Глава 11
Демид
Моя жизнь внезапно стала полноценным спектаклем. Сначала этот театр абсурда с Эллой и её папашей. А теперь я был вынужден весь вечер притворяться, будто вижу зеленоглазку впервые. Хотя, собственно, какого чёрта? А, ну да. Семейные тайны. И мои косяки.
Я сразу заметил состояние Леси и решил не усугублять ситуацию. Играем, значит, играем.
Этот её босс ещё. Непонятный тип. А тот пацан утренний? Его сын? И Олеся с ними? Кто она для Масленникова? Помощница с функциями любовницы?
Весь ужин я демонстрировал отпускную расслабленность, внимательно следя за этой парочкой и сдерживаясь от вселенского раздражения по имени Элла. Эта сучка намеренно выставляла меня каким-то идиотом. Пыталась по крайней мере.
Когда мне это вконец надоело, незаметно отправил ей сообщение: «Ты заебала». Жёнушка мгновенно ретировалась.
Нет, Олеся с этим Масленниковым точно не спит. Хотя он был бы не против. Весь вечер поглядывал на свою «правую руку» так, будто хотел съесть целиком.
А вот она… Сидела, как под высоким напряжением. Но так старательно держала лицо, отбивалась от Элькиных выходок, мило улыбалась и легко вертела нашей беседой, как волчком в казино. Одна тема, вторая, третья… А сама – словно на низком старте от ужаса. Только свистни – убежит.
Олеся. На летнем ужине я так сильно сосредоточился на желании поиметь её, что вообще ничего не понял о ней самой. Иначе бы… А что иначе? Остался бы до утра? Позвонил бы тем же вечером? Наплевал на обстоятельства? Что бы я сделал? И зачем?
Сидел злился. На себя. И на этого бизнесмена, жаждавшего удвоить свои активы за пару месяцев. Ага. Сейчас.
Масленников рассчитывал на успех множественных краткосрочных сделок, чтобы наварить маржу на разнице в ценах на покупку и продажу ценных бумаг. А я этим не занимался. Я играл в долгую. И даже не играл, а математически рассчитывал, чтобы мои клиенты могли планировать свои финансы, а не навариваться одномоментно, рискуя уйти в дикий минус.
Когда мы углубились в эти детали, Олеся совсем отключилась, уставилась в одну точку. И жилка на тонкой шее билась быстро-быстро. Неужели всё так плохо? И мне впервые в жизни вдруг нестерпимо захотелось встать и просто обнять её. Обнять женщину, по сути, почти незнакомую. Обиженную мной. Затюканную «хозяином». Не знаю зачем…
Владимир извинился, ответил на звонок, снова извинился и вышел из ресторана. Олеся даже не заметила. Я думал, что бы ей такого сказать, но голова отказывалась варить в непривычном направлении. В итоге как всегда скатился к тупому сарказму и банальному наседанию. А хотел-то я совсем другого!
Бедная, она сбежала, как только босс разрешил. Вопрос, от кого сильнее ей хотелось избавиться? От меня? Или от него? Или от обоих?
Мы с ним проговорили ещё минут пятнадцать. Я из приличия (хотя кому оно нахрен сдалось?) не стал сразу рубить отказом. Решили утром подвести итоги, обдумав сегодняшний диалог.
Из ресторана я спустился вниз, хотел сунуть администратору пятёрку, чтобы узнать, в каком номере жила Олеся. Но она сама, словно наивный мотылёк, мелькнула передо мной и скрылась в баре. Отлично. Я подождал минут пять-семь на случай, если у неё тут была назначена встреча. Но Масленников не показывался, и я пошёл в атаку. Заказал у бармена ещё бутылку вина и внаглую уселся перед Олесей, закрыв ей красивый ночной вид.
– Что тебе нужно? – её хмельные глаза блестели в приглушённом свете бара.
– За полчаса ничего не изменилось: я всё ещё хочу поговорить, – плеснул ледяной рислинг себе и подставил горлышко к её бокалу, пока она с деланной неприязнью разглядывала моё лицо.
– Демид, как ещё понятнее я должна донести до тебя, чтобы ты отстал от меня?
– А ты и не должна, – усмехнулся я в бокал. – Просто выслушай.
Олеся цокнула языком, вздохнула и отпила вино, с удивлением заметив, что её бокал снова полон. Она так аккуратно держала его за тонкую ножку. Тремя изящными пальчиками. И ещё аккуратнее пила: на стекле не было ни отпечатка губ, ни пятен от пальцев. Как это возможно? Я зачем-то завис на этой мысли.
Аккуратная, тонкая, хрупкая. Даже пьяная верна своим дурацким правилам этикета.
– Может быть, начнёшь уже говорить? Я мысли читать не умею.
– Колючка! – хохотнул я. – Думаешь, сострила и уделала меня?
– Я устала и хочу вернуться в номер.
– Сейчас поговорим и вернёмся.
– Одна. А тебя вообще жена ждёт.
Теперь и мне хмель ударил в голову. Что-то пошло не так. Ещё одно дурацкое желание возникло: пересесть к зеленоглазке вплотную и выложить всю правду… Может, она ведьма?
– Демид. Вслух.
– Я не хотел тебя обидеть. Но в те дни на меня навалились внезапные проблемы. И я закрутился. Порывался тебе позвонить после первого ужина. Потом надеялся снова встретить в доме отца.
– Враньё, – она ответила так тихо, но при этом железобетонно. – Ты переспал со мной, хотя собирался жениться на другой. Все остальные твои гипотетические порывы значения не имеют.
«Да похер…»
– А теперь, когда твоя молодая жена парой этажей выше ждёт тебя в номере, сидишь и снова пытаешься склонить меня к чему-то?
Алкоголь всегда всем развязывает язык. Аксиома. И даже я не стал исключением.
– Моя молодая жена парой этажей выше сейчас сношается со своим парнем. И у меня нет желания лезть в её личную жизнь. Так же, как и у неё – в мою.
– Ч-что? – пушистые чёрные ресницы удивлённо взлетели вверх и неуверенно запорхали над пьяными зелёными глазами.
Я долил нам обоим ещё вина. Теперь уже я был уверен в победе почти на все сто процентов:
– Малышка. Это называется брак по расчёту.
– П-по к-какому расчёту? – её голос звучал смазано, а на скулах вспыхнули красные пятна.
– По принудительному, – из меня вырвался хмельной смех отчаяния. Да уж… Не думал, что всё это настолько меня удручало. Грёбаное вино.
– Я не понимаю…
– Тебе и не нужно. Пойдём, – я не глядя оставил на столе какую-то купюру, взял Олесю за руку и вывел из бара.
Огромный холл ударил по моим глазам десятками источников света. Я болезненно прищурился и почти наугад двинулся в ту сторону, где должны были находиться лифты.
– Куда мы?
– Ты хотела вернуться в номер.
– Я тебя к себе не пущу…
Нажав на кнопку вызова, я резко обернулся и шагнул к Олесе. Она испуганно вздохнула и вжалась в стену. Я склонил голову: в нос ударила смесь запаха вина и лёгкого женского парфюма. И ещё чего-то. Чего-то до ужаса знакомого. Я втянул воздух, словно голодная ищейка. Шерсть. От Олеси пахло шерстью. Точнее – от её свитера. Где-то на задворках памяти мелькнули мутные образы из детства. И тут же померкли.
Лифт позади меня жизнерадостно «дзынькнул», гостеприимно раскрыв двери. Я втащил Олесю внутрь:
– Какой этаж?
– Отвали… – ух… Её язык уже еле ворочался. Да, собственно, наверное, как и мой.
Я никогда так резко не пьянел от вина. Будет забавно, если в этой дорогущей гостинице бармены втихушку толкают левый алкоголь.
– Этаж.
– Четвёртый…
Пока мы телились, к нам успели заскочить ещё трое постояльцев с чемоданами. Я придвинул Олесю к себе, приобнял её за шею и довольно улыбнулся, прикрыв глаза. Она натянулась, как гитарная струна, но на людях не посмела устраивать сцену и сопротивляться. Этикет…
«Четвёртый этаж…» – произнёс безжизненный женский голос из динамика.
Мы вышли в безлюдный холл.
– Номер?
– Оставь меня в покое, – наконец-то отсутствие свидетелей придало зеленоглазке сил, и она скинула с себя мою руку.
Но хрена с два я сдамся в шаге от цели. Я поймал её за запястье, второй рукой быстро пошарил по утянутым в джинсы аппетитным ягодицам и ловко выудил ключ-карту из заднего кармана.
– Номер, малышка. Иначе я заберу это с собой. А ты будешь ночевать в коридоре, – я пьяно улыбнулся, уворачиваясь от её бесполезных попыток выхватить карту из моей руки.
– Ты охренел?! Верни!!!
– Тихо! Разбудишь всех. Тут тонкие стены… А то ещё и твой злобный боссяра выйдет и застукает нас… – вскинув брови, я рискнул напомнить ей о Масленникове и проверить реакцию.
Да, я был прав. Олеся испуганно дёрнулась и зашипела злым шёпотом:
– Хватит! Демид, отдай ключ!
– Не отдам.
Где-то чуть дальше щёлкнула дверь, и пьяный голодный кобель внутри меня сорвался с цепи. Я прижал Олесю к стене и впился ртом в её губы, уже зная, что она в присутствии посторонних не станет устраивать сцену. Какая непозволительно шикарная слабость её характера, которой ну просто невозможно пренебречь. Её мягкий винный язычок шарахался от меня как мог, но я был упорнее и жёстко охаживал его своим в грубом поцелуе.
Мимо нас кто-то прошёл. И мне было абсолютно плевать, кто это был. Хоть Масленников, хоть Господь Бог.
– Ненавижу тебя! – снова зло прошептала Олеся. – Ненавижу!
– Врёшь, – я продолжал удерживать её, рискуя выхватить коленом в пах. – Ты течёшь, стоит мне посмотреть на тебя, – снова пригнулся в попытке её поцеловать. – И готова кончить, как только я прикасаюсь… – прижавшись к ней лбом и кончиком носа, пьяно выдохнул последние слова и протянул заветный кусок магнитного пластика.
И она сдалась.
Молча выхватила ключ и медленно, лишь бы не шататься, зашагала к номеру. Я шёл следом. Возбуждение накрыло меня горячей волной, хотя голова была ужасно мутной. «Мы даже не вспомним утром, чем занимались ночью…»
Дверь распахнулась.
– Только не включай свет, – ещё одной вспышки мои глаза точно не выдержали бы.
Олеся в полутьме послушно убрала руку с выключателя и замерла. Я защёлкнул замок, стянул с себя пиджак и…
«Да что со мной…?»
Она стояла рядом. Побеждённая. Снова. Признавшая мою правоту. Я не мог просто взять и трахнуть её. Я хотел… Мой пьяный мозг тревожно ворочался в шумящей черепной коробке от желаний, которые в трезвом уме меня никогда не одолевали. Я словно нёсся в ловушку. Если и не смертельную, то явно опасную…
– Иди сюда… – дёрнув её за руку, снова начал целовать. Эти мягкие податливые губы… И язык её уже не пытался спрятаться, а с готовностью сплетался с моим.
Олеся глухо постанывала, обняв меня за шею и взъерошивая мои волосы. От этого по спине и шее неслись мурашки. Такие же пьяные, как и мы.
Аккуратно шагнул назад, ещё раз, упёрся в край кровати. Присел и потянул Олесю на себя. Она уселась сверху, и мы снова впились друг в друга. Я сжимал её талию в надежде слиться воедино, а она цеплялась ногтями за мои плечи. Кажется, мне было больно, но это только сильнее возбуждало.
Наконец я стащил с неё свитер и наощупь сжал ладонями вздымавшуюся от частого дыхания грудь. Пальцы легли на тонкое тёплое кружево. Олеся застонала громче и запрокинула голову назад, подставляя мне шею.
Наверняка у неё сильно кружилась голова от выпитого. Потому что мои «вертолёты» уже вовсю заставляли меня чувствовать, будто я вот-вот свалюсь вместе с ней на пол.
«Убью бармена…» – думал я, лаская языком беззащитную шею и тонкие ключицы. Олеся прижималась всё плотнее и уже вовсю елозила на мне. Девчонка была на голодном пайке… Трезвая – держалась изо всех сил. Хмельная – слетала с катушек. И как же круто она слетала…
Я почувствовал её пальцы на груди, судорожно перебирающие пуговицы рубашки. В ответ завёл руку за её спину и, сжав крючки, освободил её от лифа. Впереди было самое сложное – её узкие джинсы и мои брюки. Но я верил в нас.
Мы повалились на кровать, продолжая целовать друг друга. Я сражался с её застёжками, она – с моими. В темноте номера раздавалось лишь наше частое дыхание.
Справившись с одеждой, я уже хотел было подмять под себя зеленоглазку, но равновесие меня подвело. Я рухнул спиной на подушку, и Олеся оказалась сверху. Её волосы волной накрыли мою грудь, а сама она нагнулась и начала целовать мои плечи. Чёрт… Это запрещённый приём…
Я шарил по её коже ладонями, но всё никак не мог ухватиться. Или она так незаметно уворачивалась, спускаясь губами всё ниже по моему телу.
– Леся…
– Заткнись…
Я закрыл глаза, но тут же широко распахнул их из-за головокружения. Мышцы пресса сошли с ума и дёргались от каждого её прикосновения. Кожа от поцелуев горела, будто от огня. Я вцепился руками в края одноместной кровати и ждал… Почувствовал её тёплый язык… И губы… Губы плотно сжали мой член, плавно двигаясь по нему… Вниз… Вверх… Чёрт… Она всё же это сделала…
Я коснулся её волос. Собрал в кулак те пряди, что смог нащупать. Как холодный шёлк. Трогал бы и трогал. Перебирал пальцами…
Так, стоп! Моя проказница так увлеклась процессом, что вполне предсказуемо могла остаться без своей порции удовольствия. Я аккуратно потянул её за волосы вверх:
– Остановись… – и всё же нашёл в себе силы поменять нас местами.
Теперь она была снизу. Я с трудом сфокусировался на лице. Она не улыбалась, просто смотрела на меня и ждала продолжения. Утихомирив пульс и головокружение, я снова сжал ладонями её грудь, опустил голову и по очереди прикусил соски. Такие твёрдые, колючие горошинки. Такие сладкие… В ход снова пошёл язык. Я облизывал её грудь. Вдыхал запах кожи. Втягивал ртом соски, покусывая их. Сильнее, чем можно. Олеся не выдержала и закрыла лицо руками, выгибаясь мне навстречу. Я слышал её тихие всхлипы нетерпения. Моя малышка уже вовсю жаждала ощутить меня в себе… Снова какой-то шорох…
– Что?..
– Презерватив…
– Я аккуратно…
– Демид…
– Всё под контролем…
Я сам себе не верил, а она мне – и подавно. Но когда вы оба пьяные в хлам…
Я толкнулся в неё и сдавленно застонал. Я. Самый молчаливый трахарь на свете. Застонал. Как же было горячо… Горячо и мокро. Никаких преград. Нас не разделяла даже чёртова резинка. Олеся обхватила меня ногами и обняла за шею. А я продолжал двигаться. Глубоко. По самое основание. И грубо. Ей нравилось.
– Демид…
– Ммм…
Мы оба неслись к финишу. Нет, я хотел бы потомить её, поиграть. Замедлиться. Ускориться. Высвободиться и снова глубоко войти. Но я был жутко пьян. И уже даже не понимал, что сильнее на меня подействовало. Вино или она?
Олеся замерла на секунду, резко вдохнула ртом воздух, задрожала всем телом и, потеряв контроль, сжалась. Ещё раз. Ещё. И ещё. Я пытался отстраниться, но банально не успевал за ней. Да и… грех пропустить это острое ощущение женского оргазма. Какой же кайф… Чувствовать, что довёл её до финиша. Даже в таком состоянии.
Движение, ещё одно, сейчас… Я выругался, но успел. В самый последний момент кончил ей на живот. Фух… Тот ещё экстрим…
Всё-таки не удержался и рухнул на Олесю.
– Привет…
Прошёлся губами по её щеке до уха, сжал мочку с малюсеньким гвоздиком. Аккуратно, насколько мог, сдвинулся на бок, нечаянно размазав по нашим телам следы преступления. Прижал её к себе спиной и ткнулся носом в линию роста волос. Олеся надрывно вздохнула.
– Ты как?
– Нормально. Только голова мутная…
– Аналогично.
– Ты опять меня напоил.
– Я не нарочно.
– Ага, как же.
Мы замолчали. Я закрыл глаза и дышал её запахом. Олеся устроилась поудобнее под моей рукой и расслабилась, но уютную тишину в темноте нарушил её похмельный осипший голос:
– Даже не спросишь, где ванная?
Вот оно. Наконец-то мы добрались до истинной обиды. Зеленоглазка не простила мне прошлый поспешный уход. Не полежал и не пообнимал после секса. Я представил себя на её месте и справедливо решил, что я бы тоже обиделся на этого мудака. Правда, тогда я был трезв, а сейчас в зюзю. И кажется, это два разных человека.
– Демид, ты спишь что ли?
– Нет. Прости.
– За что?
– За прошлый раз.
– А за этот извиняться не будешь?
– Извинюсь, за что скажешь…
Она повернулась ко мне лицом, но ничего не ответила. Снова тишина. Я прислушался, сдержав зевок, пригляделся, насколько позволяли темнота и мой хмель. Олеся спала.
«Ладно. Пять минут – и надо будет всё-таки сходить в душ…» – я моргнул. Голова отозвалась тупой болью. Снова моргнул. Снова боль. Прикрыл глаза. Полегчало.
«Ещё пара минут…»