Глава 21
Демид
Олеся ушла ответить на звонок, а я, отхлебнув вина, попытался расслабиться, но тут же почувствовал накатывающую плавными волнами головную боль. Это в двадцать ты можешь сутками не спать, отрываясь на тусовках или готовясь к экзаменам, а в тридцать два подобные развлечения не проходят бесследно.
Как я и думал, Олеся была недовольна моим предложением, а усталость и дурное самочувствие не давали мне как следует сосредоточиться и подобрать правильные доводы.
«Нужно было сегодня отоспаться, а с ней встретиться завтра… – я смотрел в окно, где улицы всё ещё были полны трафика. Но меня подвело моё нетерпение. Не захотел потерять день недолгого нахождения в столице. – Эпитет, твою мать… Хотел выпендриться, а в итоге выхватил. Красавчик, Макаров. Садись, два!»
От замечания Олеси по поводу бокала резко дёрнулся и чуть не взвыл от боли в висках. Она всё ещё была недовольна. Но плюс к этому казалась расстроенной, какой-то отчаявшейся. Я в своей задумчивости даже не догадался прислушаться к её телефонному разговору.
Заметив её дрожащие пальцы, даже подумал, не умер ли кто. Но она быстро взяла себя в руки и на мой вопрос едковато улыбнулась:
– Я должна буду являться к тебе по щелчку пальцев?
«Хм… Уточняет. Неужели согласится?»
– С чего ты взяла? Нет. Говорю же, это не эскорт. Ты вполне можешь быть занята, простужена или иногда не хотеть секса. Но желательно не слишком часто отлынивать… – я попытался улыбнуться в ответ, но скорее поморщился. – Я даже допускаю кошмарную мысль, что у меня не всегда будет возможность и время встретиться с тобой из-за своих собственных рабочих вопросов.
– Ты оставишь меня без секса на целый месяц? – аккуратные идеальные брови изящно выгнулись на её лице, слегка тронутом макияжем.
– Знаешь, Олесь, в следующий раз, когда скажешь, что ты не стерва, я тебя укушу.
– Рискни здоровьем, – она фыркнула в бокал и посерьёзнела.
– И твой окончательный ответ…?
Не выдержав, я в самый ответственный момент облокотился на остров и прикрыл глаза.
– Хорошо, – раздалось тихое и немного грустное где-то над моим ухом.
– Супер… – я выпрямился и всмотрелся в её слегка напряжённое лицо. – Только никаких похоронных платьев. Иначе я буду последовательно уничтожать их прямо на тебе.
– А можно сразу огласить весь список правил? – она придвинула к себе тарелку с остатками еды, и я подлил ей вина, мысленно проклиная головную боль.
– Общение в удовольствие. И никакого выноса мозгов. Терпеть не могу, когда окружающие вместо откровенного разговора по делу пытаются вывести меня из себя.
– Ты страшен в гневе? – Олеся иронично усмехнулась уголками губ, и мне сквозь боль захотелось зацеловать её так, чтобы сбить это выражение с её личика.
– Безумно.
– Учту.
Наступила блаженная тишина, и я понял, что сегодня ни на какое «продолжение» не готов. Хотелось просто рухнуть на кровать и уснуть.
– Демид?
– Ммм?
– Ты нормально себя чувствуешь?
– Нет, зеленоглазка. Я жутко устал.
Олеся вопросительно смотрела на меня:
– Мне вернуться домой?
– Ни в коем случае, – я взял её за руку и повёл в спальню.
После яркого освещения кухни мягкие ночники казались подарком небес. Я с облегчением выдохнул, придавил Олесю к стене и напористо поцеловал, пока мои руки блуждали по её стройному телу. На её губах ещё чувствовался терпкий вкус вина, и вся она из напряжённой сжатой пружины плавно превращалась в мягкую податливую любовницу…
В следующий момент очередной приступ боли пронзил мой мозг, и мне пришлось упереться ладонью в стену.
– Ты точно в порядке? – в её голосе проявились ноты беспокойства.
Я покачал головой и, дойдя до кровати, аккуратно сел.
– За три дня я спал часов восемь от силы.
– Мазохист, – глядя на мои неловкие попытки раздеться, она опустилась передо мной на колени и помогла с пуговицами на рубашке.
– Вообще-то я люблю доминировать, – попытался сосредоточиться на её лице, но перед глазами всё двоилось.
– Ложись спать, мистер доминант. А я поеду домой.
– Я тебя не отпускал, – приняв горизонтальное положение, я с наслаждением уткнулся лицом в холодную подушку.
– Накрыть тебя одеяльцем? – хихикнула зеленоглазая стервочка.
– Я самый больной человек на свете… – жалобно процитировал Карлсона. – Останься. С меня утренний секс и завтрак.
– И предоплата.
– Стерва. Тебе ни капельки меня не жаль.
Я почувствовал, как она аккуратно стащила с меня брюки и накрыла одеялом.
– Тебе же нравятся такие. Сам ведь об этом говорил.
– Я соврал…
– Я поеду домой.
– Нет.
Олеся недовольно вздохнула:
– Время десять вечера. Ты спишь. А я что должна делать? Мультики смотреть?
– В холодильнике ещё полбутылки вина и мороженое со взбитыми сливками.
– Демид Алексеевич, я не ем сладкое.
– Я ем. Планировал слизывать это всё с тебя.
Она тихо мелодично рассмеялась, но даже этого мне хватило для очередного удара по нервным окончаниям.
– «Скорую» не желаешь вызвать?
– Нет. Бери вино и забирайся в джакузи. Насладись этим вечером за нас двоих, – я уже слышал, что мой язык еле ворочался, и снова спрятал лицо в подушку.
После небольшой паузы раздалось тихое шуршание одежды. И внезапно я ощутил, как тонкие пальцы коснулись моих волос, поглаживая пылавшую голову. Миллиарды мурашек разбежались по телу, спазмы не выдержали такого контрнаступления и резко сдались. Я успел сделать глубокий вдох и, кажется, мгновенно провалился в сон.
* * *
Олеся
Мне ужасно хотелось злорадствовать, глядя на Демида. Но… Господи, этот мужчина был буквально создан из противоречий. А его мотивы заставляли меня теряться в загадках.
Стоило действительно встать в позу и уехать домой. Мы ведь исключили эмоциональные включения? Или он? Но я не решилась оставить его в таком состоянии. Рука сама потянулась к его тёмным густым волосам.
Через несколько минут я поняла, что Демид уснул, и после недолгих сомнений последовала его рекомендации. Правда, пришлось сначала поискать ванную комнату. Дверь в неё была запрятана не хуже, чем в какую-нибудь волшебную страну: без ручек и замков, выкрашена в цвет стен спальни. Я наугад надавила на неё, и дверь мягко бесшумно поддалась. Просторная комната из тёмно-серого мрамора с большим окном, и квадратная чёрная ванна в центре.
– Расслабься, Жданова. Ты заслужила.
Пока набиралась вода, я налила себе немного вина и, сидя на кромке ванны, смотрела в окно на ночной город, безуспешно пытаясь понять, почему так просто сдалась, а не влепила Макарову по его наглым щам.
«Потому что ты бесхребетная недолюбленная овца, вот почему!» – проворчал внутренний голос.
«Ну и ладно… Живут же так девчонки… – я устало пожала плечами в ответ, опустошила бокал и аккуратно залезла в тёплую бурлящую воду. – В конце концов, у меня благородная цель…»
«Это не значит, что нужно пойти по пути наименьшего сопротивления!»
«Ой, заткнись, а? Я устала грести против течения! Можно я тоже побуду овцой? В качестве разнообразия?»
Но внутренний голос, видимо, обиделся и решил больше не отвечать.
После ванны мне и правда стало легче. Макаров спал всё в той же позе. Вроде дышал. Я улеглась на другую половину кровати и несколько минут всматривалась в черты его лица.
«Красивый ты засранец… Прям бесишь…» – зевнув, я отвернулась и неожиданно быстро уснула.
* * *
Первое, что я почувствовала утром, это мужские руки на моём теле. Меня настойчиво придвинули вплотную, и сзади на шее я ощутила тёплое дыхание, а потом – влажное прикосновение губ.
– Я думал, ты уехала… – Демид «запечатал» фразу поцелуем, и вниз по шее побежали мои сонные мурашки.
– Ну я же не какая-нибудь бессердечная стерва.
– Спасибо.
Он продолжал очень медленно исследовать губами кожу под линией роста моих волос, и я плавилась в его руках от удовольствия.
– Чем занималась вчера, пока я спал?
– Выполняла твоё указание…
– Ммм?..
– Пила вино и принимала ванну…
– Ну разве после этого я не идеальный босс?.. – он еле ощутимо вёл языком по моим шейным позвонкам, а его ладони, пробравшись под одеяло, по-хозяйски поглаживали меня по груди и бёдрам. – Кто ещё мог бы отдавать такие шикарные распоряжения?..
– Да. Но не зазнавайся… – изогнувшись в его тёплом плену, я упёрлась ягодицами в пах и наткнулась на утреннее возбуждение, тут же отпрянув.
– Нееет, не убегай… – тихо рассмеялся Макаров. – Это наша первая нормальная прелюдия…
Мы лежали так ещё минут десять: он целовал меня в шею и плечи, а я, сжимая ладонями его руки, тёрлась об него, ещё больше распаляя саму себя.
– Спорим, – выдохнул Демид, – это будет твой самый шикарный утренний секс в жизни?..
– С тобой опасно спорить.
Он прижал меня к себе ещё плотнее, но замер на секунду и хмыкнул мне в самое ухо:
– Презерватив, да?..
– Разумеется.
– Эх… Но ты права, – вздохнув, Макаров встал с кровати и вернулся через минуту из ванной.
Я повернулась к нему лицом, и он, вскинув брови, снова усмехнулся:
– Нет, ты точно ведьма.
– Почему?
– Слишком красивая с утра.
Я ещё пыталась сдерживать смех, а он уже устроился у меня за спиной и приступил к медленному проникновению, обняв меня за плечи и талию. Такое действительно было с нами впервые: оба трезвы, неспешны… Вместо бешеного нетерпения – размеренная чувственность. Вместо резких движений – медленные ласкающие прикосновения.
Демид без труда проник внутрь и, часто дыша, то до предела наполнял меня собой, то почти полностью высвобождался. Я кусала губы от удовольствия, отдаваясь его ритму, и ощущала, как волны экстаза постепенно захватывали меня в плен вверх от кончиков пальцев и вниз от макушки.
Ни чувства вины, ни страха, ни злости… Моя кожа мягко горела от приятной близости, и всё тело без капли сопротивления подчинялось движениям, заставлявшим каждую клеточку искриться.
Макаров уложил меня на живот, раздвинул мои ноги и, снова погрузившись, начал ускоряться. Выгнув спину, я упёрлась локтями в подушку и задышала громче, нетерпеливо приближаясь к финишу.
– Да… Демид…
Ещё мгновение – и мои мышцы сжались, пуская по телу пламенный импульс. Я задрожала, отрывисто вдыхая воздух, а он перестал сдерживаться и кончил следом за мной, уперевшись влажным лбом в мои лопатки.
Мы пролежали без движения несколько минут, потом Демид слез с меня и игриво укусил за ягодицу:
– Погнали завтракать.
* * *
Демид
Я был уверен, что раздражённая моим предложением и расстроенная чьим-то звонком Олеся уедет, несмотря на мою просьбу, но, проснувшись и больше не чувствуя головной боли и усталости, первое, что я увидел, – её чуть взлохмаченную макушку на соседней подушке.
«Моя послушная малышка…» – я в момент возбудился при мысли, что это утро ознаменовалось возможностью не только выспаться всласть, но и получить порцию удовольствия.
Сгрёб её в охапку, вдохнул аромат нежной кожи, прошёлся поцелуями по шее… Опустив пальцы вниз, я довольно зажмурился: Олеся жутко хотела меня. Она была не просто влажной… Даже бёдра с внутренней стороны скользили…
Эта её бурная реакция заставляла моего грёбаного голодного кобеля восторженно выть и шумно облизываться. Наверное, это меня в ней и цепануло: она не умела изображать, притворяться, имитировать. Ни в постели, ни на словах, ни в своих эмоциях. Оголённая и беззащитная. Да, пыталась спрятаться под строгими платьями, негодовала от нарушения мной её границ… Но ни о какой железобетонной броне и речи не было. Ни единого намёка на маску… Мне это нравилось, но временами было даже жаль её. Искренняя и тонкая, она наверняка часто страдала от действий подобных мне людей. А ещё хуже – подобных тому же Масленникову.
В попытке смягчить наш вчерашний диалог я устроил ей сладкое утро. Потому что я, конечно, тот ещё мудак, но всё-таки пытался не терять связь с совестью и мужской честью. Хотя бы в отношении тех, кого «приручил»…
* * *
Олеся
Разговор с мамой и её врачом дался мне нелегко. С каждым днём возрастал риск присоединения сопутствующих недугов, но я всё внимательно слушала и записывала, чтобы уже дома в тишине и спокойствии переварить, поизучать, почитать…
Мама крепко держала меня за руку. Она очень боялась, я это чувствовала. И не имела права показать ей слабину. Не сломаюсь я – не потеряет надежду и она. Будем искать пути лечения и успешной терапии.
Мы долго сидели, обнявшись и стараясь говорить об отвлечённых темах. Я рассказывала ей о школе, моих чудесных девочках, общей нервозности выпускниц перед экзаменами. Мама улыбалась и, к счастью, не догадывалась о моих методах решения нашей с ней проблемы, но, видимо, что-то чувствовала:
– Милая, ты хоть на свидания ходишь? Молодость-то штука не вечная…
– Мам. Сейчас не это важно.
– Это, Лисён. Ты же видишь, как нам было тяжело без мужского плеча.
– Мы всегда прекрасно справлялись, – я пыталась в этот момент не думать о Макарове. Уж чем-чем, а плечом он быть не собирался. И надеяться на него я в длительной перспективе не могла.
– Потому что выбора не было, – мама поджала губы. – Обещай не затягивать с личной жизнью из-за меня. Я не хочу быть причиной твоего одиночества.
– Обещаю, мам. Немного разгребёмся, я выпущу одиннадцатый класс и летом похожу на свидания.
– Хорошо. Я проверю! – она улыбнулась и выпроводила меня из больницы.
* * *
– Жданова, ты не шутишь?! – по моему звонку вечером явилась Плотникова.
На меня за два дня свалилось столько всего, что не поделиться с кем-то я не смогла и в общих чертах рассказала Лене про наш с Макаровым «договор».
– Нет… – я вздохнула под её пристальным взглядом и уставилась в кружку с остатками кофе.
– Блин, Олеся! Почему мы не празднуем?!!
– Чего тут праздновать? Что мне нравится парень, который взял меня «на работу» в качестве любовницы?
– Господи, как можно быть такой тугой, а???
Я непонимающе смотрела на подругу, которая от восторга уже сидя пританцовывала на стуле.
– Не знаю. Объясни мне, тугой.
– Да он же поплыл! Дурёха! Он тебя застолбил! На время, пока смирится с тем, что весь такой независимый и циничный втрескался в милашку Олесю.
– Что за бред?
– Да нифига это не бред, Жданова! Если бы ему было по-настоящему не до отношений и всякого такого, он бы трахнул тебя пару раз нахаляву и слился! А он мало того, что продолжает ваши встречи, так ещё и выкупил гарантию, что ты не станешь ни с кем спать, кроме него! Это же ясно как день! Алло?! – Плотникова покрутила пальцем у виска, цокнула языком и, открыв мой холодильник, стала недовольно изучать его содержимое на предмет наличия в нём алкоголя.
– Я думаю, он просто завёл себе меня в качестве содержанки.
– Жданова, ты не тугая, ты тупая. В содержанок чё, не влюбляются? Если бы его слова были правдой, он бы просто в свободное время цеплял всяких фиф в дорогих ресторанах. Вот уж точно где не вляпаешься в эмоции и чувства! Там и имена-то никто не запоминает.
– Зато можешь вляпаться в ЗППП.
– Ой, я тебя умоляю. В неё втюхался целый Демид Макаров, а она в упор этого не видит! Где, блин, вино?!
– Нету у меня.
– Вот так всегда! – Лена захлопнула холодильник и нависла надо мной: – Бонус получила?
– Да.
– В субботу празднуем.
– Лен…
– Ну-ка цыц!