Глава 17
Демид
– Ух ты…
От неожиданности я даже не знал, как прокомментировать сие обстоятельство.
– Наверное, нужно сказать отцу? Я просто… Мне сложно представить, как он отреагирует…
– Хреново он отреагирует. Я бы даже сказал… Но не буду. Блин, чем ты думала, а?
– Мозгами, Демид! Один из пунктов в списке причин для расторжения контракта – появление не общих прямых наследников.
– Срок-то какой?
– Пока небольшой. Семь недель.
– А аборты делают до скольких недель?
– Макаров, ты бредишь что ли?! Я не буду делать аборт!
– Ты нет, а твой папаша без суда и следствия кольнёт тебе транквилизатор и собственноручно выскребет ваше дитятко из тебя.
– Хватит нести чушь!!!
– Дорогуша, я не чушь несу! А помочь тебе пытаюсь, как ты и просила! До какого срока возможен аборт?
На том конце повисла тяжёлая тишина. Потом я расслышал еле заметное шуршание и напряжённое дыхание:
– До двенадцатой недели.
– А потом?
– Что потом?
– Блин, Элла, не тупи! Я в жизни не связывался ни с одной беременностью и понятия не имею, что и как. Нам нужно выяснить, на каком сроке твой папаша уже не сможет повлиять на появление ребёнка.
– А… Ты про это…
– Ну и?
– Нет такого срока, Демид. В любой момент можно вызвать преждевременные схватки…
– Этого я и боялся.
– Что мне делать?
– А дружок твой что думает?
– Сказал, что пойдёт до конца.
– Пространное заявление. Ладно. Наверное, вам обоим есть смысл молчать хотя бы до двенадцати недель.
– А потом?
– Пока не знаю, куколка. Мне надо подумать. Раз уж вы не удосужились.
– У меня токсикоз. Что будет, если отец заметит? – голос Эллы с каждой следующей фразой звучал всё отчаяннее и тише.
– Не появляйся в Москве. Придумывай любые поводы, чтобы ещё полтора месяца не прилетать домой. Не знаю, сессии, проекты, ковид – что угодно. Делай вид, что собираешься, но в последний момент сдавай билеты или обменивай на более поздние даты. Чем дальше ты от отца, тем лучше.
– Постараюсь, – всхлипнула она в трубку. – Спасибо тебе.
– Пока ещё не за что. Как пойму, что вам делать, позвоню. Держи телефон при себе.
– Хорошо…
Вот это прикол… Я и подумать не мог, что парочка студентов вдруг решится настолько кардинально действовать. Зачать ребёнка. Назло договорённостям и миллиардам. Как бы не грохнули этого Егора…
Я заглянул в рабочие переписки юристов моего отца и Эдуарда Пахомова. Работа кипела полным ходом. Понятное дело, за месяц такие вопросы не решаются… Но чем дольше оттягивать с новостями, тем громче будет орать Пахомов. Да и отец явно не в восторге окажется.
Объезжая клиенток с весенними поздравлениями, я прокручивал в голове различные сценарии того, что произойдёт, когда Элла расскажет папочке о будущем внуке. Всё сводилось к одному…
«Откладывайте кэш. Часть наличкой, часть на какую-нибудь левую виртуальную карту. Соберите все свои документы и самые важные вещи по минимуму, чтобы в любой момент схватить рюкзак и сбежать. Пока всё. И никаких импровизаций без моего ведома!» – отправил сообщение жёнушке, вернувшись под вечер домой.
«Ок!» – прилетело в ответ.
«Удаляй всю переписку со мной. Чтобы не было ни единого шанса на случайный факап!»
Немного выдохнув, я переоделся, аккуратно размял левое плечо и голеностоп, принял прохладный душ и улёгся пораньше спать.
* * *
Олеся
– Олеся Викторовна.
Услышав голос директрисы уже на самом выходе из школы, я подняла глаза к небу и мысленно взмолилась лишь об одном: чтобы та не выстрелила в спину…
– Да, Ангелина Бенедиктовна? – мило улыбнулась ей, сделав вид, будто даже не догадываюсь о теме нашей предстоящей беседы.
– Я, конечно, всё понимаю. Вы у нас самая юная преподавательница. И совсем недавно влились в коллектив, – прозрачно-ледяные глаза за изящной оправой будто рентгеном просвечивали меня насквозь.
– Э…
– Так вот, моя дорогая. Исключительно в честь праздника я сделаю вид, будто утреннее происшествие не является поводом для вашего увольнения.
Мне резко захотелось упереться рукой в стену или схватиться за что-нибудь, потому что ноги стали абсолютно ватными, а все внутренности сжались от страха. Улыбка сама собой померкла, и я наверняка выглядела ничем не лучше какой-нибудь провинившейся в недостаточной прилежности ученицы.
– Спасибо, Ангелина Бенедиктовна… Я клянусь, это и для меня было внезапностью. Я прекрасно знаю внутренние правила…
– Вот и попытайтесь их более не нарушать! Это, конечно, невыносимо сложно, но я пока ещё верю в трезвость вашего рассудка, – не дожидаясь моего ответа, Садовникова, как и всегда, бесшумно развернулась и царственно последовала в направлении своего кабинета.
– Божечки… – ноги окончательно подкосились, и я с облегчением привалилась плечом к стене. – Убить бы тебя, Макаров…
Праздничное утро началось с появления Лены у меня на пороге.
– Я на часок! – она бескомпромиссно шагнула внутрь, как только я, сонно позёвывая, открыла дверь. – Потом косметолог, массажист и шопинг перед свиданием!
– Чего? – безуспешно борясь с шёлковым пояском халата, я хмуро плелась за Плотниковой на кухню, где та уже достала из бумажного пакета бутылку шампанского, сыр, фрукты и прочие закуски.
– На ужин, говорю, меня позвали! – она расплылась в довольной хищной улыбке.
– Ого… Кто же? – я достала фужеры и тарелки, смирившись с алкогольно-праздничным завтраком.
– Клиент.
– А тебе разве можно… с клиентами?
– Можно, только осторожно! – под звонкий щелчок пробки расхохоталась Лена. – Это ты у нас мастер стремительных увольнений.
– Ха-ха два раза, – буркнула я в ответ, но присесть за стол не успела, потому что в дверь снова позвонили.
– Ты кого-то ждёшь?
– Нет…
– А мама?
Раздался ещё один звонок.
– Я еду к ней в обед.
На пороге стоял курьер с точно таким же, как и вчера, букетом белых тюльпанов.
– С праздником! – улыбнулся юноша. – Распишитесь, пожалуйста.
Я кое-как черканула свой автограф и неловко подхватила охапку цветов:
– Спасибо…
– Это тоже вам. Хорошего дня! – курьер протянул мне подарочный пакет и сбежал по ступенькам в подъезд.
– Кто там? Что там? – раздался жизнерадостный голос Плотниковой.
– Да так…
Я глянула в записку в цветах: «Возвращаю должок!» В пакете же поблёскивала бутылка белого вина…
– Ого!!!
– Блин, Лена! – я от неожиданности чуть всё не выронила.
– Это от кого? – не обращая внимания на моё негодование, она выхватила у меня из рук букет.
– Ни от кого.
– Это Макаров!!!
– Уймись, – я отхлебнула холодное шампанское и чуть не чихнула от ударивших в нос пузырьков.
– А Я ГОВОРИЛА! – торжествующе упёрла руки в боки моя шальная подруга. – Нужен расклад!
– Нет!!! – я швырнула в неё виноградину.
– Жданова! Давай хотя бы глянем, уволят тебя в третий раз или нет?
Этот пункт, конечно, не мог не волновать…
– Ладно. Но только про работу!
Уже через десять секунд Лена сдвинула все яства в сторону, сосредоточенно нахмурилась и перемешала свою магическую колоду.
– Итак! Скажутся ли эти отношения негативно на твоей работе? – Плотникова вытянула карту и задумалась.
– Ну?
– Мир.
– Что – мир?
– Всё хорошо будет, Жданова. У тебя всё будет хорошо.
* * *
Демид
Я проснулся с криком. Снился наш спуск со склона. И уже не в первый раз. Врач сказал, что это нормально: организм переживает испытанный стресс. Но такие «фокусы» мне совсем не нравились.
Настроение – естественно! – ушло в минус. И если бы не приглашение на юбилей, я бы так и не встал. Сросшиеся переломы ныли, мышцы, вынужденные заново привыкать к нагрузкам, бунтовали. Но я не собирался в тридцать два года превращаться в развалину. Разогрев, гимнастика, растяжка, бинты и горка витаминов теперь сопровождали каждое моё утро, как и чистка зубов.
Получив от юбиляра напоминание, черканул сообщение Олесе:
– Зеленоглазка, будь готова к восьми часам.
– Хорошо.
– Наденешь то платье, в котором была в январе?
– Нет.
Мне хотелось вывести её на игривый тон, но почему-то Олеся, как и Элла, внезапно перешла на односложное общение.
– Почему?
– Его купил мне Масленников. Вернула в момент увольнения.
– Можем купить тебе что-то покруче! Время есть, – в конце добавил подмигивающий смайл, но и это не помогло.
– Спасибо, но нет. В приглашении указаны предпочтительные оттенки нарядов? – и снова на свободу прорвалась эта её профдеформация.
Но я засомневался и полез перечитать текст приглашения. В котором действительно были прописаны пожелания относительно цветовой гаммы мероприятия. Я удивлённо уставился на список и вздохнул с лёгким раздражением.
– Как ты догадалась?
– В последние годы это обычная практика для всех, кто не хочет видеть на своём празднике цыганский табор.
– Тёмные оттенки вплоть до чёрного.
– Супер.
Глянув в свой гардероб, я после недолгих раздумий выудил чёрную рубашку и тёмно-бежевый костюм, повесил всё в паровой шкаф и продолжил разминать мышцы.
* * *
Олеся
У меня был чёткий план на вечер: надеть закрытое платье и не употреблять алкоголь. Чтобы не соблазнять Макарова и не соблазниться самой. Что может быть проще?
Весь день упорно глушила в себе внутренний голос, намекавший на то, что я превращаюсь в эскортницу. Получалось с трудом. Даже за всеми тщательными приготовлениями я не могла отвлечься от этих странных и не слишком приятных мыслей.
«Это просто ужин, Жданова! Торжественный, важный для Демида. Ты просто поможешь ему расположить к себе несколько потенциальных клиентов или гипотетически полезных знакомых. Между прочим, это психологически сложная работа! За что тебе и платят! Хватить самоедствовать!»
В отражении зеркала мне подмигнуло вечернее платье. Чёрный бархат, строгий вырез лодочкой от ключицы до ключицы, украшенный несколькими плотными рядами жемчужин тёмно-бежевого цвета. Подол заканчивался чётко по середине коленной чашечки. Платье буквально чеканило: «Нет, Макаров, никаких продолжений. Моя владелица работает, а не развлекается!»
Без четверти восемь я в последний раз глянула на себя и свой спокойный макияж, аккуратно натянула чёрные чулки с простой резинкой безо всякого кружева, гладкое бесшовное чёрное бельё и, стараясь не задеть элегантный пучок, аккуратно «упаковалась» в плотное платье.
«Какой уж тут эскорт? Хоть сейчас в монастырь!»
Телефон пискнул новым сообщением, когда я уже сняла с вешалки тёмно-серое пальто с густым меховым воротником:
– Я на месте.
Ничего не ответив, я неспешно вышла на улицу и чуть не застонала от досады: Демид выглядел шикарно и улыбался мне так заманчиво…
«Вечер обещает быть трудным… Стоять рядом с ним и делать вид, будто ни одна моя клеточка не бурлит от восторга. Как? Тут и трезвый ум не поможет…»
Но у меня оставался козырь про запас в виде строгого платья.
– Всё настолько ужасно? – хмыкнул Макаров вместо приветствия.
– Что?.. Э… Почему ужасно? – я от неожиданности чуть не оступилась.
– У тебя такой вид, будто ты на привидение смотришь.
– Нет, ты прекрасно выглядишь, – пролепетала в ответ, стараясь не фокусироваться на его лице.
– Ты тоже…
По пути в ресторан Демид рассказывал что-то о виновнике торжества, а я угукала, кажется, местами невпопад и смотрела в окно, пока моё обоняние пало жертвой его запаха. Тёплого, спокойного, обволакивающего… Словно шерстяной свитер любимого…
«Нет, Олеся Викторовна. Вы не станете повторять эту ошибку. Держите себя в руках, а ноги – сдвинутыми! Вы на работе. Не забывайтесь!» – внутренний голос почему-то говорил со мной в тональности Ангелины Бенедиктовны. Но и он был бессилен против женской природы. Внизу живота уже через десять минут стало горячо. И это были даже не бабочки… А скорее – стая бешеных пчёл. По какой-то неведомой мне причине я упорно превращалась в неуправляемую голодную самку рядом с этим мужчиной. Но тут меня будто раскалённым металлическим прутом прожгло:
– А где твоя жена?
Демид поперхнулся на полуслове:
– Ну… В Лондоне. А что?
– А меня ты как представишь?
– Как Олесю.
Глянув на Демида, заметила, как сжались его челюсти и напряглись мышцы.
– Я не про имя.
– Как я должен тебя представить? – притормозив на светофоре, он повернулся ко мне и недовольно свёл брови.
– Ну… Не знаю, я просто не совсем…
– Могу сказать, что ты обучаешь меня хорошим манерам.
– О нет! Это ещё хуже.
– Хуже, чем что? – синие глаза пристально рассматривали моё лицо так, будто Демид преспокойно читал мои мысли и пытался заставить меня произнести их вслух.
– Не знаю…
Честно говоря, я совсем забыла про эту его Эллу. Ну как забыла… Как и моя директриса, позволила себе поддаться мужскому очарованию, наплевав на всякие «мелочи».
– Очень своевременная озабоченность условностями, – буркнул Демид, нажав на газ так резко, что меня вдавило в спинку кресла, а снаружи раздался неприятный звук шлифующих мокрый асфальт шин.
– Это не оза…
– Кем бы я тебя ни представил, все и так всё поймут. Так что не вижу смысла в бесполезных трепыханиях. В конце концов, я предложил достаточную сумму, чтобы ты могла спокойно пережить тот факт, что некоторые незнакомцы примут тебя за мою любовницу.
В машине повисла гнетущая тишина. Пока я пыталась свыкнуться с положением дел, Демид раздражённо втянул носом воздух и шумно выдохнул, крепко сжимая руль.
– Или нет?
Я вопросительно уставилась на его жёсткий профиль: строгую линию высокого лба, частично скрытого волосами, прямой нос, упрямый подбородок…
– Мне доплатить за твой дискомфорт?
– Нет, – я резко заморгала и отвернулась к окну. – Ты прав.
– Публике, которая там соберётся, по большому счёту плевать.
– Хорошо…
– Или ты боишься, что там окажется кто-то из родителей твоих учениц? – наконец улыбнулся мой «почасовой» работодатель.
– Прекрати вгонять меня в панику, – простонала я в ответ, уронив голову на ладони.
Мы вошли внутрь шикарного ресторана за пять минут до восьми. Проезжая мимо таких мест, я часто задавалась вопросом, какие люди здесь обитают? На парковках вечно маячили автомобили ценой не меньше моей квартиры. За километр чувствовались сверх-люкс и какая-то грандиозно-состоятельная параллельная вселенная… И теперь я тут. Словно какая-то бедовая попаданка из книжки о тридесятом царстве.
– Олеся, очнись, – раздалось над самым ухом.
– Э… Прости, да, – я встрепенулась от своих невесёлых мыслей и подрагивающими пальцами развязала пояс пальто.
В следующую секунду почувствовала ладони Демида на своих плечах и попыталась расслабиться, дав ему возможность помочь мне с пальто. Быстро глянув на себя в зеркало, повернулась к нему лицом.
– Какое… – он наконец-то увидел моё «глухое» платье, и его довольная ухмылка резко «окислилась». – Какие… красивые у тебя ключицы, Олеся Викторовна.
В ту секунду я еле сдержала хохот, а вот шутку на грани сдержать не успела:
– А то ты раньше не замечал…
– Сучка, – чуть слышно прошептал он мне прямо в ухо, уводя под руку в окутанный интимным освещением банкетный зал.
«Три часа, Жданова… Кажется, ты попала…»