Глава 39
Демид
Уже спустя двадцать минут я нёсся по коридору больницы в поисках Олеси. В висках долбился пульс, затылок горел от нервозности. Наконец я заметил нужный мне номер кабинета и макушку зеленоглазки, выглядывающей меня в толпе посетителей.
– Что случилось?! – я не успел приблизиться к ней, как она вцепилась в мою руку, второй ладонью стирая с лица слёзы. – Что они сказали?
– Забери меня отсюда…
Крепко обняв её, тут же почувствовал, как Олесю трясло от истерики.
– Тише. Тише, милая. Дыши.
– Молодой человек! – раздалось за спиной.
Я резко обернулся. На меня почему-то очень зло таращилась какая-то тётка под полтос, утянутая в маловатый ей белый халат.
– Уймите свою барышню!
– Вы кто? – я инстинктивно прикрыл собой «свою барышню» подальше от этой дамочки, которая с первого взгляда нравилась мне даже меньше, чем Олесина директорша.
– Я врач! И пытаюсь спасти неразумную женщину от самоубийства!
– Не спасти, а довести! – всхлипнула Олеся.
– Так, стоп! – в попытках противостоять панике, я медленно выдохнул. – А теперь всё с самого начала. Что? Тут? Произошло?
– У вашей барышни стремительно развивающийся гестоз! И если продолжать тут бесполезные разговоры, вы не то что без ребёнка, но и без жены останетесь! Что за блажь такая?! Любой ценой пойти против врачебных протоколов! Ещё нарожаете! А то, глядишь, и этого выходите.
Я смотрел на врача, как на непонятное противоестественное существо. Она говорила страшные вещи таким тоном, будто это не о чьих-то жизнях вопрос, а о списке покупок.
– Что за гестоз? Что это?
– Демид, у меня нет его, – шепнула Олеся. – Она ошибается…
– Преэклампсия беременных! Как раз аккурат к третьему триместру. Плацентарная недостаточность. Вам так сильно умереть хочется?! У вас белок в моче шкалит!
– Прекратите ор!!! – рыкнул я на тётку, не понимая и половины её слов.
На нас уже откровенно пялились со всех сторон. Беременные женщины со страхом обнимали свои животы, другие врачи закатывали глаза. Весь этот театр заставлял меня беситься посильнее, чем фокусы моего папаши.
– Вам к операции нужно готовиться, – буркнула врачиха.
– Непременно! – я огрызнулся. – Вернёмся минут через десять, – под её негодующим взглядом я увёл Олесю в конец коридора, где на моё счастье оказалась дверь на пустующую лестницу.
– Вам туда нельзя!
– Без вас разберёмся!
Я крепко сжал ледяную ладонь моей зеленоглазки, и мы спустились на один пролёт к небольшому окну с широким подоконником.
– Посмотри на меня.
Олеся шмыгнула носом и подняла заплаканные глаза.
– Подыши. Медленно и глубоко.
– Демид, пож…
– Тихо. Дыши. Просто дыши. Я с тобой. Мы вместе. Никто к тебе со скальпелем близко не подойдёт. Дыши. Дыши, милая.
Она послушно замолчала и начала медленно дышать. Я сжимал её пальцы, стараясь успокоить, хотя сам был на нервяке. Олеся закрыла глаза, и я, не удержавшись, снова крепко обнял её. Она больше не дрожала. И я прессом почувствовал её небольшой животик. Будто током ударило…
– А теперь спокойно расскажи, что за чушь несла эта тётка? Она ведёт твою беременность?
– Нет. Моя заболела, эта заменяет, – Олеся качнула головой, и её шикарные густые волосы рассыпались по плечам. – Я не знаю, с чего вдруг она решила, что у меня гестоз. Но даже если… – она напряжённо вздохнула, но не поддалась только-только отпустившей её истерике. – Демид, это можно контролировать. Меня можно положить на сохранение. Довести беременность хотя бы… Хотя бы до тридцати двух недель. Или даже тридцати четырёх. Двадцать три недели – это слишком мало! Это огромный риск, Демид. У нас будет букет диагнозов… И это уже не жизнь. А выживание. Только не так!
– Тогда почему она разоралась на весь коридор? Я не понимаю… – я действительно не понимал логики происходящего.
– Она радеет за статистику. Неудачных беременностей – множество! Ей всё равно, что дальше будет с ребёнком. А за снижение смертности рожениц они тут все борются до последнего. Пожалуйста, давай уедем. Найдём нормального врача… Демид, я прошу! Если малыш для тебя действительно что-то значит, пожалуйста, увези меня! Помоги… – и тут Олесю снова прорвало. Слёзы градом лились по её щекам, а пальцы мёртвой хваткой цеплялись за рукав моей рубашки.
Я растёр переносицу и, прижав зеленоглазку к себе, тупо уставился в окно. Ливень поутих, но вид был ужасный. Серое небо, серый город, серая земля.
– Ты уверена, что всё не так смертельно, как она утверждает?
– Да, – прошептала Олеся в моё плечо. – У гестоза целый список явных симптомов. У меня ничего этого не было… Ну не может он развиться за одно мгновение!
– Хорошо. Если ты уверена, то давай попробуем, – в этот момент я, конечно, понимал, что вообще-то Олеся ни разу не врач и вполне могла ошибаться. Но жизненный опыт подсказывал: иногда лучше перепроверить, чем рубить с плеча. – Нас ведь отсюда выпустят? Или мы пленники, пока чего-нибудь не подпишем?
– Нужно как минимум забрать мою карту… – в глазах Олеси вспыхнул ужас.
– Если нужно – заберём. Не бойся, – я задорно подмигнул ей и потащил обратно на этаж.
Постучал в кабинет, дождался недовольного «войдите» и заглянул внутрь:
– Мы хотим подтвердить диагноз в другой больнице. Пожалуйста, отдайте карту.
– Да вы и доехать можете не успеть! – тётка снова завела свою шарманку.
– Под мою ответственность.
– А вы вообще кто? – она прищурилась сквозь свои очки.
– Отец ребёнка.
– Вы муж?
– Нет.
– Юридически вы никто тут! И подписывать ничего не имеете права!
– Значит подпишу я сама, – Олеся выглянула из-за моего плеча.
– Да вы, барышня, не в себе!
– Несите заявление и без лишних комментариев, – её попытки вывести нас обоих на эмоции уже порядком мне опостылели.
– Кто вы такой, чтобы мне указывать в МОЁМ КАБИНЕТЕ?!
Терпению пришёл конец, и я процедил:
– Я – Макаров Демид Алексеевич, – зыркнул на неё максимально красноречиво и вывернул паспорт. – Сами догадаетесь, кто мой отец? Или попросите помощь зала?
Лицо врача резко побледнело. Она молча подошла к высокому шкафу, трясущимися руками выудила из ящика тонкую папку, оттуда – бланк заявления:
– Очень зря.
– Разберёмся, – я пропустил Олесю внутрь. Она быстро вчиталась в текст, вписала свои инициалы, данные паспорта и в конце поставила небольшую округлую подпись.
Врач протянула ей карту, продолжая с опаской поглядывать на меня.
– Поехали.
Зеленоглазка вскочила на ноги и пулей унеслась из кабинета.
– Никогда не думала, что ты так в открытую пользуешься своим родством…
– Я делаю это впервые, – равнодушно пожал плечами, глядя на часы. И это была чистая правда.
* * *
Олеся
После двух часов истерики чувствовать ладонью спокойное тепло Демида – было неописуемо. Как только он приехал, я сразу поняла, что всё уже не так страшно… И теперь, когда мы быстро шли к выходу из больницы, я, кажется, вообще не касалась ногами пола, летела следом за ним на крыльях.
– Куда мы поедем?
– Пока не знаю, – он открыл мне дверь машины и помог сесть. – Знакомых гинекологов у меня нет. Но есть знакомые рожавшие.
Я пристегнулась и закрыла глаза, медленно дыша. Живот был каменный, матка сжималась в тонусе каждые несколько минут… Сквозь дыхание прислушивалась к звонкам Макарова. Но по голосу и контексту с отчаянием понимала: все его знакомые рожали где-то за пределами страны. И с каждым следующим разговором настроение Демида становилось всё хуже.
– Даниил, добрый день. Не сильно отвлекаю? Да вот… Ищу толкового врача в нашей необъятной столице, и что-то как-то никто не может подсказать. Да. Нужен гинеколог. Кто-то, кто ведёт сложные случаи беременности, – Демид снова взял меня за руку, и я открыла глаза, немного расслабившись. – Да, вдруг среди ваших клиентов есть такие? Или… Уточните? О, спасибо. Нужно… Нужно сейчас. К сожалению, срочно. Ага, я как обычно, простите. Да, жду.
– Кто это?
– Мой адвокат, – Макаров выдавил из себя улыбку, которую я, судя по всему, должна была счесть уверенной. Но он тоже нервничал. И всё равно, рядом с ним мне было намного легче.
Через несколько минут ему прислали сообщение с нужным номером. Коротко описав проблему врачу, мы получили приглашение тут же приехать на осмотр.
Всю дорогу до известной частной клиники Демид сосредоточенно молчал. Я бездумно смотрела в окно, считая минуты. Спазмы случались всё реже, но тревога меня упорно не отпускала, заставляя уже сомневаться в своей правоте, хотя я доверяла собственным ощущениям.
Через полчаса мы вошли в пятиэтажное здание и оба одновременно прищурились от яркого света в просторном холле. Девушка на ресепшн приветливо улыбнулась и проводила нас к нужному кабинету.
За большим белым столом сидел мужчина лет пятидесяти приятной располагающей наружности.
– Добрый вечер, Виктор Сергеевич. Мы вам звонили, – разговор начал Демид.
– Здравствуйте, Демид Алексеевич, – тот приподнялся и протянул ладонь для рукопожатия. – Рассказывайте, что и как.
– Это моя… – Макаров на секунду замялся, глядя на меня. – Моя девушка. Олеся. Мы примерно на середине срока, и сегодня в больнице нам озвучили очень неприятный диагноз. Ге… гестоз.
– Олеся, прилягте. Я вас осмотрю.
Я разулась и буквально рухнула на кушетку, подняв футболку. Почувствовала на себе взгляд Демида и расслабилась.
Виктор Сергеевич провёл осмотр, стараясь позитивно комментировать каждое своё действие. Я улыбалась, но отвечала с трудом. Макаров молчал.
– Давайте обменную карту, посмотрим, как шла беременность до сегодняшнего дня.
Доктор несколько минут задумчиво листал записи, странно хмурясь и почёсывая подбородок. Мы с Демидом подозрительно переглядывались.
– Вы говорили, что всё было хорошо…
– Ну да.
– Но по анализам я вижу обратное, – возразил Виктор Сергеевич. – Оксана, вы уверены?
– Я Олеся, – смущённо поправила его оговорку. – Конечно уверена. Я видела все результаты и референсные значения…
Но гинеколог нахмурился ещё сильнее, закрыл карту и уставился на её подпись.
– Тут написано, что вы Оксана. Оксана Жданова. Кому верить?
– В смысле? – я непонимающе уставилась на него в ответ. – Вы думаете, я забыла, как меня зовут?
Тот молча сунул карту обратно мне в руки. Я вчиталась в строки титульного листа и растерянно пискнула:
– Это не моя…
– А анализы?
Пролистав стопку вклеенных бланков, я ещё более растерянно прошептала:
– Это всё не моё… Она перепутала… Перепутала карты!
– Чего?! – выдохнул Демид.
– Это же не моя врач. Заменяющая. Видимо, она невнимательно прочла имя на карте… Боже… Боже…
В кабинете раздался ироничный смех доктора.
* * *
Демид
В этот момент я с титаническим трудом удержался от смачного ругательства и заставил себя сделать глубокий вдох.
– Ты хочешь сказать, что эта коза втирала нам чужой диагноз?!
– Кажется, да… – Олеся закрыла лицо ладонями, но я заметил слёзы облегчения, брызнувшие из её глаз.
– Вот же с…
– Я подозреваю, – вовремя перебил меня врач, – что всё-таки есть смысл госпитализировать вас, ОЛЕСЯ, хотя бы на неделю.
– Зачем?
– Вы несколько часов находились в сильном стрессе. Давайте-ка мы вас оформим в стационар, прокапаем успокоительное. Утром пересдадите анализы. Повторим скрининг. И когда убедимся в том, что с вами всё в порядке, выпишем вас спокойно донашивать.
– А мне можете чего-нибудь прокапать успокоительного? – хмыкнул я, чувствуя нарастающую дрожь в руках. – Я, знаете, тоже понервничал…
И Олеся, и врач рассмеялись в ответ.
– Конечно, Демид Алексеевич. Будущих отцов мы бережём особенно тщательно. Можем разместить вас в семейной палате.
Я вопросительно посмотрел на зеленоглазку. Та кивнула.
– Да, давайте. Прямо сейчас?
– А чего тянуть?
– Нет, подождите! – Олеся схватила меня за локоть. – Я-то, конечно, не Оксана. Но нужно предупредить врачей, что случилась ошибка. Настоящая Оксана Жданова может действительно нуждаться в помощи!
Я представил себе, как вернусь к той вредной тётке… Ей впору бы иск влепить за врачебную ошибку, чуть не стоившую нам здорового ребёнка.
– Да. Ты права. Я съезжу.
– Заодно заберёте правильную карту, – подсказал Виктор Сергеевич.
– Если не убью эту… – я сжал кулаки от бешенства.
– Олеся, проходите на ресепшн, вас оформят за пару минут и проводят в палату. А я зайду к вам перед капельницей.
– Спасибо!
Мы вышли в коридор и, не сговариваясь, крепко обнялись, с облегчением выдохнули и оба тихо рассмеялись.
– Это жесть…
– Я думала, умру от страха…
– Не смей.
Я вгляделся в её лицо. Олеся продолжала улыбаться.
– Ты молодец, что позвонила мне.
– Спасибо, что сразу приехал… И поверил не ей…
– Ты звучала убедительнее.
– Можешь заехать ко мне домой после больницы? Там недалеко… А то я даже без зубной щётки.
– Конечно. Напиши мне, что нужно. Я всё привезу.
Олеся неловко потёрла висок:
– Моя машина осталась там же…
– Я отгоню.
Оставив её на ресепшне, я всю дорогу уговаривал себя не убивать злостную тётку. Это было сложно. Пальцы всё ещё покалывало от нервов. Всю спину ломило… Я испугался. По-настоящему. Испугался потерять то, что едва-едва получил шанс вернуть.
На этот раз коридоры больницы уже были полупустыми. Я пихнул плечом дверь и, сдерживаясь из последних сил, молча швырнул карту на стол врачихе.
– Вы перепутали пациенток!
– Ч-что? – снова это бледное лицо.
– Я дико горю желанием засудить вас, БАРЫШНЯ. И сделаю это обязательно и с большой оглаской, если с беременностью моей ОЛЕСИ, – я ткнул пальцем в имя «Оксана», – что-то пойдёт не по плану. Ясно?!
– Ясно…
– А теперь отдайте мне правильную карту. И молитесь, чтобы этот стресс обошёлся без последствий!
– Простите, пожалуйста… Сегодня было так много пациенток…
– Вы осознаёте, чем всё могло обернуться?! Вы чуть не прервали нормальную беременность!
– Поверьте… Этого бы не случилось. Перед операцией всё перепроверяют… Ошибка бы вскрылась… Вовремя… Простите, Бога ради… – эта драконша вдруг совсем скукожилась от ужаса, и мне на мгновение стало её жаль.
Но я молча забрал нужные документы и не стал продолжать теперь уже не имевший смысла разговор.
Вернув машину Олеси под окна Дома писателей, я зашёл в её квартиру, сверился с небольшим списком вещей и пояснениями, где что лежало. Нервяк уже отпустил, и я спокойно собрал всё необходимое за десять минут. Вызвал такси обратно к чёртовой больнице, где оставил свою тачку, и уже был готов выйти на вечернюю улицу, как в дверь позвонили.
«Очень вовремя…» – я сунул руки в пиджак, прихватил пакет и щёлкнул замком.
– Опачки… Макаров?!
– А вы кто?