Глава 33

Олеся

– Ну… Звони.

Я непонимающе уставилась на подругу:

– Звонить?

– Макарову.

– Зачем?

– Обрадуй его чудесной новостью о будущем отцовстве.

– Да сейчас, ага.

– Так. Я надеюсь, ты не из этих блаженных? Которые втайне от своего любимого олигарха рожают дитё, страдают в нищете, а потом гордо заявляются к нему за алиментами лет через пять-семь, когда он не то что имя, даже в лицо их помнить перестаёт? – саркастично скривилась Лена.

– Я похожа на дуру?

– Пожалуй, промолчу. Не хочу тебя обижать.

Я на автомате потянулась к бокалу с вином, но Лена отодвинула его подальше:

– Беременным алкоголь нельзя. Звони Демиду.

– Нет.

– Тогда рассказывай свой коварный план. На какие шиши будешь жить в декрете? И маму лечить?

– Я не собираюсь в декрет.

– Будешь носиться с младенцем наперевес? – Плотникова распахнула свои пушистые ресницы.

– Не будет никакого младенца… – свой собственный голос показался мне в этот момент мёртвым. – Я сделаю аборт.

– Леся…

– Ребёнок – непозволительная роскошь для меня. Я не могу… – шмыгнула носом, не глядя на неё, и сунула оба теста в мусорное ведро.

– Так я поэтому и говорю – звони Демиду. Он тебя опылил, пусть теперь и содержит! А то ишь! Как хозяйство своё расплескать – так он первый, а как беременность – так Леська на аборт, здоровье своё гробить.

– Нет, – я упрямо покачала головой. – Я не хочу так. Не хочу снова скатываться в содержанки, да ещё и с приплодом. Я всегда мечтала выйти замуж по любви и рожать тоже во взаимности.

Пока Лена вздыхала, я всё-таки схватила свой бокал и хлебнула прохладного белого вина.

– Ладно. Как скажешь, так и сделаем. Хочешь, схожу с тобой.

– Нет, спасибо. Я сама.

– Точно не будешь звонить?

– Точно. И Плотникова. Только попробуй моей маме проболтаться. Я тебя убью в тот же день.

– Я могила, – Лена изобразила застёгивающуюся молнию на своих пухлых губах.

* * *

Уже в понедельник я сдала все анализы и несколько минут тупо пялилась в результаты: восемь недель… Открыла календарь: «Что было восемь недель назад? Да чёрт его знает… Но почему были месячные? Почему я ничего не почувствовала?»

Врач на все мои вопросы ответила, не шибко вдаваясь в подробности: «Такое иногда бывает. Таблетки помогают не всегда и не всем». Потом уточнила причину нежелания рожать и записала меня на аборт.

Плотникова несколько раз звонила и аккуратно справлялась о моём здоровье и настроении. Обсуждать это у меня не было решительно никакого желания. Я ждала момента, когда всё наконец-то закончится, подолгу плакала по ночам и почти ничего не ела днём. Пыталась прислушиваться к себе, но внутри всё было словно выжжено кислотой. И наличие новой маленькой жизни никак себя не проявляло.

«Будь ты проклят, Макаров… Я и так жила наполовину… А ты меня окончательно доломал своим цинизмом. Чёртов эгоист. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу тебя…»

Утром перед операцией я выглядела уже совсем как привидение. На улице, несмотря на разгар лета, было холодно, пасмурно и ветрено. Достала из шкафа свой тёплый спортивный костюм. Тёмно-серый. Прямо как моё нутро… Собрала волосы в простой хвост, закинула в рюкзак документы и справки, сунула ноги в кроссовки и побрела в сторону метро. Ничего вокруг себя не видела. Ничего не хотела…

«Ну что ж, Олеся Викторовна. Зато заработала. Зато оторвалась с богатым красавчиком. Полежала в джакузи, сгоняла на море. Узнала о себе всю правду. Молодец! Всё успела! А теперь расхлёбывай, дура!»

Внутренний голос остервенело орал на меня, но я и так всё это знала. Хуже быть уже не могло в любом случае.

В гинекологической больнице не сразу разобралась, куда идти. И как назло, там всюду, буквально на каждом шагу маячили девушки с животиками. Еле заметными. Приятно округлыми. Или совсем уже большими…

– Ой!

Я резко обернулась и в последний момент успела поймать оступившуюся «беременяшу», одной рукой ухватив её за поясницу, а второй… за низ огромного живота… Оттуда меня кто-то негодующе пихнул малюсенькой пяточкой. Или локотком. Не знаю… Я замерла, будто током поражённая.

– Боже… Спасибо! Ох, я уж думала, навернусь, – девушка неловко улыбалась. – Перехаживаю вторую неделю. Сил нет никаких! Быстрее бы уже отстреляться. Спасибо вам большое!

– Не за что… – я смотрела на свою ладонь и продолжала чувствовать кожей тот пинок. Раз за разом.

– С вами всё хорошо? Вы очень бледная… Вот держите! – девушка протянула мне шоколадный батончик. – Ношу с собой парочку, а то на поздних сроках сахар иногда того… фьють! И хоть стой, хоть падай. Съешьте, сразу полегчает.

Я вымучила из себя улыбку:

– Спасибо…

– Какой у вас срок?

– Что?

– Срок беременности, – то, как она лучезарно смотрела на меня, убивало наповал. – Вы же на скрининг? – она ткнула пальцем в кабинет, рядом с которым мы стояли. – Первый триместр?

– А… Восемь недель…

– Совсем крошечка! Вот такой, два-три сантиметрика, – она жизнерадостно засмеялась, показывая мне фалангу пальца. – Но уже есть сердечко! Боже, какая милота. Лёгкой вам беременности и удачных родов! – она тепло сжала меня за локоть и грузно, немного забавно переваливаясь из стороны в сторону, пошла вдоль коридора.

Я же, задыхающаяся из-за сведённой гортани, смотрела ей вслед и с трудом сдерживала слёзы отчаяния.

«Это ничего не меняет, Жданова!»

В мою ладонь продолжала биться младенческая пятка, а по мозгу шарахал гром остатков здравомыслия. Наконец я нашла нужный мне кабинет. Оттуда выглянула медсестра:

– Вы по записи?

– Да.

– Фамилия?

– Жданова.

– Ага… – она сверилась со своим списком. – У нас тут заминка. Минут двадцать ещё. Посидите.

– Хорошо…

Я плюхнулась на лавку, мелко дрожа всем телом, словно впереди меня ждал не аборт, а расстрел. Шоколадный батончик в ладони подтаял и стал совсем мягким, изгибаясь от крепкого сжатия.

«Двадцать минут…»

«Ну-ка не зависай! Открой соцсети и полистай смешные ролики!»

Но вместо этого я открыла список контактов и долго смотрела на строчку «Демид».

«Уже есть сердечко!» – звенело в ушах.

Я вытерла слёзы, сжала ладонью живот и нажала на вызов. Через секунду раздался длинный гудок. Ещё один. Потом череда коротких. Я снова нажала на зелёную кнопку. Снова два длинных и дальше короткие. Уже почти уверенная в случившемся написала сообщение. Но оно «не могло быть доставлено». В мессенджере вся наша переписка ожидаемо отсутствовала. И снова «не доставлено»…

Макаров меня всюду заблокировал. Вычеркнул. Вышвырнул…

«Может быть, и неназванный доброжелатель не он?..»

Я несколько раз всхлипнула, спрятав лицо в ладонях, потом встала и побрела прочь из больницы. Я поняла, что не смогу. Все мои мечты о семье были разрушены. И вся моя жизнь – тоже. Потому что где-то внутри уже билось сердечко. И потому что аборт стал бы расстрелом моей души.

«Дура! Тупая дура! Идиотка!!! Вернись в больницу!!!» – беспомощно орал разум.

– Алло, мам.

– Привёт, Лисён. Как ты?

– Я могу приехать?

– Разумеется! Через сколько будешь?

– Примерно через полчаса.

– Отлично! Успею блинчиков нажарить!

* * *

В маминой квартире божественно пахло блинами. Я разулась и юркнула в ванную помыть руки и попытаться прийти в себя. Ничего не вышло. Я заглянула на кухню. Мама стояла у плиты и наливала тесто на раскалённую сковороду.

Мамуля… Самый родной человек на всём белом свете. Особенно когда бабушки не стало. Мама меня поймёт… И всё равно было до ужаса страшно.

– Лисён, доставай сметанку, варенье. Всё, что найдёшь в холодильнике. Я сейчас закончу.

Я вытерла слёзы и накрыла на стол, включила чайник.

– Как твои дела? – она переложила на стопку готовых блинов последний и улыбнулась мне.

– Нормально…

– А выглядишь так, будто от смерти убегала!

– Почти… – я обессиленно вздохнула, зажмурилась и наконец-то выдавила: – Кажется, ты станешь бабушкой…

– Что? – рассмеялась мама.

– Я в положении.

Как ни пыталась, а поднять глаза на неё я не решалась.

– Милая… Вот это сюрприз, конечно… А… А что… – мама растерянно улыбалась, не зная, куда деть руки. – А какой срок?

– Восемь недель…

– О… Подожди, а тот красивый финансист… Это…?

– Да, мам, – пересилив себя, я посмотрела в её глаза. – Только… Только мы больше не вместе, – почувствовала, как по обеим щекам потекли дурацкие слёзы. – И я… Мама, я хотела сделать аб… – поперхнулась на этом жутком слове и закрыла лицо ладонями. – Я не смогла…

– Лисёнок… – мама вскочила со стула и бросилась меня обнимать. – Милая, не плачь.

Но сдерживать весь этот ужас в себе я больше не могла. Уткнулась носом в её домашнее платье и ревела в голос.

– Доченька… Моя родная… – она гладила меня по голове и плечам, немного покачиваясь. – Он не захотел тебя поддержать? Отказался?

– Он не знает… Я звонила. Но он меня заблокировал…

– Позвони с моего номера.

– Нет, мам… Не хочу. Я ему не нужна. Ни сама по себе, ни тем более с ребёнком. Он никогда не хотел детей и вообще… И был в этом крайне красноречив.

– Господи, ну как же…

Под мой жалкий скулёж она ещё крепче меня обняла и тяжело вздохнула.

– Мама, я такая дура…

– Неправда! Нет! – мама отодвинулась и смахнула пальцами слёзы с моих щёк. – Да и ладно, Лисён. Плевать на него! Сами родим и сами вырастим! Как будто в первый раз…

– А как же ты?.. Терапия? Мамочка, я не знаю, как нам всё это вывезти… Мне так страшно думать о будущем…

Но мама внезапно наполнилась какой-то необъяснимой жёсткой, даже воинственной решимостью и лучезарно улыбнулась:

– Мы всё решим! Найдём выход! Обязательно. У меня пенсия, у тебя будут декретные. Я продам квартиру. На пару лет хватит, а потом ты вернёшься к работе и… И, милая, не смей ставить на себе крест, как я.

– В смысле?..

– В прямом. Ты молодая, красивая, образованная. Утончённая. Обаятельная! Ты обязательно найдёшь себе достойного мужчину! И будешь счастлива этим козлам назло! – щёки мамы вспыхнули вдохновлённым румянцем.

– Каким козлам, Валентина Семёновна? – я шмыгнула носом и глупо хихикнула.

– Твоему отцу-кукушке. И этому. Финансисту. Поняла меня?

– Да, мам…

– А теперь – чай и блинчики! Кушай побольше. У нас будет малыш! Боже, вот это счастье!

Мама запорхала по кухне в радостном порыве, и я почувствовала вселенское облегчение. Будущее всё ещё пугало. Пугало безумно. Но если бы я отступала каждый раз, когда боялась…