Глава 12. Антон

Из разговора с Полиной я понимаю только одно — нас развела чья-то чертовски хитроумно сплетённая ложь. И плевать я хотел, что прошло четыре года. Я планировал докопаться до правды, чего бы она мне ни стоила. А когда я найду виноватого, то непременно заставлю заплатить за это.

Браслет…

Сидя в номере, я думаю, что за браслет могла увидеть Полина у меня в кармане, но мыслей нет. Я не покупал никаких браслетов. И любовниц у меня не было. Воспоминания о прошлом медленно затягивают.

Новая секретарша, Нинэль, вела себя как серая мышка, и я подумал, что она идеально подойдёт на эту должность. Она находилась на испытательном сроке и отработала у нас всего пару недель. Однажды она вошла в кабинет с пустыми руками и приблизилась к столу.

Я понятия не имел, чего она хочет, и даже спросил у неё, но она смотрела мне в глаза, словно была под какими-то препаратами, а затем быстро расстегнула пуговицы на блузке, растрепала свои волосы и, широко раздвинув ноги, уселась на столешницу.

Отреагировать я не успел, потому что дверь открылась, и я увидел счастливое лицо Поли, мгновенно ставшее мрачным. Нинэль будто бы делала всё по приказу, потому что она плавно перебралась мне на колени, пока я не оттолкнул её и не закричал.

Полина уже выскочила из кабинета и мчалась к парковке. Я боялся, что не успею догнать её, что она натворит глупости, а потом долго ползал на коленях и просил поверить мне.

Как назло, в кабинете даже камеры не работали в тот момент, и я не мог доказать свою правоту и то, что говорю жене правду.

Неудивительно, что, когда Нинэль появилась на пороге нашей квартиры, Поля поверила её словам. Я не смог предъявить никаких доказательств о том, что не изменял ей, а слов было мало… Мы с Полиной начали отношения не с того… И только моя вина в том, что она не стала говорить со мной и сбежала.

Снова погружаюсь в воспоминания, но на этот раз мелькают кадры нашего сближения с Полиной.

— Вы пожелали, чтобы я стала вашей личной секретаршей, но почему? — спросила Полина, с улыбкой глядя на меня.

Я сидел в своём кресле, закинув ногу на ногу и наблюдал за девушкой, которая очаровала меня с самого первого взгляда. Увидев её на улице, около офисного здания, я всю ночь жалел, что не взял её номер телефона, а когда узнал, что счастье близко, что эта девушка работает буквально бок о бок со мной, то окончательно слетел с катушек.

— Потому что влюбился, как мальчишка, увидев вчера?.. — спросил я, скорее всего, у самого себя, а Полина покраснела и смущённо опустила голову.

— У вас ведь есть невеста, — пролепетала она, прикусывая нижнюю губу.

— Но любовницы же пока нет… — ответил я, продолжая пожирать её взглядом.

Я не верил, что любовь может вспыхнуть в одно мгновение. И наверное, я вёл себя как последняя скотина в тот момент, потому что в глазах Полины мелькнуло разочарование, но она согласилась стать моей любовницей, пусть и не сразу… Пусть и любовницей я называл её, чтобы проверить, потому что со своей невестой расстался в тот же вечер, когда впервые столкнулся с Полей. Вот только я никогда не говорил ей об этом. Это стало небольшим секретом. Когда я убедился, что по уши влюбился, и что она отвечает мне взаимностью, я предложил ей стать моей женщиной и сообщил, что с невестой порвал. В какой именно момент я не уточнял. Возможно, Полина думала, что на самом деле я способен на измену, что был помолвлен с другой, когда спал с ней… Быть может, именно это стало катализатором её побега от меня… Ей хватило всего одной искорки, чтобы вспыхнуть.

Я потираю виски и тяжело вздыхаю. Не могу всё же вспомнить, о каком браслете говорила Полина. Что такого она могла найти у меня в кармане? Все украшения, который я покупал, я дарил ей одной, но среди них, кажется, не было браслетов. И тут я вспоминаю ещё кое-что.

Четыре с половиной года назад мама попросила отдать её браслет из дорогущих синих камней — чёрт, забыл их название, — в ремонт.

— Застёжка сломалась. У тебя недалеко от дома есть хорошая мастерская. Ты отвези его туда, а как починят заберёшь и вернёшь мне. Будет лишний повод к матери заглянуть, а то со своей Полиной ты совсем от меня отстранился…

Это была эксклюзивная работа, сделанная на заказ. Кажется, отец дарил тот браслет матери на первую годовщину свадьбы… И она слишком сильно ценила эту вещь. Такого украшения не могло быть больше ни у кого. Но почему Полина уверена, что на запястье Нинэль был точно такой же браслет? Такого просто не могло быть… Или всё же могло?

Я думаю о том, что мама никогда не любила Полю. Между ними с момента знакомства пробежала чёрная кошка, в буквальном смысле этого слова. Откуда она взялась в ресторане я понятия не имею, но она пробежала под столом, словно проводя черту — разделяя маму и Полину. Я никогда не верил в приметы, но теперь склонен довериться чему угодно.

Если мама смогла пойти на подобную низость, чтобы разлучить меня с Полиной, я неуверен, что прощу её когда-то, и я мысленно прошу всех возможных богов, чтобы это оказалась нелепая ошибка… Хочу поговорить с Полиной и выяснить, о каком конкретно браслете она говорила, но уже поздно, и она, наверное, сейчас находится рядом со своим Цербером в кровати. Стискиваю зубы до появления скрежета и шумно выдыхаю всё, что скопилось в лёгких, думая о том, что сейчас к моей любимой может прижиматься другой. Я лежу на кровати, готовый прямо в эту секунду пойти в их номер, забрать Полину и послать нахрен её мужика, но так нельзя. Она не простит меня. Поля сама должна решить, хочет вернуться ко мне или нет.

Сам не замечаю, как проваливаюсь в сон. Веки просто тяжелеют, а тело потихонечку расслабляется. Мне хорошо, потому что во сне ко мне приходит Полина, прижимается ко мне и шепчет: «Я всегда буду рядом».

А утром я слышу негромкий стук в дверь. Сердце начинает бешено биться в груди, потому что я понимаю, что ко мне пришла женщина… И судя по неуверенному касанию костяшек пальцев к дверному полотну, я знаю, кто это.

Полина всё же решила поговорить со мной?

Открываю дверь, и глаза мгновенно лезут из орбит, потому что передо мной стоит Вероника и улыбается. Так и хочется крикнуть, чтобы перестала корчить из себя идиотку, ведь я знаю цену её фальшивым улыбочкам. Едва сдерживаю в себе этот порыв, потому что Вероника совсем невиновата в том, что я надеялся встретиться с Полей. Почему я был так уверен, что она решила вернуться ко мне? И почему в эту секунду готов сделать вид, словно не знаю Веронику? Почему я теперь её считаю лживой дрянью, хотя несколько недель назад всеми фибрами души ненавидел свою бывшую? Я больше напоминаю самому себе женщину-истеричку, и от этого становится крайне неприятно.

— Тош, я не смогла оставить тебя одного в такой праздник. Новый год всё-таки. В общем, я бросила всё и решила приехать к тебе. Говорят, с кем Новый год встретишь…

— Прекращай умничать! У меня голова болит. И в следующий раз предупреждай по телефону, если решишь заявиться сюда, потому что я мог находиться в номере не один.

— С бабой, что ли? — начинает дуться Вероника.

— Даже с двумя, — отвечаю я и отхожу к бару, чтобы попить минералки.

— Отлично пошутил, ничего не скажешь…

Веронике позволяю пройти, но пока я не решил, что с ней делать дальше. Ну не выставлять же мне её на улицу? К тому же она может неплохо помочь мне, например, заставить Полину ревновать. Не только мне кусать локти ночами от мыслей — спит она или кувыркается со своим нынешним. На мгновение ко мне снова возвращается смесь гремучей ревности с обидой. Хочу пойти в их номер и разобраться с Кириллом: заставить его понять, что он на чужой территории, и что моя женщина скучает по мне точно так же, как и я по ней. А она скучает. Об этом кричит всё её тело, когда мы остаёмся наедине.

— Котя, что это за номер такой тупой? — спрашивает Вероника. — Что это за спальные места такие? Как мы будем делать на такой кровати детей?

— Детей? — спрашиваю я.

— Ну я образно говорю. Я соскучилась по тебе и да, хочу, чтобы ты прямо сейчас подчинил меня себе и вдавил в матрас. Как тебе такая идея? М?

Я с отвращением морщусь и отрицательно мотаю головой. Тоже мне подобрала определение: «вдавил в матрас»… Могла бы напрямую сказать, что хочет секса, уж я-то знаю, что у неё язык без костей. Сейчас я желаю только одну женщину, и я больше чем уверен, что она тоже хочет быть со мной. Вот только как быть с её мужем и ребёнком, я пока не решил. Возможно, малышка единственная преграда из-за которой я пока не рванул туда. Мне не хочется портить психику ребёнка. Всё должно произойти как-то иначе. Полина сама должна принять решение вернуться и обсудить всё с дочерью.

— Тосик, ты серьёзно сейчас? У тебя тут с кем-то что-то было? — выпучивает глаза Вероника.

— Не устраивай драмы! Я тебе не обещал хранить верность. И знаешь, ты зря примчалась сюда. Лучше бы веселилась с друзьями, потому что я не планирую развлекать тебя.

С этими словами я ухожу в душ, чувствуя себя последней скотиной. Стоило Полине снова появиться в моей жизни, и я готов растоптать настоящее. Я же планировал жениться на Веронике… А сейчас понимаю, что просто пытался замазать этой пустышкой огромную дыру в своей душе. Вот только не помогло ни капли — прорвало плотину, и теперь меня терзает на части и тянет туда, где находится женщина, которая нужна мне.

Моя женщина…

Я вспоминаю о том, что вот-вот начнётся праздник для детей, на который Полина непременно придёт вместе со своей дочерью. Сердце судорожно сжимается в груди, и я спешу смыть с себя гель для душа, которым успел намылиться, обтираюсь полотенцем, а затем выхожу в комнату и начинаю спешно одеваться.

— Ты куда собираешься? Не хочешь поговорить со мной? — причитает Вероника.

— На детский утренник иду, смотреть представление Деда Мороза. Вряд ли тебя это заинтересует! — огрызаюсь я.

— Ну почему же? Я совсем не против, если Дед Мороз будет танцевать стриптиз, — хихикает Вероника.

Я закатываю глаза и отрицательно мотаю головой. Не хочу сейчас ругаться с ней и выяснять отношения. Если так хочет пойти на детский праздник, пускай… Будет полезно, если Полина поревнует немного. Возможно, это подтолкнёт её к возвращению ко мне… Или я просто слишком уверен в себе и в том, что «мы» всё ещё существуем?

Мы оказываемся в актовом зале, посреди которого стоит огромная наряженная ёлка. За столиками с детскими угощениями сидят родители со своими малышами. Яркие огни гирлянд сверкают не только на ёлке, но и на окнах. Весь зал переливается разными цветами, и я вспоминаю наш первый Новый год с Полиной. Мы нарядили живую ёлку, которую купили у какого-то бомжа, потому что Поля пожалела его. Огни ярко мерцали, украшая зелёную гостью, которая поначалу казалась мне не самым удачным выбором. Мы с Полиной обнимались и пили шампанское… Мы целовались и утопали друг в друге… И это был лучший Новый год в моей жизни.

Взглядом нахожу её, и сердце пробивает мощный удар, потому что маленькая принцесса, сидящая на её коленях, так сильно похожа на свою очаровательную мамочку.

Иномирянин что-то рассказывает девушке, которую я ещё не видел. Кто она? Их подружка? Или его родственница? Судя по её взгляду, нацеленному на него, я отметаю последнюю мысль. Она же сидит и мечтает, чтобы Кирилл раздел её, смотрит такими влюблёнными глазками, что только дурак не поймёт её истинные чувства. А Иномирянин или дурак, или изменяет Поле.

— Тосик, я думала ты пошутил! Что это за фигня?! — тянет меня за рукав и морщится Вероника.

Я отдёргиваю руку и с гневом смотрю на женщину. Хочу рыкнуть, что я не шутил, но на сцену выходит дед Мороз, и свет приглушается. Я намерен подсесть за столик Полины и познакомиться с её дочерью. Хочу лишний раз напомнить бывшей о себе и понять — сможет ли ребёнок принять меня.

— Это же она! — шумно выдыхает Вероника, наверное, проследив взглядом до точки, на которую я уставился. — Но как ты нашёл её? Как узнал о ребёнке?

— О ребёнке? — переспрашиваю я, а дыхание почему-то становится прерывистым, и сердце заходится в груди.

— Что ты имеешь в виду, Вероника? Что я должен был узнать о ребёнке?

Вероника смотрит мне в глаза, как побитая собака и скулит что-то себе под нос, а я готов душу из неё вытряхнуть прямо здесь и сейчас, чтобы сказала правду. Неужели эта чудесная малышка моя дочь?

— Пусти! Иы делаешь мне больно! Псих! — с обидой в голосе бросает Вероника и одёргивает руку. Замечаю, что я и правда переборщил с силой и пытаюсь взять под контроль собственные эмоции. Мы держимся в стороне, почти у входа, и пока удаётся оставаться незамеченными. Ну, по крайней мере, Поля и Иномирянин вовсю увлечены праздником и не смотрят на нас.

Чтобы не портить детям праздник, я вытаскиваю Веронику за локоть из актового зала и толкаю к стене.

— Ну же! Что тебе известно о ребёнке? Говори! Я знаю, что ты только и мечтала избавиться от Полины! Ты сама же столько раз порывалась прыгнуть в мою койку, что воспользовавшись моментом моей уязвимости легко сделала это. Порадовалась? А теперь давай, рассказывай мне всё по порядку!

— Да что тут можно говорить по порядку? — кричит Вероника и шмыгает носом. — Нечего рассказывать. Твоя мама показывала ведь тебе расследование детектива, которого она нанимала, чтобы проследить за Полиной! Фотографии, на которых изображена твоя бывшая жёнушка в постели с любовником… Твоя мама просто не хотела ранить тебя ещё сильнее. Она продолжала следить за Полиной и знала, что она родила от того мужика ребёнка. Вот и вся правда! Она поделилась этим грузом со мной, потому что ей тяжело было носить всё это в себе. Твоя бывшая нагуляла пузо и родила ребёнка, вот и сбежала, чтобы ты не прознал про измену и не закопал её вместе с этим выродком.

Рука поднимается, чтобы дать Веронике хорошую пощёчину, и я едва удерживаю в себе этот порыв. Как она смеет так говорить о Полине, а самое главное о ребёнке? Эта девочка совсем ни в чём не виновата, а те фотографии… Теперь я больше чем уверен, что это была подделка. Ведь хорошего эксперта мне посоветовала именно Вероника… И он мог сказать неправду, а я поверил, что снимки подлинные. Поверил и не стал искать Полину.

Вспоминаю тот вечер, когда Поля исчезла. Я сразу же рванул к её родителям вместе с этой проклятой запиской, но её мама показала мне сообщение, в котором Полина признаётся, что уезжает из города и пока не скажет куда, даже им, чтобы не передали информацию мне. Сразу же от них я помчался к матери и попытался выведать всё, что известно ей, а она лишь опустила голову и достала из стола конверт. Я смотрел на фотографии, на которых моя женщина ласкает другого в номере отеля. Снимки были сделаны через окно с сильным увеличением и разглядеть можно было только до боли знакомые черты лица… В ту секунду я не верил собственным глазам, считал, что это грамотная обработка с помощью графического редактора, но через пару дней эксперт подтвердил, что снимки подлинные. Это была она — Полина. Тогда я сдался и прекратил попытки найти её и заглянуть в глаза. Я подумал о том, что она слишком просто согласилась стать моей любовницей. Я считал, что всё это было из-за химии, которой мы оба не могли противиться, которая вспыхивала между нами, стоило нам оказаться наедине… Но в свете случившихся событий подумалось, что это был просто холодный расчёт. А когда пришло уведомление о том, что Поля подала на развод и не претендовала на раздел имущества, я был в замешательстве. Тогда начал думать, что она достаточно накопила, чтобы уехать с любовничком, или что он богаче меня. Но я даже не допускал мысли, что нас просто пытались развести. И сделали это настолько грамотно, что мы оба остались в дураках и упустили целых четыре года.

Я зло смотрю на Веронику и сжимаю руки в кулаки.

— Те фотографии не были настоящими. Это подделка, которую умельцы состряпали в графическом редакторе, не иначе, — зло рычу я, буравя взглядом Веронику.

— Эксперт тебе всё сказал, Антон… А дальше — ты вправе верить ему или нет… И ещё… — на секунду я замечаю, как в глазах Вероники застывают слёзы. Она смотрит на меня и пыхтит несколько секунд. — Ты не дорожишь теми, кто тебя на самом деле любит, Антон. Подумай об этом, потому что я не игрушка и не буду прыгать перед тобой на задних лапках и ждать, когда ты меня снова вспомнишь.

Вероника уходит, а я стою и думаю над теми снимками. На них невозможно было разглядеть лица мужчины, только полуобнажённые фотографии Полины, обнимающей и целующей его. И я на все сто уверен после разговора с Полей, что измены не было, а фото сфабриковали. Но тогда пазл смешивается. Сколько лет той девочке? Годика три, не меньше… И я ни за что не поверю теперь, что Полина могла моментально вычеркнуть меня из своей жизни и провести ночь с кем-то другим.

Значит ли это?..

Я стою, глядя на снег, идущий за окном, и опираюсь на подоконник ладонями.

Быть такого не может! Она бы не утаила от меня самого главного! Вены стягиваются, и я чувствую, что движение крови в них замедляется. Конечности начинают холодеть. Выводы, лезущие в голову, сводят меня с ума. Если Полина скрыла от меня тот факт, что у меня есть дочь…

Челюсти стискиваются.

Слышу знакомый голос и кошусь в его сторону.

— Кирилл, совсем необязательно провожать меня до номера из-за одного случая! — говорит та самая девушка, что сидела с ними за столом, а Иномирянин идёт рядом с ней быстрым шагом.

— Не надо со мной спорить, Лена! — цедит он сквозь зубы.

Значит, Лена…

— Ты бы лучше с Полиной и Евой побыл, ну, а если к ней приставать начнут? — не унимается девица.

— Боже! К ней не начнут. Поля опытнее тебя и она с ребёнком. Кроме того, я вернусь быстро. Да и там пьяных нет, только семейные, а вот по коридорам всякие шастают.

Я застываю, провожая их взглядом. Кажется, что я превращаюсь в статую, залитую бетоном, потому что не могу сдвинуться с места, а на глаза наворачиваются слёзы.

— А как мы назовём нашу дочку, раз уж речь зашла об именах детей, — спросил я у Поли, когда мы загорали на пляже во время свадебного путешествия.

— Дочь? Ммм… Не знаю… Может Олеся?

— А давай Ева? Очень красивое имя… Но если ты хочешь Олеся…

— Давай Ева, — улыбнулась Поля и поцеловала меня в уголок губ. — Имя на самом деле невероятно красивое.

Единственный человек, который сможет прямо сейчас дать мне ответы на все вопросы — Полина, и в эту секунду она находится в зале с дочерью, которая может быть моей…

Думаю об этом, и ярость захлёстывает все остальные чувства.

Если на четыре года Полина лишила меня дочери, не знаю, смогу ли простить её… Но в одном я уверен точно — ребёнок будет знать своего отца, чтобы там не надумала себе Полина.