дверьми квартиры Тоха — папа. Но дома он всё так же остаётся "дядь Тоном", и это всех устраивает.
Вышла в гостиную, потопталась у окна… Заглянула в спальню, где вовсю уже прыгал по нашей постели Славка, а Антон, неторопливо расстёгивая рубашку, расспрашивал сорванца о том, что они там, в детском саду, лепили из пластилина, кажется…
Одного взгляда на осунувшееся серое лицо Тохи было вполне достаточно для того, чтобы я вдруг поняла, что не готова рассказать ему… Вообще ничего. Ну не прям так сразу по крайней мере…
Чёрт! Бесит всё…
— Слав, не прыгай по кровати, — я протянула ему руку. — Пошли, дай Антону раздеться…
Увела сына, хотя прекрасно понимала, что зря это делаю — времени не так и много, да и ужин всё равно ещё не готов… Но спрятаться от собственной совести в детской комнате показалось мне самым удобным вариантом в данный момент — пусть Тоха в душ спокойно сходит, кофе попьёт там… Или сразу покрепче чего…
Славка вполне способен засыпать самостоятельно, но сегодня я упорно сидела с ним все полчаса, что он ворочался и честно старался держать глаза закрытыми. Даже пожалела в глубине души, что сын уснул так быстро, и теперь придётся идти на кухню…
Остановилась в дверях, прислонилась плечом к косяку, глядя на Антона, сосредоточенно изучающего экран своего мобильника… Постояла несколько секунд, пока он не почувствовал мой взгляд и не поднял голову…
— Кормить-то будешь? — он кисло улыбнулся, делая глоток забытого и явно остывшего кофе.
— Буду, — я оттолкнулась от стены, старательно стараясь сохранять приветливое выражение лица.
Вытащила из духовки форму, из холодильника на стол переставила салатницу и блюдо с нарезкой, достала хлеб, поставила перед Антоном тарелку…
Надо признаться…
Что-то одно. И это что-то — Денис. За него сейчас совесть грызёт слишком сильно, и избавиться от этого груза мне нужно в первую очередь. Работа — наше личное, поговорим ещё, успеем, нам с этим жить в конце концов. А вот ощущение того, что в нашу жизнь прямо сейчас лезет кто-то третий — это невыносимо…
Достала из бара бутылку вина… Передумала — слабо даже для меня. Поставила вино на место, выбрала коньяк, подхватила стаканы…
Кусая губы, села напротив Антона. Чувствовала его взгляд на себе, но сама поднять голову не решалась…
Чёрт побери это всё…
Крепкая горечь алкоголя обожгла язык и горло…
Да в конце концов, лучше ведь честно, правда?!
Выдохнула…
— Меня сегодня с работы бывший привёз, — я сосредоточила внимание на Тохиной тарелке и словно между делом стащила с неё жёлтую помидорку черри.
Сказала. Но легче совсем не стало. Даже наоборот как-то вроде…
Краем глаза видела, как на короткую секунду замерла вилка в руках Антона, как опустился на стол стакан…
Сглотнула, чувствуя, как прошибает потом спину — дурацкое ощущение, будто я призналась во всё и сразу. И не только в том, как позволила Денису задрать мне платье, но ещё в своих мыслях и чувствах в этот момент… И даже заранее в том, что с нетерпением жду, когда уже останусь одна, чтобы закрыться наконец в ванной…
— Денис что ли? — Тохин голос прозвучал спокойно, почти отстранённо.
Выдохнула. Быстро подняла глаза…
Я узнала Антона достаточно хорошо за два года — он ревнивый. Как бы тщательно он ни старался скрыть данное неприглядное свойство своего характера, почему-то считая само по себе чувство ревности своего рода слабостью и унижением, но это заметно. Просто есть в задаваемых им вопросах, в голосе, манере общения, в глазах что-то такое, что выдаёт это чувство, какую бы маску безразличия он не надевал на лицо. Он может не разговаривать со мной нормально несколько дней, отмахиваясь и ссылаясь на усталость и дурное настроение, если вдруг приревнует меня к кому-нибудь из знакомых, но не признается. Никогда. И это тоже бесит…
Закусила губу, разглядывая его светлые ресницы, обрамляющие опущенные глаза, преувеличенно внимательно изучающие содержимое тарелки. Слишком тщательно он сейчас пережёвывает кусок мяса и излише аккуратно орудует ножом и вилкой…
— Угу, — я отвернулась в тот момент, когда Антон, почувствовав мой взгляд, резко поднял голову. — Денис…
Тоха невесело хмыкнул, и я всё-таки ощутила эту волну сдерживаемого негатива, долетевшую до меня сквозь наскоро выстроенный Антоном щит равнодушия.
— Решила поиграть с огнём, Ань? — он механически улыбнулся и снова опустил глаза, а я невольно напряглась, пытаясь прочувствовать степень его заинтересованности и любопытства. — Не живётся-то тебе спокойно…
Откинула волосы за спину, на всякий случай сердито пробормотала:
— Я не собираюсь играть с огнём, глупости какие… Какая разница — на такси бы я доехала или с ним? Для меня никакой…
Чувствовала, как лживо звучит мой голос… А Антон это чувствует? Хочется верить, что нет…
— Что у него за машина, кстати? — Тоха глотнул минералки, пытаясь свернуть разговор в нейтральное русло, искренне считая, что автомобили — менее щекотливая тема. — М-м?
А вот сейчас действительно стало неловко…
— Не знаю, — я пожала плечами, рассматривая маникюр на ногтях. — Какая-то иномарка. Я не приглядывалась. Красивая и дорогая, если ты об этом.
Я подняла на него глаза исподлобья.
Антон ожидаемо покивал головой, совершенно не напрягаясь. Ну да, что может знать о машинах Анька, старший кассир какого-то гипермаркета…
— Ты сказала ему, что замуж выходишь?
Едва не застонала — Господи, да какая Денису разница, замуж я выйду или в проститутки подамся?
— Сказала конечно.
— А он?! — Тоха не отрывал от моего лица пытливый взгляд.
— А что он? — я холодно посмотрела в карие глаза, застывшие в ожидании ответа. — Ему пофиг, Антош. Он сам давно и счастливо женат, я же тебе рассказывала.
Антон улыбнулся с видимым облегчением.
— Ну мало ли, Аня… А чего на такси всё-таки не поехала?
Наверное, если я снова попытаюсь выкрутиться, это будет слишком заметно. Разговор и так просто отличный — я говорю только то, что считаю нужным, он в свою очередь слышит только то, что хочет услышать. Идеально, конечно… И даже совесть обмануть получается… Но всё не то.
— Потому что мне хотелось поехать. Любопытно было…
— И как? Удовлетворила любопытство? — Антон вскинул брови, снова напрягаясь и откладывая вилку.
Поморщилась…
— Нет. Мы молчали всю дорогу, ничего интересного…
Я поднялась с места. Под тяжёлым пристальным взглядом обошла стол, встала за спиной Антона, со вздохом положила ладони ему на плечи… Подалась вперёд, проходясь пальцами по неровным выступам лопаток, скользя по изгибам шеи и позвоночника… Медленно, с удовольствием ощущая, как под моими руками расслабляются мышцы уставшего мужского тела, как исчезает сковывающее движения напряжение…
Склонилась ниже, прошептала над ухом:
— Поцелуй меня, Антош…
Предупреждая возможные возражения, сама спустилась дорожкой поцелуев по шее, оттянула воротник футболки, провела языком по пахнущей гелем для душа коже спины, возбуждаясь от собственных действий…
— Ань, я устал…
— Я сама всё сделаю… Ну пожалуйста… — я потёрлась лбом о его затылок, целуя проступающие шейные позвонки…
— Я устал! Сказал же!
Прозвеневшая в стальном голосе обида проявилась в этот момент слишком отчётливо, разбивая на мелкие острые осколки всё показное равнодушие и холодность. А вместе с ними и моё желание…
Резко выпрямилась, убрала руки с его спины. Не оглядываясь, направилась к выходу из кухни…
— Ань!
Не отреагировала. Да, трахаться хочется… Но гораздо важнее тот факт, что совесть угомонились окончательно. Осталось завтра про работу признаться — и всё будет отлично…
Однако признаться оказалось не так просто почему-то…
Утром, уже в дверях дожидаясь, пока я натяну на Славку куртку и сапоги, Антон с улыбкой напомнил о том, что надо подать заявление в ЗАГС. Нет, я знаю прекрасно, что брак для Тохи — просто формальность, как, впрочем, и для меня. Можно жить и без этих штампов в паспорте, и даже быть счастливыми при этом. Но, наверное, свою роль играют как стереотипы общества, так и желание сделать какой-то новый шаг в отношениях… Хочется ведь, в конце концов, быть единственным человеком в жизни партнёра, ещё и желательно с гарантией… Понятно, конечно, что никакое узаконивание отношений не может служить гарантом "долго и счастливо", но лучше хоть что-то, чем совсем ничего…
Да, в двадцать женятся по любви, это бесспорно. И в таком бесперспективном замужестве я уже была… Больше не хочу.
Не то чтобы я рассматривала союз с Антоном как брак по расчёту… Но разве в моём возрасте возможен брак по взаимной любви в принципе? Нет. Комфорт, удобство, симпатия, уверенность в завтрашнем дне — это лучшее, что можно ожидать от замужества таким, как я. И я прекрасно знаю, что Тоха — идеальный вариант на роль мужа.
Только вот из меня кандидатка в жёны оказалась так себе…
Я не знала, с чего начать разговор о работе. Я столько раз за последние месяцы пробовала поговорить на эту тему, что теперь просто поставить Антона перед фактом оказалось почему-то чрезвычайно сложно. Тем более сейчас, непосредственно перед подачей документов в ЗАГС…
И я трусливо молчала, всё сильнее обрастая комплексом вины…
Денис начисто выветрился из головы — поездка с ним казалась сущим пустяком в сравнении с масштабностью данного поступка, ибо встреча с бывшим мужем — случайность по сути, а приход в компанию — вполне осознанный шаг против Антона…
Весь вечер крутилась вокруг Тохи, преданно заглядывая ему в глаза и вместе с тем отлично осознавая, что слишком сильно, как оказалось, я боюсь обидеть этого человека и лишиться его доверия… Надо же, кто бы мог подумать…
И даже утром перед собственным первым выходом на смену не могла произнести ни звука, глядя в родное хмурое лицо и слушая привычное сонное ворчание за завтраком…
Нет, мне очень хотелось бы приехать туда с Антоном, мне отчаянно требовалась его поддержка и одобрение, может, даже советы, ибо он знает о самой компании многое, хоть и не касается непосредственно производственных цехов… Но сегодня я решила добираться на предоставляемом работникам бесплатном транспорте, оттягивая момент признания ещё на неопределённое время…
Когда за Тохой и Славкой закрылась дверь, я собралась со скоростью звука, мысленно прикидывая, до какой из остановок проще бегать по утрам…
Уже сидя в переполненном автобусе, послала Антону совершенно нелепую смс-ку:
Антош, сегодня моя смена (я устроилась работать контроллёром, кстати), поэтому вечером буду поздно. Прости, что сразу не сказала, не хотела тебя сердить
Миллион раз переписывала сообщение — переставляла слова местами, клялась в вечной любви и тут же удаляла неуместные строчки, обвиняла его в тирании из-за глупого запрета и снова стирала, добавляла и убирала дурацкие смайлики…
Зажав мобильник в ладонях, глотая непрошенные слёзы и тупо пялясь в экран всю оставшуюся дорогу, ждала ответ… Так и не дождалась.
Обиделся…
Чёрт! Чёрт. Чёрт…
Впрочем, едва автобус остановился и толпа народа устремилась из распахнутых дверей ко входу в сияющее синими стеклянными стенами здание, образ злого Антона, мечущегося по кабинету и проклинающего меня на чём свет стоит, отодвинулся на задний план. На смену чувству вины ожидаемо пришли страх и волнение. А ещё какой-то дурацкий азарт, заставляющий гордо вскинуть голову и с невозмутимым видом двинуться к проходной…