*9*
Мне вылено было подняться за временным пропуском, что я благополучно и сделала, свернув перед турникетом на лестницу. Наверное, в этот момент я впервые поняла выражение "трясутся поджилки"… Я боялась встретить Антона так, что вздрагивала от каждого доносящегося до лестничных пролётов звука — чужого голоса, хлопка кабинетной двери, шагов по коридорам… Мне панически хотелось покончить побыстрее со всеми формальностями и сбежать наконец из этих просторных офисных этажей…
Руки почти не дрожали, когда я подписывала какие-то очередные бумаги. Только голова шла кругом…
Светлана вызвала по телефону весьма симпатичную девушку Дашу, и та, равнодушно мазнув по мне меланхоличным взглядом, махнула рукой, предлагая мне следовать за ней.
Мелькание дверей, зелёных пальм в горшках, высоких панорамных окон в небольших рекреациях, аромат кофе, обрывки смеха из некоторых кабинетов… Наконец-то я увидела воочию лифт — слишком пафосная серебристо-зеркальная отделка и в самом деле явно не предназначалась для простых смертных. Обидно даже…
Дарья не проявляла ко мне ни малейшего интереса, и я готова была её возненавидеть за это — молча стучать каблуками в унисон её шпильками было крайне мерзко.
Какими-то долгими длинными коридорами и тёмными крытыми переходами мы пришли совсем в другое здание…
Здесь обстановка разительно отличалась от светлых офисных помещений — полное отсутствие окон, высоченные потолки, какие-то трубы под самой крышей, кое-как оштукатуренные серые стены, тусклый свет дневных ламп, свисающих с длинных подвесов… Снова лестницы, но на этот раз крутые и тёмные… Ещё один коридор…
Наконец Даша остановилась перед одной из дверей. Достала из кармана пиджака ключ, открыла замок, шагнула внутрь комнаты, дотянулась до выключателя…
Я робко вошла вслед за ней, вдыхая непривычный нафталиновый запах и обводя глазами забитые стопками полки — склад спецодежды.
Дарья критическим взглядом осмотрела меня с ног до головы.
— Пятидесятый?
Что?! Да я и в сорок шестой влезу, если выдохну!
— Сорок восьмой.
Даша пожала плечами и достала с полки упакованные в целлофан вещи.
— Померьте.
— Прям здесь? — я округлила глаза, оглядываясь в поисках раздевалки.
Девушка усмехнулась.
— Я отвернусь.
Пф-ф-ф. Я вообще-то не стесняюсь, просто непривычно…
Футболка налезла без проблем. Жуткие штаны тоже. А куртка с трудом сошлась на груди… Чёрт, так и знала, что худеть надо!
— Подошло? — Даша, как и обещала, не смотрела на меня, переключив всё внимание на заполнение бланка.
— Угу.
Ну не признаваться же мне ей в самом деле…
— Обувь в углу выбирайте.
Я вытащила коробку со своим размером — чудовищные тяжёлые бесформенные ботинки… Это для безопасности, я понимаю, но… Это кошмар.
— Выбрали?
Я с тоской осмотрела свою ставшую вдруг огромной ногу…
— Угу…
— Тогда расписывайтесь, — она протянула мне бумажку. — Кепку ещё возьмите. И пойдёмте, я Вам раздевалку покажу…
Снова мрачные коридоры, лестницы, запертые двери… Господи, такое ощущение, что тут вообще всё заброшено…
Раздевалки находилась в промежуточном здании. Даша провела меня по длинному помещению, вмещающему не меньше сотни железных шкафчиков, показала светлую огромную душевую с весьма неплохим ремонтом, но… Кабинки отделялись друг от друга простыми перегородками, дверей не было… Господи, вот напоказ задницу я ещё не мыла, да.
В так называемом предбаннике висели зеркала в пол, окружённые розетками, огромными фенами для волос, столиками с салфетками и даже полупустыми бутылочками со средством для снятия макияжа…
На выходе из душевой Даша свернула в узкий проход, распахнула дверцу одного из красных шкафчиков, осмотрела его изнутри, забрала с верхней полочки маленький ключик и повернулась ко мне.
— Вот Ваше место. Устраивает? Здесь из дверей не дует хотя бы… Вещи раскладывайте, я Вас в цех отведу.
Я кивнула и молча принялась распихивать по шкафу одежду, которую всё это время тащила огромным свёртком в руках.
Господи, я точно сошла с ума, когда пришла сюда устраиваться на работу…
После пяти минут блуждания по этим катакомбам, когда я уже окончательно потерялась в том, куда и зачем мы свернули, а в ушах настойчиво нарастал какой-то неясный далёкий гул, Даша остановилась перед очередной ничем не примечательной железной двустворчатой дверью и обернулась ко мне.
— Вот, возьмите, — она протянула мне крошечную прозрачную пластиковую коробочку с берушами. — Там очень шумно. Перчатки мастер сам выдаст.
Я зажала коробочку в ладони и растерянно кивнула.
Дарья потянула за ручку, открывая створку…
…На меня неожиданно обрушился шум. Нет, не просто шум, а ШУМ… Скрежещущий, скрипящий, звенящий, пыхтящий, отражающийся от стен, хрипящий и тонущий в различных тональностях, оглушающий, продирающий до самых костей, выворачивающий наружу слуховые рецепторы… Как давно не смазанный гигантский механизм какого-нибудь сказочного механического мира. Чудовищно…
…В следующую секунду волна обжигающе-горячего удушливого воздуха ударила в лицо, опалив глаза и заставив судорожно глотать кислород в панической попытке резко перестроить работу лёгких и заставить всю дыхательную систему войти в новый ритм.
…А потом я увидела сам цех…
Колоссальных размеров помещение, тянущееся высоко под потолок и уходящее далеко вниз. Шагнула дальше, останавливаясь у перил небольшой площадки, на которую меня вывела Даша. Как-то подозрительно закружилась голова… Из Тохиных рассказов я представляла себе всё… не совсем так, наверное.
Буквально в нескольких метрах от нас хрипел, скрипел и звенел огромный широкий конвейер, по которому в несколько десятков ровных рядов ехали блестящие, отливающие синевой в ярком свете ламп и прожекторов бутылки. Ехали потрясающе медленно и слаженно, на краю чуть притормаживали и по одной уверенно соскальзывали на узкую транспортёрную ленту… По ней гораздо веселее бежали стройным рядком сквозь какие-то вагончики оборудования, спускались вниз на первый этаж по отвесному конвейеру, плыли дальше почти до самого конца цеха, который я просто не могла охватить взглядом… И таких линий было, кажется, четыре штуки, а по одной из них с бешеной скоростью ехали маленькие банки…
— Пойдёмте! — Дарья практически прокричала это мне в ухо и потянула за рукав.
Оглушённая и слегка ошалевшая от происходящего, покорно пошагала за ней, сворачивая в узкий проход между стеной и огромной гудящей квадратной аркой, из которой выходили бутылки. Через несколько метров за поворотом выросла стеклянная перегородка, сквозь закрытые вертикальные жалюзи которой просматривался пустующий кабинет с длинным столом и задвинутыми стульями, за ним ещё один…
— Сюда, — девушка кивнула на небольшую пластиковую дверь.
Робко переступила порог вслед за ней.
Едва нами закрылась дверь, все посторонние звуки резко оборвались, оставаясь снаружи… Осталась только звенящая тишина, неожиданно дезориентирующая в пространстве маленького кабинета, где за компьютерным столом сидел человек в спецодежде.
Мужчина повернул голову на стук двери, равнодушно окинул меня пустым взглядом, снова отвернулся к экрану…
— Новенькая?
— Да, — Даша с готовностью кивнула и положила на край стола какую-то папку. — Вообщем, Иван Ильич, дальше сами. Мне пора.
Я посторонилась, пропуская к выходу девушку, на лице которой явно читалось облегчение.
— Сами так сами, — пробормотал Иван Ильич монитору, но тут же стремительно развернулся вместе с креслом ко мне. — Как звать?
— А-аня… — состояние какого-то ошеломляющего шока было настолько сильным, что я не меньше секунды вспоминала собственное имя.
— Аня… Я Иван, мастер смены. Со всеми проблемами и вопросами прямиком ко мне, поняла? Никаких "а я не знала" и "я не думала", договорились?
Чёрт, у меня на лице это читается, да?!
— Поняла, — я кивнула, почему-то пряча улыбку.
Этот невысокий худощавый дядечка за пятьдесят мне определённо нравился. Если хоть несколько человек среди коллектива наберётся таких, то всё не так уж и плохо…
— Так, распишись за технику безопасности, которую я тебе сейчас внушать буду. И за вводный инструктаж, который я тебе потом расскажу. И пошли в цех, нечего тут штаны просиживать. Наглядно — оно обычно лучше доходит…
Вопреки моим предположениям, выйдя из кабинета, мы отправились не к дальнему краю цеха, куда уезжали готовые бутылки, а в противоположный конец, ближайший к нам.
— Здесь тебя быть не должно, поняла? — Иван Ильич орал мне прямо в ухо, перекрикивая адовый грохот и шум, который здесь был просто невероятным. — Показываю только потому, что все новенькие сюда из любопытства суются…
Зрелище действительно было захватывающе любопытным…
Откуда-то сверху, из нагромождения железных механизмов, агрегатов и узлов на большой скорости падали жидкие капли раскалённого огненного стекла… Я не могла уследить глазами за всеми слаженными манипуляциями и синхронными движениями колоссальной жуткой стеклоформующей машины перед нами, но буквально за секунды на конвейерную ленту выставлялись готовые горячие бутылки… Много…
Иван Ильич пытался показать пальцем, где там черновые формы, где чистовые, но мой паникующий от избытка информации разум отказывался принимать такие объёмы и масштабы увиденного. Ещё Иван прокричал о том, что температура готовой тары около шестисот градусов, но для меня подобные цифры не представлялись возможными для понимания…
Спустя три минуты зачарованного наблюдения за процессом создания стеклянных изделий, он подтолкнул меня обратно к проходу. Показал на длинную арку, куда после формирования штабелями заезжали бутылки — это оказалась печь обжига, а после неё каждый ряд тары обрабатывался каким-то там напылением…
Спускаясь по крутой железной лестнице на первый этаж, я наконец-то вдохнула более прохладный воздух и заново оглядела цех. Здесь уже не было так жарко и шумно, хотя от нормальных эти параметры в любом случае были невероятно далеко.
Тут тянулось инспекционное оборудование — вагончики, шкафы, карусели… Всё это имело какие-то там названия, но я даже не пыталась их запомнить, уяснила только то, что настройка всевозможных браков стекольной продукции очень тонкая и требует определённых навыков и усилий…
Дальше, почти в самом конце, бутылка автоматически собиралась в паллеты и запечатывалась плёнкой…
Всё это было действительно интересно. И если бы это оказалась обычная экскурсия и сейчас можно было бы от души поблагодарить Ивана Ильича за занимательный рассказ и упорхнуть домой, я чувствовала бы себя вполне счастливой. Но увы…
С сожалением выяснила, что непосредственно я буду подчиняться мастеру ОТК — сердитой даме чуть постарше меня, взирающей поверх очков с недовольством даже на Ивана. Вот невезуха-то…
Регина вручила мне увесистый распечатанный талмуд "производство и контроль стеклотары", посадила на неприметную скамеечку на втором этаже неподалёку от печи обжига и велела следить за линиями — если где-то на лере или конвейере вдруг случайно всё-таки упадёт бутылка, то мне нужно просто её поднять, чтобы не опрокинулись по цепочке все остальные, что случается не так уж и редко.
Эта возможность остаться одной оказалась как нельзя кстати — у меня появилась возможность хоть немного прийти в себя и осознать случившееся. Иногда я подходила к ограждениям и разглядывала цех с высоты…
Отступать поздно. Тоха так и не ответил на моё сообщение… Значит, вечером ожидается серьёзный разговор, не исключено даже, что скандал… И лучшее, наверное, что я смогу противопоставить его доводам и рассуждениям — это факт того, что мне безумно понравилась моя новая работа и само производство в частности…
Потом был получасовой обеденный перерыв. Я с трудом затолкала в себя полноценный комплексный обед из трёх блюд, ибо от пережитого волнения аппетита не было вообще. А ещё меня поразило количество народа в столовой, и это только работники нашего цеха, а их, цехов, на территории предприятия несколько…
Выяснилось, что проще всего перемещаться между зданиями по улице — несколько сотен метров по прямой вместо запутанных переходов и внутренних галерей, и ты на месте. Холодно, конечно, но после жары в цеху вполне терпимо.
Ближе к вечеру меня поставили перебирать бутылку — оказывается, на дне любой тары есть определённый номер формы, и по этим цифрам приходится иногда вручную переставлять готовую продукцию из паллета обратно на линию. Для этого сначала надо работать на стремянке, ибо паллеты очень высокие, а потом миллион раз наклониться до самого пола, когда ряды бутылок подходят к концу… Утомительно и физически тяжеловато, но вполне терпимо. На первый взгляд…
К концу смены я не чувствовала рук и ног. Спина занемела от частых наклонов, ноги с непривычки устали как после марафона, плечи нестерпимо болели… Голова гудела, в ушах даже после ухода в раздевалку всё ещё слышался шум и звон стекла…
Мне уже было всё равно, есть в душевых отдельные кабинки или нет. Я просто стояла под струёй воды, тихо радуясь тому, что этот бесконечный рабочий день наконец-то закончился…
Но в глубине души я очень гордилась собой, ибо выдержала. И окончательно осознала, что смогу. Назло Тохе смогу… Возможно, если он убедится в том, что я ответственный и старательный работник, то всё-таки возьмёт меня в офис…