Глава 34

Олеся

Я прожила у мамы несколько дней и кое-как собралась с мыслями. Предстояло страшное: сообщить о беременности Ангелине.

По пути в гимназию я представляла, как она уничтожает меня взглядом, рвёт и мечет, крушит кабинет… Нет, только не она. Ангелина Бенедиктовна просто убьёт меня морально. Своими колкими фразами, ювелирной пассивной агрессией и изящной надменностью. В её бесцветных глазах обязательно будет читаться полнейшее разочарование и что-то вроде «я так и знала, что вам нельзя доверять…»

Сделав глубокий вдох, я распрощалась с жизнью и постучала в директорский кабинет.

– Войдите, – прозвучал её статный голос.

– Ангелина Бенедиктовна… Добрый день.

– Олеся Викторовна? Что с вами?

Судя по всему, я была белее новогоднего снега.

– У меня возникла кое-какая сложность… – пролепетала я, словно разбившая окно семиклашка.

Директриса мрачно уставилась на моё лицо, сползла взглядом ниже, до самых босоножек и, сдвинув брови, снова посмотрела в глаза:

– Только не говорите, что вы увольняетесь.

– А… Нет, – я нервно усмехнулась и качнула головой, будто меня током шандарахнуло. – Ни в коем случае.

– Тогда в чём дело?

Гортань решила, что я справлюсь без неё, и начисто отказалась выполнять свою физиологическую функцию. В чём, собственно, сложно было её винить.

– Вот… – шепнула еле слышно и с виноватым видом протянула Ангелине справку из женской консультации.

Та пробежалась глазами по нескольким строчкам, ожидаемо тяжело вздохнула и потянулась за своими очками красивой кошачьей формы. Медленно нацепила их на хрупкий точёный нос и зыркнула на меня, но, к счастью, не уничтожила:

– Как давно вы в курсе?

– Три дня, – снова ответила шёпотом. – На выпускном я не знала…

– Подозреваю, что классное руководство вы теперь не потянете?

– Если только временно, пока не найдётся достойный кандидат.

Наступила тишина. Ангелина задумчиво смотрела на справку, мягко постукивая подушечками своих тонких сухих пальцев по поверхности стола. Её лицо ничего не выражало, а мысли, казалось, были далеко за пределами кабинета и гимназии. Я ждала вердикт ещё минуту, но в итоге не выдержала и наконец-то заговорила собственным голосом:

– Ангелина Бенедиктовна, я понимаю, я вас подвела. И для меня самой это всё неожиданно и даже, сказала бы, не совсем вовремя…

– Чушь.

Я запнулась от удивления.

– Вы в самом подходящем для материнства возрасте.

– Э… Да… Но моё обещание и обстоятельства…

– Всегда будут какие-то обстоятельства, моя дорогая. Это жизнь.

– Но вам снова придётся искать замену…

– Хлопотно, но не смертельно.

– Правда? – я не верила своим ушам. – И вы не сердитесь?

– А это что-то изменит? Вы передумаете рожать?

– Нет…

– Тогда зачем нам лишний бесполезный негатив?

– Спасибо, – от волнения не устояла на ногах и без сил рухнула на стул. – Я очень переживала…

– Правильно делали, – Ангелина всё ещё строго смотрела на меня. – Не расслабляйтесь, Олеся Викторовна. Беременность – это не болезнь. Спрос с вас останется прежним вплоть до ухода на больничный. И постарайтесь не злоупотреблять токсикозом.

– Хорошо…

– Можете идти.

Я вскочила на ноги и понеслась к двери.

– И да, Олеся Викторовна…

– Что?

– Пейте витамины. Вам действительно нельзя болеть, – на секунду во взгляде директрисы мне почудилась… забота?

«Нет, точно показалось!»

– Обязательно, Ангелина Бенедиктовна!

* * *

Демид

«Это всё, что вам нужно знать, Демид Алексеевич»

Я сидел в машине на подземной парковке и впивался взглядом в фотографию, которую нашёл в конверте, лежавшем под дворниками на лобовом стекле бэхи.

Ни имени отправителя, ни координат, ни телефона. Только кусочек бумаги с напечатанной короткой фразой.

– Какого хрена? Это невозможно. Она же говорила… Сука.

Я отшвырнул анонимку на пассажирское сиденье, завёл мотор и поехал в центр.

Мозг вскипал от осознания подставы. Пришло, откуда не ждали. Всё это время…

Я бешено сжимал руль и зло кусал губы, скрежеща зубами от праведного гнева. И от усмешки судьбы. Вот только, почему я? Жил себе спокойно, чётко шёл по плану, а в итоге выхватываю теперь…

Сам не понял, как оказался во дворе дома, где жили Женька и Света. Полгода прошло… А казалось, что целая жизнь.

Наудачу звякнул в домофон.

– Кто? – сквозь детские вопли раздался женский голос.

– Свет, это Макаров.

– Заходи.

С запозданием понял, что явился с пустыми руками, но лифт уже нёс меня вверх.

– Привет.

– Дядя Демид!!! Тя-тя!!! Ди-ид!!! – перепонки жалобно дёрнулись от пронзительного визга пятилетнего сына и двухлетней дочери моих друзей.

– Не снесите его! – хмыкнула Света, беспомощно глядя на бандитское нападение.

Я, облепленный снизу детьми, с трудом закрыл дверь и разулся, поочерёдно щекоча хохочущую мелюзгу. Они напару продолжали верещать на ультразвуке, и моя голова отвечала громким звоном, словно колокол.

– Вы меня оглушили… – обессиленно рухнул с ними в обнимку посреди коридора и, выхватив детскими острыми коленками в живот, болезненно застонал.

– Дядя Демид! А ты с подарками?! Да! Падааааки!!!

– Нет, разбойники… Простите, но подарки приедут через пару дней.

– Ну…

– Курьер всё ещё летит!

Две кислые мордашки в четыре глаза обиженно уставились на гостя-недотёпу.

– Ну простите. Обещаю, два дня – и подарочки будут у вас.

– Ладно…

Детвора понуро поплелась в свою комнату, а я наконец-то встал и посмотрел на вдову друга:

– Привет.

– Ну привет, – она вроде улыбалась, но в глазах ещё совсем явственно читалась тоска. – Какими судьбами?

– Не знаю… Проезжал мимо и решил заглянуть.

– Чай-кофе?

– Кофе.

– Пойдём, – Света направилась в сторону кухни и, поправив свой длинный рыжевато-русый хвост, потянулась за чашками к шкафу. – Ты, я смотрю, звезда новостей.

– Да не особо уж и звезда…

– Поэтому как сквозь землю провалился последние полтора месяца?

Говорить о моих злоключениях хотелось меньше всего на свете, и я пропустил её вопрос мимо ушей.

– Как ты?

Чашка в её руках дёрнулась, и я в последний момент поймал её на лету. В памяти на долю секунды вспыхнуло смазанное ощущение дежавю, но я снова посмотрел на Свету:

– Как справляешься?

– Ты всерьёз думаешь, что я справляюсь? – она достала из стеклянной колбы капсулу и сунула её в кофемашину.

– Легче не становится?

– По квартире бегают две его мини-копии. Я при всём своём желании не могу отвлечься от мыслей о нём. Только когда оставляю детей с няней или бабушками на пару часов…

– Мне жаль.

Света забавно скривилась и достала вторую капсулу.

– Сашка расписался с Любой. Ты в курсе?

– Чего???

– Две недели назад.

– А… Нет, я не знал. Просто расписался? Без свадьбы?

– Ага. Вроде, чтобы меня не расстраивать и не заставлять приходить на торжество.

– Ну… Логично. Наверное. Это они так сказали?

– Почти, – Света кинула в свою чашку кубик сахара и медленно размешала ароматный кофе. – Или просто сэкономили. Сейчас, чтобы красиво жениться, нужно несколько лямов.

Я почувствовал, что окончательно выпал из жизни всех своих друзей, и меня накрыли скрипучие угрызения совести:

– Свет, прости.

– За что?

– Что пропал. Сейчас всё уляжется немного, и я буду чаще заглядывать.

– Зачем, Макаров? – её тонкие брови саркастично изогнулись.

– Ну как же…

– Нет, Демид, правда. Зачем? Притащить детям очередные дорогие игрушки, о которых они забудут через полчаса, и спросить, как я себя чувствую?

Я смотрел на неё и не знал, что ответить, чтобы не выглядеть идиотом. Ведь и правда, в чём смысл?

– Торжественно снимаю с тебя эту обязанность, – Света улыбнулась в чашку. – Мне ты и так уже помог, чем мог. Хотя… Сейчас буду вступать в наследство. Если поможешь с управлением Женькиными финансами, буду благодарна.

– Да. Конечно помогу. Я же обещал.

– Приходи на Новый год в костюме Деда Мороза и заглядывай на их дни рождения. А в остальном я сама.

Света отвернулась к окну, но я успел заметить её красные глаза.

– Я чувствую себя виноватым.

– Вот уж тем более. Приезжать из чувства вины точно не нужно. Оно никому из нас не поможет и Женьку с того света не вернёт. Лучше займись своей жизнью и своими проблемами. Твоя жена, на минуточку, – госизменница. А на самом тебе висит куча не совсем законных активов.

– Не напоминай… – я допил кофе и тяжко вздохнул. – Хорошо. Ты права. Не буду мозолить тебе глаза лишний раз.

Света молча кивнула.

– Но если вдруг что – звони обязательно.

– Тебе первому, Макаров.

Я встал из-за стола, и на лице Светы засияло вселенское облегчение. Для неё я был неприятным ходячим воспоминанием о муже. Поэтому она и намекнула. Нет, в открытую попросила не маячить рядом с ней слишком часто. Понял, не дурак. Да и мало ли, вдруг ещё встретит новую любовь, а тут какой-то левый чел нахаживает. При мысли о «новой любви» вместо Женьки ощутил тягостные неприятные мурашки.

– Дядя Демид!!! Это тебе! – от неожиданности я вздрогнул. – Мы сами нарисовали! Вот, смотри, – маленькая пацанячья ладошка уверенно и быстро перемещалась по альбомному листу: – Это мама. Это мы рядом. Вот тут папа, – я до боли закусил нижнюю губу при виде пышного кривого серого облака, откуда улыбался Женька. – А вот ты, – чуть поодаль на горизонте стояла моя машина, и в ней маячила моя голова. – Нравится?

– Да… Очень. Все так похожи…

– Это от нас подарок!

– Спасибо, – я взял лист в руки и сквозь сжатую гортань улыбнулся малышне.

И правда, две мелкие копии Женьки. Они стояли рядом, пританцовывая. Довольные собой и моей реакцией.

– Ладно, мне пора. Но вы, – ткнул пальцем в детские животы, – будьте дома и ждите курьера!

– Быстрее бы!

Мы со Светой сухо попрощались. Я сел в машину, положил детский рисунок поверх конверта и погнал в офис. Нужно было основательно добить вопрос из утренней анонимки. Но не тут-то было.

Через несколько кварталов на очередном перекрёстке мне в окно аккуратно стукнул мотоциклист на чёрной «Хонде»:

– Демид Алексеевич, следуйте…

– Теперь-то что?!..

– Приказ.

Слишком рано. Все мои козыри ещё только начали вырисовываться в красивый узор… Я хотел нагрянуть к отцу через неделю-две, чтобы выступить перед ним в роли гениального фактчекера. Но конкретно сейчас был не готов сливать информацию, которую не успел досконально проверить.

Нехотя включил поворотник и с тяжёлыми мыслями направился следом за мотоциклом и обогнавшим меня «Геликом».

* * *

– И после этого ты смеешь утверждать, что ничего не знал и ни к чему не готовился?!! – отец орал так, что пойди у него кровь носом, я бы не удивился.

– Ты же сам мне угрожал. Естественно, у меня возникли опасения. А что такого?

– Не опасения у тебя возникли, гадёныш! А план действий! Надоумить эту идиотку залететь не от того и параллельно перенести капиталы клиентов в другие страны!

– А зачем тебе капиталы моих клиентов? – я старался снова выглядеть равнодушным, но внутри гоготал от смеха. Не зря сутками не спал, перетаскивая чужие богатства на зарубежные биржи и перекладывая в фонды.

– За шкафом!!!

– Ты хотел привести в исполнение свои угрозы, да? Что ж, сожалею. И ничем уже не могу помочь.

– Я тебя всё равно уничтожу, гадёныш. Не через клиентов, так напрямую, – отец завис надо мной с пунцовым от бешенства лицом. – Ты меня предал! Я такое не прощаю!

– Дай мне три-четыре дня, папуль. И я расскажу, кто тебя на самом деле предал. И тогда мои манипуляции клиентскими миллионами покажутся тебе детскими шалостями.

– С чего я должен теперь тебе верить?!

– Можешь не верить. Но уничтожишь меня – и никогда не узнаешь всей правды.

Президент помедлил с минуту. Прям видно было, как у него под кожей бурлил скандал.

– Имя.

– Нееет, я не буду сливать непроверенные данные.

– Два дня, Демид.

– Не уверен… (3303c)

– Я сказал, два!!! Не придёшь сам – тебя притащит охрана.

– Всё как обычно…

– И только попробуй схитрить или обмануть меня. Я отправлю запросы на экстрадицию и твоих клиентов, и их капиталов. А кто взбрыкнёт – тех вообще…