Глава 13. Полина

Наверное, меня никогда не перестанут удивлять шуточки друзей Кирилла. Вроде бы взрослые люди, но подослать аниматора в форме охраны и начать говорить, что его хотят арестовать… Это как-то глупо выглядело. Я до чёртиков перепугалась и ненароком подумала, что он ходил ночью на разборки с Антоном… Какие только мысли не успели прийти в голову, пока я не услышала о том, что всё это просто глупый розыгрыш, а Кирилл потом не объяснил, что вступился за Лену в баре.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Антон выполнил своё обещание избавиться от Кирилла, потому что это были не его разборки.

Я наблюдаю за тем, как дочка играет с другими детьми и аниматорами и выполняет различные задания, за которые щедрый Дедушка награждает подарками, и вдруг ощущаю знакомый запах, касающийся носовых пазух. По телу проходится ток. Я думала, что забыла Антона, но обманывала саму себя, потому что никогда не переставала думать о бывшем муже. Даже в постели с Кириллом часто ловила себя на мысли, что представляю не его.

Горячее дыхание обжигает, потому что он подошёл слишком близко со спины, и я пытаюсь успокоиться. Не оборачиваюсь, делая вид, что не заметила его, но когда Антон кладёт одну руку мне на талию и притягивает к себе, я вынуждена развернуться и высвободиться из его объятий. Повсюду могут находиться друзья Кирилла, и я не хочу ставить его в неловкое положение.

— Ты решил преследовать меня вечность? — спрашиваю я, глядя на Антона, но замечаю, что его взор устремлён совсем не на меня.

Он смотрит на Еву и улыбается ей уголками губ, а дочь замирает, отвлекается от своих занятий и глядит на него. Она словно почувствовала родственную душу и дарит Антону искреннюю улыбку, так повторяющую ту, которая сейчас теплится на его губах.

Меня начинает трясти, и я думаю… Думаю, но в голову ничего не идёт. Как он мог узнать о Еве? И знает ли теперь правду?

— Когда ты планировала сказать мне о ней? Ты же собиралась однажды признаться, да, Поля? — спрашивает Антон ледяным тоном, не сводя с малышки взгляд, и я понимаю, что больше не могу врать.

Я так сильно устала жить во лжи с того самого дня, как сбежала от него… С того момента, как узнала, что беременна.

— Полин, у тебя, наверное, цикл сбился из-за нервов, связанных с разводом, — как сейчас, прозвучал в голове голос матери.

Я нервничала и не сразу заметила задержку. Только получив развод, я поняла, что уже второй месяц у меня нет менструации. Цикл сбился, и мама предположила, что всё это от нервов. Вот только я не спешила пить травы, которые советовала мама для нормализации душевного равновесия. Я купила тест в аптеке и сделала его.

Руки тряслись, когда я увидела результат, а по щекам лились слёзы. Мне нужно было поговорить с Антоном: следовало сказать ему правду. Он должен был знать, что не только Нинэль ждёт ребёнка от него… И я набрала его номер.

— Слушаю, — мелодичный женский голос ударил по вискам.

Наверное, это была она… Не знаю, кто тогда ответил, но внутри всё оборвалось. Ледяная стужа заполнила моё сердце, и я сбросила звонок. Я поклялась себе, что Антон никогда не узнает правды. Он с другой… И наверное, счастлив, если даже не пытался связаться со мной во время бракоразводного процесса. Я испугалась, что он просто попытается отнять у меня малыша и будет растить с ней, с той другой, которая ответила на звонок. А я останусь одна… Именно тогда я стала активно двигаться к мечте открыть свою кофейню и заработать достаточно, чтобы в случае необходимости, если Антон всё-таки узнает о ребёнке, у меня тоже были свои козыри в рукаве и достаточно дохода.

— Чего ты хочешь от меня? — устало спрашиваю я, не отрицая того факта, что Ева его дочь.

Зря я попросила Кирилла прикрыть меня и убедить Антона, что Ева его. Дочь чувствует своего отца, и если он захочет, я не имею права мешать их общению. Отнять у меня малышку я не позволю. Я больше не та неуверенная в себе девушка, которая в каждой женщине, вьющейся около Антона, видела угрозу.

— Я хочу правды, Полина! Мне так надоело жить во лжи… Я четыре года питался ложью. Так открой мне глаза на истину. Ты сбежала, потому что была беременна от любовника, или Ева моя дочь?

Теперь Антон смотрит мне в глаза и ждёт, а я кусаю щёку изнутри и не могу выдавить из себя и слово. Ему неизвестна правда, и если я приму удар на себя, сказав, что обвинения были обоснованными, и я сбежала к любовнику, узнав о своей беременности, то разрублю этот узел. Антон уйдёт… Он навсегда исчезнет из моей жизни, и больше мы с Евой никогда не увидим его.

Я принимаю решение, как бы тяжело мне не было и набираю в лёгкие больше воздуха.

— Антон, Ева…

— О чём это вы тут беседуете? — прерывает нас голос Кирилла, и мы смотрим на него, а он с яростью разглядывает Антона и сжимает кулаки.

— Как же ты меня уже бесишь, Иномирянин! — рычит Антон и делает шаг вперёд, надвигаясь на Кирилла.

В животе всё сжимается от страха, и я думаю, как разрядить обстановку. Хватаю Антона за руку, вынуждая остановиться, и вижу, как взгляд Кирилла моментально прилипает к пальцам наших рук, которые мой бывший успевает переплести. Дыхание перехватывает, и я чувствую себя крайне нелепо, безуспешно пытаясь вытащить руку.

— Пожалуйста, не устраивайте скандал! Это детский праздник! Кирилл, я устала жить во лжи… Я так больше не могу! — честно признаюсь я.

— Ну тогда скажи ему, что изменяла со мной и, узнав о беременности, решилась уйти! — Кирилл смотрит мне прямо в глаза, которые начинает щипать от накатывающих слёз.

Антон резко отпускает мою руку. Две пары глаз внимательно смотрят на меня, ожидая ответ, и я понимаю, что от него зависит будущее и не только моё. Сейчас я поставлю точку в этом треугольнике. Если я подтвержу слова Кирилла, то Антон возненавидит меня и уйдёт, а если промолчу, то Кирилл не простит меня, ведь я сама попросила его помочь мне во лжи…

Я делаю глубокий вдох, чтобы дать ответ.

— Прости, Кирилл, — покачиваю головой я и чувствую, что слёзы вот-вот польются из глаз. Обида и злость на саму себя раскалённой лавой обжигают внутренности. — Я не должна была тебя во всё это впутывать…

Я перевожу взгляд на Антона и с вызовом смотрю на него. Больше не могу… Не получится закапывать в себе правду, которая рвётся наружу столько лет… Теперь я не боюсь своего бывшего. Мы с ним на равных, но у меня есть преимущество — я мать.

— Ева твоя дочь, но это ничего не значит, Антон… Поздно пытаться вернуться назад и исправить ошибки прошлого.

— Ничего не значит? Как ты смеешь так говорить? — рычит мой бывший, и Кирилл делает шаг вперёд, чтобы защитить меня, но я останавливаю его, встав между мужчинами.

Только я одна во всём виновата. И только мне расхлёбывать кашу, которую заварила и не уследила, как процесс готовки вышел из-под контроля.

— Антон, пожалуйста! Тебе нужно остыть и всё обдумать! Ты должен решить, чего ты хочешь. Если ты действительно будешь желать общаться с дочерью, я не встану между вами. Но я всё решила и выхожу замуж за Кирилла. Только не устраивай сцены, ради бога!

На губах Кирилла появляется торжествующая улыбка. Он приближается ко мне и обнимает со спины, а скулы на лице Антона напрягаются. Он несколько секунд смотрит на нас, готовый оторвать руки, прикасающиеся ко мне, а потом переводит взгляд на Еву.

— В одном ты права, Поля! Мне действительно нужно подумать! — шипит Антон. — Потому что сейчас я хочу только одного — разбить эту довольную рожу твоего хахаля.

— Смотри, как бы твоя не оказалась разбитой, — шикает Кирилл.

Антон словно не услышал угрозы в свой адрес продолжает:

— Я немного остыну, а потом мы поговорим. Без него. И решим, как быть дальше и как сообщить нашей дочери, что я её отец, потому что прятаться по кустикам я не собираюсь! И я буду навёрстывать всё время, которое потерял в общении с ней.

Антон разворачивается и уходит, а я снимаю руки Кирилла с себя и поворачиваюсь к нему лицом. Вот и встретили Новый год… Лучше бы мы не приезжали на эту проклятую базу. В одном есть плюс — я наконец-то избавилась от камня, который висел на шее и тянул ко дну.

— Почему ты решила раскрыться перед ним? — хмурится Кирилл. — Ты сама ведь попросила поддержать легенду о том, что…

— Не говори ничего, — мотаю головой я. — Понимаю, что попросила тебя об этом и очень жалею. Я не должна была втягивать тебя во всё это, а Ева… Она имеет право знать, кто её настоящий отец, как и он имеет право…

Я всхлипываю, не договорив свои слова.

Если бы тогда Антон ответил на мой звонок, то он бы знал, что у него есть дочь… Быть может, мы смогли выяснить всё раньше… А теперь поздно думать о том, что у нас могла сложиться счастливая семья. Она не сложилась. И глупо надеяться, что теперь всё будет иначе.

— Полина, скажи тогда и мне, только честно, чтобы у нас не осталось недоговорённостей в Новом году, к которому совсем скоро мы начнём готовиться… — Кирилл замолкает и смотрит мне в глаза. — Ты ещё испытываешь к нему что-то?

— Я… — открываю и закрываю рот.

Не знаю, что сказать, но между мной и Антоном осталась связь. Это глупо отрицать, потому что, когда он рядом, я начинаю сходить с ума.

— Я не знаю… — мотаю я головой и опускаю её. — Я запуталась. Прости… Если ты хочешь, мы с Евой уедем…

— Я не хочу этого! Как ты могла подумать? Я помогу тебе разобраться во всём и не оставлю тебя! — как безумец начинает шептать Кирилл и прижимает меня к себе.

— Мама! Я выиглала супел плиз! Ула! — кричит Ева, подойдя к нам.

Я с грустью улыбаюсь дочери, присаживаюсь на корточки рядом с ней и беру коробочку с подарком, которую она мне протягивает. Кажется, эта кукла из какого-то современного мультика, но мозг сейчас соображает слабо. Хочу пойти в номер и как следует отдохнуть. А ещё лучше — вернуться домой. Смогу ли я улыбаться друзьям Кирилла и ему самому и делать вид, что счастлива этим вечером?

— Ух ты! Ты супер крутая малышка! Наверное, Дед Мороз подарил ещё не все подарки?! — подмигивает Кирилл.

— Кила, это лучший подалок! Он такой классный! Смоли!

Кирилл хорошо ладит с Евой, и на секунду я думаю — правильно ли поступила, рассказав Антону правду. Но виноватой я себя больше не чувствую. Мне стало спокойно, словно я ступила на правильный путь впервые за эти годы.

— Пойдём в номер? Распакуем твою игрушку и посмотрим мультики про Новый год? — предлагаю я дочери.

— Посли сколее! — прыгает на месте она и широко улыбается, и от её улыбки на душе становится теплее.

— Вы идите, а я немного выпью… Что-то слишком много новостей сегодня, и я пока не знаю даже, как реагировать на них, — честно признаётся Кирилл.

— Я пойму, если ты передумаешь… — кошусь я на кольцо, которое он надел на мой палец вчера.

Поверить только… Вчера утром я думала, что жизнь начала налаживаться и представляла, какая полная семья у меня теперь будет, а сегодня всё перевернулось с ног на голову.

Кирилл ничего не отвечает. Он просто смотрит на нас с Евой несколько секунд, а потом выдавливает улыбку.

— Я могу проводить вас…

— Не стоит, с нами ничего не случится, — мотаю головой я, и он быстро соглашается.

Мне становится немного не по себе. Наверное, я привыкла к тому, что Кирилл постоянно ходит по пятам, и потому сейчас чувствую себя неловко, потому что он всё же остаётся и решает пойти в бар. Но я понимаю его. Сама на его месте поступила бы точно так же… Или, вообще сбежала бы, как в прошлый раз, с Антоном.

Когда Ева засыпает, я выхожу из номера, полная решимости поговорить с Антоном и расставить все точки: он должен знать, что я звонила тогда… Когда я вытащила его ключ из кармана, я запомнила, в каком номере он остановился. Мне нужно поговорить с ним, с глазу на глаз… Мы должны обсудить всё и на это есть около часа, пока Ева не начнёт ворочаться.

Подхожу к двери и стучу. Сердце начинает биться в учащённом ритме, едва слышу приближающиеся шаги. А когда дверь открывается, и взгляду предстаёт полуобнажённая девушка в чёрном прозрачном халатике, я могу выдавить из себя только одно:

— Ты!.. — шепчу я.

— Я, — отвечает Вероника и широко улыбается.