Глава 26
Демид
Явиться на День Рождения жены отца – была идея господина Волохова. После ночного разговора с ним мы пришли к соглашению о сотрудничестве. На что, собственно, и был его давний расчёт.
Я включил всю свою убедительность на максимум и таки договорился о переносе даты сделки на один день, чтобы попасть на семейное торжество, одновременно загасить отцовское недовольство моим поведением и принять удар возможных сомнений на себя.
– Я же говорил, Элла не сможет, – сухо поздравив Ирину, я сунул ей пышный букет и пожал крепкую ладонь отца.
– Что-то она вообще перестала показываться в Москве, – он с подозрением прищурился, сканируя мою уверенную улыбку взглядом.
– Учёба! – я равнодушно пожал плечами. – Это тебе не московский вуз, где можно весь семестр халявить, а потом купить махом сессию.
– По себе людей не судят, – буркнул отец. – Если вы с Эллой мутите какую-то херню, рекомендую не заигрываться в бунтарей. Для вашего же блага. И начните решать вопрос с наследником.
– Рано, – хмыкнул я, сдерживая хохот. – Мы бы хотели ещё с годик дать нашим чувствам окрепнуть.
Но папаша моё искромётное чувство юмора не оценил.
– Это последнее предупреждение, Демид. Дальше – только санкции.
– Расстрел через повешение?
– Накаркай.
Весь остаток вечера я был предоставлен сам себе. Даже «любимый» тесть, выстрелив в меня тем же количеством подозрительных вопросов, делал вид, что я не существую. Они с отцом о чём-то постоянно перешёптывались, кивали и хмурились.
Я считал минуты до конца второго часа моего визита вежливости. И когда время «икс» наступило, резво свинтил оттуда домой, чтобы урвать себе несколько часов сна перед самолётом.
«Можно переночевать у тебя?» – я заметил сообщение от Олеси, пришедшее больше часа назад, и чертыхнулся, набирая её номер:
– Привет! Я только увидел. Приезжай.
– А… Привет. Да я уже с мамой договорилась.
– Блин… Ну, может, передоговоришься? А что вообще случилось?
– У нас в доме меняют водопроводные трубы, и я без воды до послезавтра.
– Приезжай ко мне. У мамы же нет джакузи? – произнёс с последними каплями надежды.
– Да, это большое упущение, – рассмеялась Олеся. – Но зато у мамы есть домашние котлетки и вишнёвый пирог.
– Диктуй адрес.
– В смысле?
– Или это было не приглашение?
– Э… Ну… – она растерялась, не зная, что ответить.
А я вдруг подумал, что не ел домашней еды херову тучу лет… С тех пор, как похоронил мать.
– Ладно, я пошутил. Расслабься.
– А ты умеешь заставить человека чувствовать себя неловко.
– Да, прости. Это был неудачный подкол. Не будем вводить твою маму в заблуждение.
– Угу…
– Точно не хочешь приехать? А то я завтра улетаю.
– Ты улетаешь на два дня, Демид. Не успеешь оголодать.
– Ну а что? Ну а вдруг?
– Просто ты ничего не ответил сразу…
– Я был немного занят.
– Мама расстроится, так что я всё-таки останусь у неё. Извини.
– Приезжай завтра.
– Ты же улетишь.
– Я – да. Джакузи и вино – нет. Расслабишься. Выспишься в моё отсутствие.
– Заманчиво… Я подумаю.
* * *
Олеся
– Мне кажется, ты похудела, – мама протянула мне тарелку с двойной порцией ужина.
– Ну мааам… – я скривила лицо. – Тут слишком много!
– Ешь! Тощая как велосипед!
– Неправда!
– Вон щёки впали.
– Это макияж, мам.
Она строго посмотрела на меня, и я со вздохом принялась за еду.
– Но глазки горят, – оттаяв, она улыбнулась и присела рядом. – Неужели кто-то на горизонте появился? Ой, правда появился?
– Нет, – но я уже чувствовала, как предательский румянец атаковал мои щёки. – Никто нигде не появился.
– А чего ж ты вся пунцовая? – рассмеялась мама.
– Котлеты острые, – буркнула ей в ответ с набитым ртом.
– Не болтай ерунду! Он красивый?
Я с иронией подумала, что действительно было бы проще позвать Демида на ужин, чем выдерживать в одиночку допрос мамы.
– Красивый. Но всё пока что непонятно. Не уверена, что сложится.
– А ты поувереннее! И сложится, – шепнула она с надеждой и включила чайник. – Ну расскажи хоть что-нибудь!
– Нечего рассказывать. Всего пара свиданий. Ему тридцать два, и он работает с финансами.
– А вы ещё не…? – мама сама зарумянилась, а я чуть не поперхнулась.
– Вот это у тебя вопросики! – попыталась изобразить негодование, но, кажется, покраснела ещё сильнее.
– Мало ли… Ты с этим не затягивай! А то подумает, что ты старая дева, и свинтит.
– Мама!
– Только обязательно предохраняйтесь!
– Господи, мама!
Эта невозможная женщина, продолжая хихикать, разрезала пирог на кусочки и плеснула мне в кружку ароматный чай. Если бы она только знала…
А на душе становилось всё тоскливее. Отчаявшись удержаться на плаву, я медленно тонула в своих чувствах. Ненавидела Демида со всем его цинизмом. И как последняя безмозглая дура, наивным мотыльком трепетала от каждого его сообщения, звонка. От случайного взгляда. От любого прикосновения. И каких титанических трудов мне стоило удержаться и не поехать к нему этим вечером…
Заметив на себе довольный мамин взгляд, я выпрямилась и негодующе цокнула языком. Но да. Я никогда не умела врать. Всё всегда прекрасно читалось на моём лице.
* * *
Демид
После целого дня в офисах банка и плотных переговоров на английском я ощущал, как мозг потихоньку вытекал из ушей. Мой клиент был доволен итогами сделки, поэтому потащил меня в какой-то безумно дорогущий ресторан.
Неспешно поедая шикарный ужин, я отвечал на его вопросы уже практически на автомате, когда телефон на столе мягко завибрировал. Я заметил, что отправителем сообщения была Олеся, но из вежливости продолжил диалог. Через пять минут от неё пришло ещё одно сообщение. И почти сразу ещё парочка.
Я извинился и, встав из-за стола, направился в сторону туалета. Зашёл внутрь и разблокировал телефон…
«Надеюсь, ты не задержишься там дольше, чем планировал…»
От удивления чуть не выронил гаджет из рук. Олеся прислала фото из моей квартиры: в джакузи, в душевой, посреди кровати, на кухне у панорамного окна… Везде полуобнажённая. Но всё так интригующе прикрыто. Пеной. Полотенцем. Простынёй. Полумраком. Я сначала даже подумал, что это какая-то фотосессия. Но, присмотревшись, понял, что зеленоглазка просто неплохо орудовала камерой телефона и таймером.
Снова перелистал фото. Увеличил масштаб. Напряжённо выдохнул. От неё за это время прилетела ещё парочка вкусных снимков. Я обречённо привалился спиной к стене, ощущая жуткое возбуждение:
– Бесстыдница.
– Тебе не нравится?
– Я хочу ещё.
– Прилетай.
– Завтра.
– Печально.
– Пришли мне ещё несколько фото.
– Больше нет.
– Сделай. Только без всего.
Я не выдержал и набрал её номер:
– Олеся Викторовна, вы полнейшая беспредельщица.
– У меня отличный учитель, – хихикнула она.
– Что-то я не припомню, чтобы отправлял тебе эротические фото.
– И это вдвойне удивительно.
– Вернусь в номер – отомщу тебе.
– Буду ждать…
Я снова открыл диалог и ещё раз полистал снимки. Почему-то был уверен, что Олеся до меня никому ничего подобного не отправляла. Хотя… У неё ведь был муж.
«Нет. Вряд ли. Интересно, из-за чего они развелись? Но какое мне до этого дело?»
Я смотрел на её соблазнительную улыбку, и до меня постепенно доходил один простой факт: Олеся, столкнувшаяся со мной почти год назад в резиденции, и Олеся, сделавшая эти фото, – два разных человека.
«Неужели я правда так на тебя влияю?.. Или ты просто отрабатываешь кэш?» – но я сразу же отмёл последнюю догадку. Нет, по ней всегда всё видно… На снимках она выглядела совершенно непринуждённо, будто сама кайфовала от процесса. Без смущения и стеснения…
«Кому же ты такая потом достанешься?..» – от этой мысли я разозлился. Правда, не понял, на кого злился сильнее: на себя, внезапно павшего жертвой собственнических чувств, или на неё, так ловко принявшую мои правила игры, и, кажется, решившую оставить меня в дураках…
* * *
Июнь
Олеся
Спустя полтора месяца я, кажется, окончательно свыклась с тем, что днём была строгой ответственной учительницей, но почти каждую ночь окуналась в омут самых бесстыдных соблазнов.
Хуже всего мне давалась роль лгуньи. И если держать в неведении маму было половиной беды, то изображать перед Макаровым прагматично настроенную любовницу и врать самой себе, будто я в порядке, становилось всё сложнее. На каждую нашу встречу я собиралась с мыслью смертника: думала признаться ему, сказать, что для меня его игры уже совсем не игры… Но раз за разом по-мазохистски оттягивала этот момент. Ведь это значило бы конец всему. Демид рассмеётся. Или разозлится. Скажет что-то едкое или обидное. Или просто предложит поставить точку. А может…?
Меня убивало его поведение. В разговорах, на встречах, за едой он стабильно вёл себя как истинный циник. Его рассуждения и взгляды на жизнь обрубали на корню все мои наивные мечты и фантазии о чём-то большем. Но стоило нам оказаться в постели, как это всё снова расцветало пышным цветом. Как можно быть одновременно таким неприступным на людях и таким бешено пылающим наедине в полутьме комнаты? Каждое наше совместное утро я просыпалась крепко зажатая в кольцо его рук. А утренний секс в его исполнении был ничуть не менее откровенным, чем признание в любви. Потому что я отказывалась верить, что ничего не чувствующий мужчина будет настолько пылким в постели с безразличной ему женщиной.
«Июль. Я всё скажу ему в июле… Пора поставить себе дэдлайн. Иначе я свихнусь…»
Собственно, свихнуться я уже была готова и сейчас, пока мы всей школой ждали результатов ЕГЭ. Но впереди было несколько дней, и Демид, узнав об этом, предложил слетать с ним в Сочи.
– В понедельник мне нужно быть в Москве, – я выставила условие.
– Если нужно, то будешь. Собирай чемодан, зеленоглазка. Хоть разок окуну тебя в море!
Несмотря на жизнерадостный игривый тон, я каким-то шестым чувством ощущала напряжение в голосе Макарова. Как будто мы планировали устроить не пляжные выходные, а пир во время чумы. Демид был на редкость задумчивым и каким-то расфокусированным. На мои вопросы отмахивался, списывая всё на усталость. Но я заметила, что последние пару недель он с завидным постоянством хмурился, читая что-то в телефоне, а потом звонил кому-то и подолгу говорил, закрывшись от меня в ванной.
* * *
Демид
Приближался день «икс», когда Элла должна была рассказать отцу о беременности. И чем меньше оставалось времени, тем чаще она звонила мне и тихо истерила. Меня это уже откровенно подбешивало, но я продолжал её успокаивать.
Мне всё чаще казалось, что задуманное не увенчается успехом. И тогда уже я звонил Волохову. И уже он вселял в меня таявшую день ото дня уверенность. Всё равно отступать было некуда.
В какой-то момент я решил, что свихнусь, если не сменю обстановку хоть на пару дней. Вспомнил, что мой давний клиент, Иван Ковалёв, владелец нескольких отелей и парочки ресторанов, несколько раз приглашал оттянуться в Сочи. Одного короткого звонка хватило, чтобы услышать: «Конечно! Всё в силе!»
Я тут же маякнул Олесе, заказал билеты и представил, как с наслаждением окунусь в море на шикарном частном пляже и, возможно, даже как следует пошалю с зеленоглазкой тёмной южной ночью на берегу…
Интересно, знай я в тот момент, что всё пойдёт наперекосяк, отменил бы поездку? Или намеренно пустил бы под откос всё, в чём, как мне казалось, ни капли не нуждался?..