Глава 38

Олеся

Я вышла из женской консультации после первого скрининга в лёгкой нервозности. На УЗИ уже была не маленькая горошинка, а полноценное тельце с ручками, ножками и головкой. Несколько минут рассматривала распечатку, сидя в машине, пока не зазвонил телефон:

– Жданова, ну ты как? Я переживаю же!

– Привет, Лен. Сказали, что всё в норме. Взяли кровь на генетику.

– На синдром Макарова? – прыснула Плотникова.

– А-ха-ха! Шутки за двести.

– Ну а что? Вдруг у тебя там развивается такой же наглый красавчик при бабле? – Лена была в своём репертуаре. – От невест отбоя не будет! Кстати, не сказали, мальчик или девочка?

– Ещё не видно.

– А ты кого больше хочешь?

Я задумалась. До этого момента особо и не загонялась вопросом пола.

– Не знаю… Лишь бы здоровый ребёнок. И чтобы прошло всё гладко.

– Жданова, ты чего? Откуда страх в твоём голосе? Конечно же всё будет отлично!

– Только не говори, что уже по картам проверила.

– Нет! Без разрешения расклады не делаю. Макарову хоть позвони.

– Зачем?

– Мне кажется, он должен быть в курсе процесса. Всё-таки он отец. И старается.

– Ладно.

Но вместо этого я отправила ему короткое сообщение:

– Привет. Была на УЗИ, всё нормально.

Потом, немного поколебавшись, сфотографировала снимок и отправила его следом. Демид перезвонил мгновенно:

– Он уже такой большой?!

– Десять сантиметров.

– А… Просто на снимке кажется… Прикольно. И руки-ноги уже.

Я не удержалась от смешка:

– Там всё уже есть. И внутренние органы, и конечности, и даже голова.

– Ну хватит стебаться. Не каждый день такое увидишь… А пол уже известен?

– Нет. Скажут на следующем УЗИ.

– Ясно… Слушай, а это… – Демид кашлянул. – Ты… Ты имя будешь сама выбирать? Или можно поучаствовать?

«Началось…» – я подняла глаза и задумчиво засмотрелась на неторопливый транспортный поток.

– Не знаю. Присылай варианты. Если что-то понравится, выберу.

– Спасибо.

– Но может и ничего не приглянуться. Не обольщайся.

– Само собой.

– Ладно, мне пора.

– Конечно. Ты на машине?

– Да.

– И как тебе? Нормально едет? Рулится?

– Да, всё отлично. Спасибо.

– Хорошо.

* * *

Первое сентября началось лёгким моросящим дождиком, но к началу торжественной линейки тучи разбежались, и я наслаждалась тёплыми лучами солнца, стоя рядом со своим десятым классом в ожидании вступительной речи директора.

Ангелина прошла позади учеников, мимолётно погладив меня по спине и мило подмигнув. Я не смогла не улыбнуться ей в ответ, испытывая искреннюю благодарность за её отношение ко мне. Пока она говорила с невысокой сцены об очередном учебном годе, представляла новых учителей и озвучивала шикарную статистику по поступлению наших выпускниц в вузы, я меланхолично разглядывала школьный двор, начинавшие желтеть берёзы, покрасневшие аккуратные канадские клёны, увешанные продолговатыми шишками голубые ели и… восторженную ухмылку на лице… Макарова в стильных солнцезащитных очках, стоявшего позади родителей и махавшего мне рукой, в которой покачивалась бессменная охапка белых тюльпанов.

– Тебе очень идёт это платье! – следом пришло от него сообщение.

Я закатила глаза и безнадёжно качнула головой.

– Ты вообще самая красивая классуха из всех, кого я видел за свою жизнь.

– Классуха?!

– Я любя, милая.

– Макаров, зачем ты приехал?

– Поздравить с началом года.

Ангелину на сцене сменила глава родительского комитета. Я попыталась вслушаться в смысл её речи, но продолжала чувствовать на себе взгляд Демида. Следом слово взяла завуч в компании некоей дамы из министерства образования. И всё это время мои скулы румянились под визуальной атакой Макарова.

– Я скучаю.

Скрипнув зубами, сжала губы и снова негодующе посмотрела на него, почти вслепую набрав ответ:

– Не с кем вино пить?

– Да. Потеря потерь. Особенно когда настаёт момент обниматься.

– Демид, хватит.

– Зеленоглазка, вернись ко мне. Я мудак, но хочу исправиться.

– Мудака с меня достаточно. Исправишься – поговорим.

– О, у нас прогресс? Ты больше не говоришь «нет»?

– Но и ты пока всё ещё мудак.

– Давай поговорим. Я хочу тебе всё объяснить.

– Я пока не готова к разговорам.

– Только к подарочкам? – в конце белозубо улыбалась рожица эмоджи.

Чуть не выругавшись, я посмотрела на Демида и демонстративно убрала телефон в сумку, не посчитав нужным отвечать. Он стащил с носа очки и виновато склонил голову набок, криво улыбнувшись. Я отвернулась к сцене и до самого конца линейки больше не реагировала на его присутствие.

Потом я со своими девочками прошла в класс, где мы на протяжении часа обсуждали план на учебный год. Я предупредила их, что зимой наше недолгое сотрудничество прервётся, но я всё же постараюсь проявить к ним максимум заботы.

В честь первого сентября вечером у нас был запланирован поход в театр имени Ермоловой на премьерный спектакль «Дубровский» в новом прочтении от молодого, но уже активно обсуждаемого режиссёра. Я напомнила им о времени, проследила за тем, чтобы все мои подопечные вернулись к родителям и сопровождающим, и с охапкой букетов побрела к своей машине.

На моё счастье Макаров больше нигде не мелькал. А белые тюльпаны покоились у меня на капоте. Прихватив и их, я сложила все цветы на заднее сиденье и отправилась домой, чтобы немного передохнуть перед спектаклем.

* * *

Демид

Я дебил. Интуиция подсказывала, что после обнадёживающего «поговорим» нужно было выдержать паузу и закрепить успех. Но по-идиотски пошутить – это ведь святое… Олеся обиделась и сделала вид, что перестала меня замечать.

Я проторчал на грёбаной линейке до самого конца, с трудом выдерживая на себе тяжеленный взгляд седой ведьмы, этой железобетонной директорши, и понял, что идти следом за Олесей в здание школы было слишком опасно для здоровья.

Пройдя вдоль ограждения, я нашёл машину зеленоглазки и положил букет на лобовое стекло в призрачной надежде, что его не сопрут до её возвращения. Глянул внутрь, улыбнулся. На зеркале заднего вида висел милый ароматизатор в виде рожицы Шекспира. На заднем сиденье лежал аккуратно сложенный клетчатый плед, а рядом с ним – пакет из магазина брендового нижнего белья. Я зажмурился, сморщив нос. Жутко хотелось прикоснуться к Олесе. Заобнимать её, надышаться запахом её кожи и волос. Я скучал по ней на уровне всех органов чувств. Даже представить себе не мог, что какая-либо женщина в мире была способна вот так лишить меня покоя, влезть под кожу и вышибить мозги. А потом по моей же вине оказаться такой недосягаемой…

* * *

Олеся

После душа я долго рассматривала себя в зеркале. Тело стремительно менялось. Свою скромную двоечку я в жизни не представляла увеличившейся настолько. Нет слов, выглядела «беременная» грудь крайне аппетитно.

Кожа даже внешне казалась значительно мягче. И на ощупь тоже стала другой.

Живот. Я повернулась боком. Выпрямилась. Кажется, даже несмотря на небольшой срок, было видно. Совсем немного. Чуть ниже пупка. Я приложила ладони и прислушалась к собственным ощущениям. Где-то внутри меня росла новая жизнь, пока очень тихо и незаметно.

Я неуверенно улыбнулась сама себе: правильно ли я поступила? Да. Несомненно. Было ли мне страшно за будущее? Теперь, когда Макаров знал о малыше, уже не очень. Было ли мне страшно за процесс беременности и надвигавшиеся роды? До чёртиков… Жизнь уже никогда не станет прежней. Я не стану прежней. Перспективка назревала сложная. Пытаться быть счастливой в одиночестве. Ждать встречи с новой любовью. Простить Демида?

Я всерьёз задумывалась о том, чтобы всё-таки выслушать его дурацкие доводы. Но вот так взять и с лёгкостью предать себя, свою душевную боль после его свинского поведения?

С трудом выдохнув через рот, я пресекла все мысли о Макарове и сосредоточилась на внешнем виде. Высушила волосы, немного подкрасилась, нанесла увлажняющий крем на грудь, живот и бёдра.

Вернувшись в спальню, увидела пропущенный звонок от Демида и ещё одно сообщение:

– Зеленоглазка, прости, я неудачно пошутил утром. Очень надеюсь, что ты не вернулась к стадии «нет, нет и нет». Давай поужинаем?

«Вот же упорный…» – я усмехнулась, устав удивляться целеустремлённости Демида.

– Не вернулась. Но ужинать не хочу.

– И на том спасибо! – в конце ответа сияло сердечко.

«Ох, Макаров… Ты своим упрямством до Луны докопаешься. Но и я вот так просто не сдамся. Потрудись как следует. Напрягись хоть разок в наших отношениях. Может быть, я тебя и прощу. Но тебе придётся приложить немало усилий!» – с этой мыслью я довольно усмехнулась, упаковала себя в платье и поехала наслаждаться театром.

* * *

Демид

Дни сменялись неделями. Сентябрь и октябрь были позади, а между мной и Олесей всё ещё зияла трещина. Она писала мне после каждого приёма у врача. Я исправно накидывал ей кэш. Интересовался здоровьем её мамы. Поздравил её с Днём рождения и Днём учителя. Успел даже понаблюдать за округлившимся животиком. И вроде бы основная масса негатива была позади. Но говорить по существу она упорно отказывалась, и это уже откровенно подбешивало. Я не знал, что она задумала, но подозревал, что весь сыр-бор придётся на момент после родов. Оставалось надеяться, что гормоны материнства вправят ей мозг, и Олеся наконец-то прислушается к голосу разума.

Я уныло клацал по клавиатуре ноутбука, сидя в своём офисе. За окном буйствовал классический ноябрьский ливень с налётом суицидальной депрессии. Меня клонило в сон, хотя до конца рабочего дня было ещё четыре часа.

Я ждал сообщения от Олеси после второго скрининга. Два списка имён для мальчиков и девочек ждали своего звёздного часа, как и очередное предложение встретиться без лишних глаз и наконец-то уже поговорить по душам. Но вместо сообщения вдруг высветился входящий звонок.

– Зеленоглазка? Как всё прошло?

Голос Олеси прозвучал на грани страха и истерики:

– Демид, пожалуйста… Приезжай. Они хотят прервать беременность!.. Пожалуйста, забери меня отсюда! Мне так страшно…

– Еду.