Глава 24. Кирилл

— Полина? Анатолий Степанович! — Я приближаюсь к таким родным людям, успевшим стать чужими в одно мгновение. Пожимаю руку отцу Поли и улыбаюсь ей самой.

Раньше я бы непременно заключил её в объятия, но не теперь, когда между нами пролегла громадная пропасть под названием «расставание», я не могу сделать этого… И мне больно от того, что когда-то тёплые отношения раскололись о неизбежность. У нас не было шанса на будущее изначально, но я активно отвергал эту мысль. И теперь наказан.

— Как дела на работе? — спрашивает у меня Анатолий Степанович, стараясь немного смягчить напряжение, повисшее между мной и Полиной.

— Всё хорошо! Спасибо большое! Вот как раз встреча была тут с самого утра по делу, — вежливо отвечаю я, хоть и понимаю, что на самом деле этот разговор никому не нужен. Это проявление дружелюбия, не более…

— Ну и хорошо, когда всё хорошо! — улыбается мужчина.

Я отвечаю лёгким кивком, а Анатолий Степанович начинает перетаптываться с ноги на ногу и поглядывает на дочь. Мы с Полиной не виделись с того самого дня, когда она поставила точку в наших отношения, сбежав и бросив меня с Леной перед боем курантов. И нам нужно поговорить, как людям, ведь не чужие друг другу. После помолвки завершать отношения по телефону это по-идиотски как-то.

— Ну я пойду в здание, посмотрю, как там дела проходят… — произносит Анатолий Степанович, виновато глядя на дочь, словно ждёт её одобрения того, чтобы оставить нас наедине.

— Конечно. Там Ильяс уже должен быть. Он будет руководить рабочими и введёт тебя в курс, — улыбается она отцу, а меня бьёт под дых звучание её голоса.

Когда-то она улыбалась мне и говорила вот так же искренне, без излишнего напряжения, которое теперь не оставляло нас ни на секунду. Анатолий Степанович снова пожимает мою руку и уходит. Он оставляет нас с Полиной наедине. Фактически мы не одни, конечно же, потому что по тротуару снуют люди, кто прогулочным шагом, а кто-то быстрым — спеша по делам. Вот только несмотря на это мне кажется, что мы с Полиной одни в целом мире. Пока. На несколько мгновений, спустя которые «нас» больше не будет.

Полина опускает голову и смотрит на землю, а я понимаю, что должен как-то сам начать разговор, но почему-то не могу. Наконец, собравшись с силами, я открываю рот.

— Я не виню тебя и не злюсь на то, что всё так вышло! — говорю я, и Поля поднимает взгляд.

— Правда? — осторожно спрашивает она, улыбаясь уголками губ.

— Да. Отчасти тут и без моей вины не обошлось. Я слишком многое просил от тебя, хотя прекрасно знал, как ты относишься к своему бывшему мужу. С самого начала следовало догадаться, что ты не разлюбила его.

— Это не то, что ты думаешь, — отрицательно мотает головой Поля.

— Тсс! Не надо! Не оправдывайся! Я же вижу, что ты всё ещё любишь его. Да и любила всегда. Просто я был слишком навязчивым. Не следовало мне так сильно давить на тебя и поторапливать. Я навязывался, хоть и видел, что ты просто позволяешь себя любить.

Полина открывает рот и снова закрывает его, подтверждая тем самым мои выводы. На душе противно, а кошки царапаются так, что мне начинает казаться, словно они на самом деле существуют, просто таились внутри до определённого времени, а теперь вот пытаются вырваться наружу.

— Он уже познакомился с Евой?

Я не знаю сам, зачем задаю этот вопрос. Наверное, ревную немного, ведь представлял девочку в роли своей дочери, думал, как однажды она назовёт меня отцом… На секунду я думаю о том, что Лена станет прекрасной матерью. Она так хорошо справлялась с Евой, и теперь скучает по девочке. Интересно, могли бы у нас с Леной быть дети?

Возвращаясь в реальность и отгоняя от себя мысли о Лене, я смотрю на Полину.

— Нет. Пока они не познакомились. У Антона какие-то дела, пока он не может приехать.

«Снова любовница?» — хочется спросить, но я решаю не лезть в это дело. Больше это не мои заботы. Полина сама решила простить его. Она поверила в его оправдания, которые могли быть и искренними. Вот только я не пойму никогда мужика, который легко отпустил любимую жену и не стал бороться за неё. Даже если у него не было любовницы, и он такой весь из себя белый плюшевый мишка, почему он допустил этот развод? Бесхребетный… Как, впрочем, и я сейчас… Вот только у него было преимущество — Полина безумно любила его, а меня не любит.

— Несмотря на то, что ты выбрала его, ты должна помнить, Поля, что я всегда рядом, и я готов в любую минуту подставить плечо. Ты ведь знаешь об этом, да? — слова даются с большим трудом, потому что в горле стынет ком и давит… Давит…

Мне хочется волком выть, прощаясь с женщиной, которую я уже видел своей женой. Я представлял, как Поля будет вынашивать моего ребёнка, какая большая и счастливая семья у нас будет, а теперь… Ничего этого не будет.

Ни-че-го…

— Спасибо, — шепчет Полина, и в её глазах застывают слёзы.

Она жалеет меня. Всегда жалела, пока я был одержим идеей сделать её своей. Потому и находилась рядом. Наверное, мы оба просто бежали от одиночества и находили друг в друге спасение, вот только каждый имел разное представление о совместном будущем.

Я смотрю на часы, потому что обещал маме заскочить к обеду. Сегодня мне нужно ещё и с Леной поговорить о случившемся, а у неё как раз выходной. И раз один гештальт закрыт, следует перейти к другому, пока не стало слишком поздно. Не знаю, что там Лена успела обо мне надумать, но я обязан поговорить с ней и попросить прощения за то, что сделал в ту ночь.

— Я пойду! Удачи тебе с открытием новой кофейни. Непременно забегу в неё, когда будет по пути!

— Спасибо! — отвечает Полина.

Она делает несмелый шаг вперёд и обнимает меня, негромко всхлипывая мне в шею, а у меня воздух из лёгких выбивает от этого.

Ну зачем нужно было обнимать меня, когда я мысленно дал себе указ, что не смею прикасаться к чужой женщине?

Полина отрывается от меня, словно забирает ещё и часть души следом за собой, вытягивает её, оставляя кровоточащую дыру. Только теперь я понимаю, что это точка в наших отношениях. Точка невозврата, которая разделяет нас на «до» и «после» появления её бывшего.

Я разворачиваюсь и ухожу, не желая оставаться рядом ни на секунду больше. Хватит. Я и без того измучил свою душу всеми этими терзаниями. Слишком долго издевался над ней и над собой. И пришла пора отпустить. Хотя я отпустил уже её, просто сердце пока не приняло всё полностью. Ей будет лучше рядом с тем, кого она любит… Если только этот гад не решит снова растоптать её сердце.

Я сажусь в машину и перевожу немного дух. Как это странно — ощущать внутри себя пустоту. Волком взвыть хочется, но это состояние быстро отпускает. Я думаю о словах Никиты о том, что был слишком одержим идеей сделать Полю своей. В этом и весь косяк. Перед глазами появляются события прошлого, тот момент, когда мы стали парой…

— Кирилл, я пока неуверена, что готова открыть своё сердце для кого-то, — помотала головой Полина. — Понимаешь, хоть мы с мужем и развелись, я любила его… Очень сильно. Неуверена, что смогу испытать это чувство снова. Кроме того, я всё ещё боюсь серьёзных отношений.

— Я заставлю тебя забыть его, Поля. Я подарю тебе свою теплоту и заботу. Обещаю, что ты даже не вспомнишь его. Твой бывший муж — прошлое, а я стану настоящим и будущим. Моей любви будет достаточно для того, чтобы доказать тебе, что счастье есть. Мы будем счастливы, Полина.

— Не знаю… Не хочу давать тебе ложные надежды. Ты мне нравишься. Очень. И мне хорошо с тобой, но ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь любви, быть рядом с женщиной, которую любишь, и которая будет любить тебя так же беззаветно.

— Всё дело в том, что женщина, которую я люблю, в эту секунду стоит передо мной, Поля!

Её глаза широко распахнулись в этот момент, а губы приоткрылись, но с них и звук не слетел. Полина стояла, смотрела на меня и не решалась ответить что-то.

Всё правильно… Она прямым текстом говорила, что не любит меня и вряд ли сможет полюбить, а я продолжал давить на больную мозоль… Пытался заставить её выбрать именно меня. И теперь расплачиваюсь за свои ошибки.

Я еду к маме, мысленно представляя себе встречу с Леной. Вот только не знаю, с чего всё начать, чтобы не сделать ей больно. Если она на самом деле влюблена в меня, будет непросто, ведь я запутался в собственных чувствах. Я сейчас не знаю даже, что именно испытываю к Полине. Умею ли я любить по-настоящему? Или просто живу, согласно своим безумным идеям?

Добравшись до дома мамы, я захожу и звоню в дверь. Открывает Лена, одетая в растянутую футболку до колен.

— Не знала, что ты придёшь! — лепечет она, пряча взгляд и краснея, точно школьница от комплимента. — Я думала, что это мама…

— А разве её нет дома? — хмурюсь я.

— Нет. Она уехала куда-то по делам, но должна скоро вернуться. Ты проходи… Может соорудить чай или кофе?

Голос Лены дрожит, и она старается не смотреть мне в глаза. Ведёт себя настолько отстранённо, что я сам себя ненавидеть начинаю. Это всё из-за меня. Я не замечал её чувств, и теперь поздно ставить точку там, где уже нарисовалось многоточие.

— Лен, нам надо поговорить… Скажи, ты любишь меня?

Она начинает кашлять, словно поперхнулась слюной от моего вопроса. Смотрит на меня перепуганными глазёнками, а я не знаю, как повести себя в этой ситуации. Не люблю я ходить вокруг да около и привык всё прямо говорить, в лоб. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на намёки. Мог бы и помягче, наверное, но уже как вышло. Ничего не получается поделать с собой.

— Люблю! — отвечает Лена, а потом хихикает. — Мы выросли вместе. Ну как я могу тебя не любить?

На мгновение наши взгляды пересекаются.

— Я не о том, Лен! Я ведь о другой любви спрашиваю… Понимаешь, твои слова на сцене, они затронули меня. Ты вела себя настолько искренне. Если ты меня на самом деле любишь, как парня, а не брата…

— То что тогда? — спрашивает она, не отрицая, что это правда.

— То мы во всём разберёмся, — повторяю я слова, сказанные ей в номере.

Пока ещё сам не решил, как именно… Я не могу поступить так же, как поступили со мной и подарить ей ложный шанс, но и полюбить её вряд ли получится. Неуверен, что, вообще, способен на это чувство. Может, у меня сердце каменное? Или просто неспособное любить по-настоящему, если я ушёл от Полины и не стал добиваться её взаимности.

— Да не в чем тут разбираться, Кирилл… Ты любишь Полину. Я не хочу становиться заменой для разбитого сердца. Не хочу, чтобы у нас вышло так же, как у вас с ней. Если она вдруг появится в твоей жизни, то ты так же сорвёшься и побежишь к ней на помощь… Точно так же, как и она побежала к своему бывшему… А меня ты бросишь зализывать раны. Замкнутый круг получается. Понимаешь? А я принимать в этом участие не хочу. Ты уж прости!

В глазах Лены застывают слёзы. Она разворачивается и убегает в комнату, а я чувствую себя последней мерзостью на земле, которой только можно быть. Такое ощущение, словно я падаль какая-то… Мерзкий слизняк, который пришёл и потоптался по хрупкому девичьему сердцу.

— Лена, подожди, — я спешу следом за ней, понимая, что просто нам точно не будет.