Глава 11

До Вары мы добрались уже на вторые сутки пути. Город был поменьше Лейвица, но — по первому впечатлению — уютнее.

Еще по дороге я успела расспросить спутников о том, где можно найти попутные караваны и разузнала примерные цены. Разумеется, я никому не рассказала о том, куда хочу дальше ехать, и спрашивала обо всех направлениях, вроде как ради интереса, заодно пополняла сведения о географии этого мира.

Выходило, что напрямую до Бравеля из Вары нам не добраться. Но эту новость я приняла даже с радостью, надеясь, что получится запутать следы еще больше. Интуиция буквально вопила о том, что опасность все еще близко. Никогда раньше такого не испытывала. Вернее, к интуиции, конечно, прислушивалась, но чтобы она вопила так сильно, еще не было.

Узнала я и о примерных ценах на проезд в разных караванах и подсчитала, что тех денег, что мне удалось заработать в артели, и тех, что буквально силой всучила нам Лианем, с лихвой хватало добраться до Бравеля и даже снять там на первое время комнату. Это радовало.

Осталось только хорошенько замести следы.

А потому, расставшись с доставившими нас в город караванщиками, мы первым делом отправились не в трактир, в котором можно было найти купцов, а в ближайшую подворотню. А там я достала специальный настой, который мы с Лианем варили специально для этих целей из кожуры каштана, и протерла им лицо. Противно — жуть! Его неровная осклизлая консистенция делала процесс нанесения до одури противным. Хорошо, не воняла. Пришлось подождать, пока масса высохнет, но своей цели я добилась — кожа из светлой и чистой превратилась в рябую маску, убавившую привлекательности и прибавившую мне десяток лишних лет. Складывалось впечатление, что все лицо покрыто родимыми пятнами так, что за ними самого лица не видно. Смыть эту «красоту» можно будет большим количеством воды или лосьоном, который мы тоже предусмотрительно сделали. Светлые волосы скрыты под платком, а вот голубые глаза никуда не денешь.

Лею тоже замаскировала. Ее волосы спрятать было невозможно — рыжие пружинки так и норовили вылезти из-под платка, но они уж слишком приметные, а потому мы с Лианем решили сделать малышку мальчиком и перед самым отъездом подстригли ей волосы. До семи лет в деревнях дети носят одинаковые штаны и рубахи, поэтому когда я сняла с девочки платок и надела ей на голову кепку местного покроя — из девочки Леи она стала мальчиком Леем.

— Ух ты! — она довольно улыбнулась. — Давно мечтала о такой! Только мальчишки не давали даже померить! — возмущалась она.

— Ничего, зато теперь можешь ее носить сколько душе угодно, — улыбнулась я, с нежностью разглядывая пацаненка, в которого она превратилась. — Но теперь ты мальчик Лей, — посуровела я. — Не забыла?

— Мама, я все помню! — насупилась она, но тут же засунула руки в карманы широких штанишек и улыбнулась. — Пошли!

Из подворотни вышли уже не миловидная молоденькая девушка за руку с маленькой девочкой, а рябая молодуха с озорным мальчишкой в лихо напяленной кепке.

В трактире мы без труда нашли караван до следующего города и уже на следующее утро наш путь продолжился. Мы сменили еще два каравана, прежде чем прибыли в Каров, находящийся в трех днях пути от Бравеля. Можно было бы добраться до этого города более прямым маршрутом, но мне была важна не быстрота передвижения. Наверное, пересмотрела шпионских боевиков в свое время. Однако по мере того, как мы отдалялись все дальше, моя тревога утихала, а интуиция твердила, что я все делаю верно.

В Карове мы задержались дольше, чем в других городах — нам нужна была передышка. К тому же, я решила смыть с себя опостылевшую маску и вернуть Лее ее девчачий статус. Отсюда мы отправимся в Бравель, в город, где я собиралась осесть. И в караване вполне могли встретиться люди, с которыми и в городе придется сталкиваться. И чтобы не шокировать их нашим перевоплощением потом, лучше вернуть себе наши «шкурки» уже сейчас.

***

Постоялый двор или, как здесь говорят, трактир с номерами, в котором мы остановились по рекомендации попутчика, был небольшим и уютным.

— Госпожа Кульезе, — обратилась я к хозяйке, которая вышла оглядеть полупустой зал — время завтрака уже прошло, а обед еще нескоро, — не могли бы вы помочь советом?

Моложавая женщина чуть за сорок в белоснежном чепце странного покроя, не скрывавшем шею и высокий лоб женщины, окинула меня взглядом и вежливо улыбнулась:

— Чем я могу вам помочь?

— Я хочу купить готовое платье.

Вся одежда в городах шилась на заказ или покупалась в виде заготовки в ателье, где нужно было ждать несколько дней, чтобы ее дошили по фигуре. У меня не было столько денег, чтобы купить новое платье, и ждать, пока его пошьют, тоже возможности не было. Нужно скорее добираться до места и искать возможность заработать. Я неуверенно себя чувствовала, глядя, как утекают сбережения. Но переодеться все же было нужно. Деревенское платье поистрепалось за две недели пути, и я походила на нищенку, и такой разве что подаяние могут дать, но не взять на работу. Да и кажется мне, что прикупить одежду здесь будет дешевле, чем в столице провинции.

Живот у меня рос медленно, но я остро ощущала жизнь, которая во мне росла, наполняла счастьем и ответственностью. Хотелось что-то делать, чтобы обрести почву под ногами.

— Готовое... — задумчиво протянула женщина. — Разве что...

— Госпожа Кульезе! — внезапно прибежала из подсобных помещений бледная и испуганная служанка. — Там. там. Я не хоте-е-ела-а-а. — и разрыдалась.

Хозяйка поняла, что разговаривать с плачущей девицей бесполезно, и направилась вглубь помещений, таща девушку за собой. А я с любопытством шла следом. Пройдя через кухню, где на нас заинтересованно оглянулась толстая кухарка и мальчишка, который сноровисто чистил овощи, мы вышли на задний двор и завернули направо.

Холодный ветер тут же коснулся плеч, и я поежилась, втягивая голову в плечи. Октябрь здесь считался ветреным, но климат был мягкий и зимы не очень снежными и холодными.

За поворотом обнаружился зеленеющий огород! Чего там только ни росло! Даже огурцы с помидорами. И это в то время, когда холодная осень уже вступала в свои права!

— Что ты натворила, мерзавка! — выдохнула хозяйка. — Что ты сделала с артефактом?! Отвечай, я тебе говорю! — тряхнула она рыдающую девушку.

— Не зна-а-аю-ю-ю! Я только хотела его попра-а-а-ави-и-ить, а он щелкнул и отключился -а-а!

Оглядевшись, я увидела железный штырь, вкопанный в землю, навершие которого представляло собой две подвижные полусферы с какими-то закорючками, выгравированными на них.

— Дура! Кто тебя просил лезть?! Ты знаешь, сколько стоит этот артефакт?! — женщина подошла к нему, но оглянулась и тут же переключилась на другое. — А овощи? Ты подумала, что из-за его неисправности здесь все замерзнет?! А мои любимые гортензии?!

— причитала хозяйка, хватаясь за сердце.

Я подошла к штырю и поняла, что эти закорючки — руны. В памяти всплыло воспоминание, как Аника, в тело которой я попала, сидела за столом в классной комнате, и высокий седоусый мужчина рассказывал ей значения рун и их применение. Воспоминание было смазанным, но толкование самих рун всплывало в памяти очень четко. И сейчас я увидела, что служанка нечаянно сместила верхнюю часть и разъединила рунную вязь, то есть выключила прибор. Я протянула руку и вернула все в нужное положение. Что может быть проще — «вкл» и «выкл»? Только потом до меня дошло, что я могла сделать только хуже. Озноб пробежал по спине. Но над грядками пронесся теплый ветерок, и я ощутила, как меня окутало тепло.

Госпожи Кульезе удивленно на меня посмотрела:

— Ты его починила? — ее голос был полон удивления.

— Он просто был выключен. Вот, поворачиваете навершие сюда, и он работает. А сюда — выключается, — показала я.

— Этот старый лис, артефактор, сказал, что работа с прибором крайне сложна и требует специальной подготовки. И я. как дура, зову его к нам каждую весну и осень, плачу кучу денег просто за то, чтобы он повернул эту штучку?! — она уперла руки в бока и зло уставилась на артефакт.

Эм...

— Покажи-ка мне еще раз, как его включать и выключать, — подошла ко мне женщина.

— Вот, смотрите. — и я снова показала, как нужно сдвигать навершие.

— А ты откуда это знаешь? — с подозрение глянула на меня женщина.

Действительно. И что ей ответить? Не помню? Девушек с отбитой памятью не так много, чтобы оставлять за собой такой след.

— Видела однажды в лавке, как артефактор демонстрировал товар. Только, скорее всего, вы зря обвиняете вашего. Такой артефакт как минимум раз в год нужно подзаряжать магической энергией.

Женщина задумалась.

— Ну ладно, я еще с этим старым ослом разберусь. В любом случае он меня надул. Ведь заряжать его во время выключения не нужно? — Я кивнула и порадовалась, что кровожадный взгляд прищуренных женских глаз направлен не на меня. — Так что ты там хотела у меня узнать? — переключилась она на другую тему и поманила за собой в дом, сделав страшное лицо служанке и указав рукой с вытянутым указательным пальцем на требовавшие прополки грядки.

Служанка вздрогнула и бросилась выполнять задание, а мы вернулись в трактир.

— Агала, сделай нам взвар, мы тут присядем, — пригласила меня хозяйка за небольшой столик в углу кухни, явно предназначенный для перекусов персонала. — Так зачем тебе платье?

— Ну как это?.. — Я даже растерялась. — Мой наряд истрепался и не подходит для города, да и вообще.

— Ну-да, ну-да. — задумчиво оглядела она меня. — А ты хочешь остаться в городе? — перешла она на «ты».

— Планирую.

— Тогда что-нибудь приличное можно найти на барахолке Герарда. Но я могу замолвить за тебя словечко перед одной модисткой, и она сошьет платье в течение дня-двух.

— Было бы замечательно. Только сколько это будет стоить?

— Зависит от ткани, но не волнуйся, я попрошу, чтобы она не задирала цену.

— И у меня есть платье из очень хорошей дорогой ткани, кому я могу его продать? - решила я спросить и об этом.

Хозяйка трактира снова окинула меня оценивающим взглядом, но спрашивать ничего не стала.

— Предложи Герарду на барахолке. Может, он тогда тебе что-то поприличнее подберет, а моя модистка подгонит по размеру. — Перед нами поставили взвар, я отхлебнула горячий ягодный напиток и зажмурилась от удовольствия. Надо будет и Лее такой заказать. — Кстати, ты уже думала, куда будешь устраиваться на работу? По глазам вижу, что еще нет. Так вот, я могу взять тебя к себе. Сама видишь, найти расторопных и сообразительных слуг та еще забота, а ты не промах.

— С-спасибо, — не ожидала я такого предложения. — Я обязательно подумаю.

Госпожа Кульезе хмыкнула и, сославшись на дела, оставила меня допивать взвар.

А может, и правда здесь остаться? Чем Каров отличается от Бравеля? Только тем, что у меня есть письма к родственникам Лианем, которые с большой вероятностью могут послать меня куда подальше. А здесь уже и работу предлагают. Не об этом я, конечно, мечтала, но лиха беда начала.

Может, еще что-то вспомню из магических штучек. Я ведь своей магией еще толком не пользовалась. Лианем показывала парочку знахарских приемов, которые я без труда переняла, но это не то. Да и хочется узнать хоть немного о самозащите! Знай я, когда на меня напали два деревенских увальня, хоть какой-нибудь магический приемчик, все могло повернуться иначе.

Хотя вряд ли. Не привыкла я пользоваться магией, а с перепугу не вспомнила бы даже то, что знала о самозащите в своем мире. Я вообще с трудом принимала существование магии и относилась к ней с большой опаской.

Я встала, почувствовав непривычную слабость, покосилась на напиток, но поняла, что дело не в нем. Беременность? Нет, не то. Так в чем дело? Усталость после путешествия? Воспоминания? Поняла, что попала в точку. Не знала как, просто поняла. А ведь когда я получила знание о местном языке, я вообще сознание потеряла.

Поблагодарив кухарку, я пошла в свою комнату, где меня ждала Лея и уже извелась в четырех стенах.

— Ну что? Идем? — подскочила она ко мне.

— Да, сейчас. Я немного полежу, и пойдем.

— Твой шарик потускнел, — глядя в солнечное сплетение, озадаченно сообщила девочка.

— Наверное, тоже устал, как и ты. — Она подошла ко мне и положила ладошку на то место, где видела тот самый шарик силы, и сказала ему: — На, держи...

И я почувствовала, как наливаюсь энергией, а усталость отступает прочь.

— Все! Все, хватит! — испугалась я, что девочка свалится от истощения.

Но Лея только в ладошки захлопала:

— Получилось, получилось! Он снова яркий, и ты больше не устала!

Моя улыбка получилась жалкой. Лианем просветила, что делиться силой напрямую маги не могут, а Лея, получается, могла. И я с ужасом осознала, что таких, как моя малышка, ищут не только потому, что они видят чужие источники. Разве какой-нибудь маг откажется от такой живой батарейки под боком?

— Ты молодец, Лея, но давай договоримся: никто не должен знать, что ты так можешь. Это очень важно!

Девочка насупилась:

— Опять? Хорошо, — а потом улыбнулась и подскочила на месте. — Так мы идем? Ты обещала, что мы сегодня пойдем гулять по городу!

— Идем, — вздохнула я, беря малышку за руку.

На барахолке мне и правда удалось выгодно сбыть платье. По крайней мере, денег хватило на вполне новый наряд горожанки с чепцом и накидкой-плащом. Даже не думала, что получится так выгодно распродаться, но учитывая, что делец и сам не остался в накладе, думается мне, что я все же продешевила. А вот для Леи такой плащик пришлось покупать уже за свои деньги, как и прочные ботинки нам обеим. Хотя их вид и оказался далек от идеала. Никогда прежде не носила вещи с чужого плеча, и тем более поношенную кем-то обувь, но выбирать не приходилось. С обувью тут напряженно, хорошо, что удалось подобрать что-то более-менее приличное.

Потом мы отнесли наши новые вещи в трактир, пообедали и погуляли по городу до самого вечера. Не сказать, что мы нашли много красивых мест, но поглазеть все же было на что. Одна башня мага в северной части города чего стоила! В ней явно жил оригинал, потому что разукрасил ее в самые разные цвета, и поспорить с ней в раскраске могли разве что купола собора Василия Блаженного.

По дороге нам попалась таверна, которую мне рекомендовали для поиска попутного каравана в Бравель, и мы зашли узнать, когда выходит ближайший. Я еще не решила, останусь здесь или уеду, и разузнать о караванах не лишнее. Оказалось, что уже завтра один из купцов отбывает в путь, а другой дня через три. Договариваться ни с кем не стала, решив еще немного подумать, и мы с Леей продолжили прогулку.

Хороший день закончился хорошим ужином с вкуснейшим взваром в таверне госпожи Кульезе. Мы с Леей расслабленно сидели за столиком, девочка допивала вторую кружку напитка, когда дверь трактира резко открылась, и в нее ввалились двое. Поначалу я подумала, что они пьяны и их сейчас выпроводят прочь, но один из них выкрикнул:

— Лекаря! Скорее! Милорд ранен!

Кричавшим оказался молоденький парень, видимо, оруженосец аристократа, а вот второй повис на его плече и, кажется, почти ничего не соображал.

Всеобщий ступор разбила хозяйка. Было видно, что она не рада такому визиту, мало ли что тут может случиться с благородным, а отвечать потом ей, но она быстро взяла себя в руки и начала раздавать указания работникам:

— Шерв, чего стоишь?! Помоги отвести милорда в свободную комнату! Алишер, где тебя носит, маленький лентяй?! Беги за господином Бовэ, он тут ближайший лекарь! Гайана, ищи чистые тряпки и тазик с водой, наверх тащи.

Разрулив все буквально за считанные секунды, хозяйка и сама поднялась к раненому. Народ в зале загомонил, загудел, но быстро успокоился. У меня же спокойствия не было и в помине. Кто знает, когда придет лекарь, а я ведь могу помочь человеку! Не зря же последние месяцы помогала Лианем. Чего только не навидалась! Но все же я понимала, что в лекарском деле полный дилетант и боялась сделать хуже. А потому успокаивала себя мыслью, что лекарь вот-вот должен прийти.

Лея, наконец, допила свой взвар, и мы пошли наверх. Мимо нас тут же пронесся мальчишка Шевр, и из-за распахнутой двери ближайшей комнаты раздалось:

— Госпожа, господин лекарь уехал на срочный вызов. Когда прибудет, никто не знает!

— Ну что за глупый мальчишка! — раздался разгневанный голос хозяйки трактира. — Значит, беги к господину Льеру!

— Но он же на другом конце города живет!

— Значит, шевели ногами быстрее! Ты еще здесь?!

Мальчика как вымело из комнаты, и он снова пронесся мимо нас, только уже вниз по лестнице.

Больше я медлить не стала. Там человек умирает, а я все сомневаюсь в своих силах и надеюсь, что его спасет кто-то другой. Обругав себя, припустила к своей комнате за лекарствами, которые собирала нам в дорогу Лианем.

— Лея, ты ложись спать, а я помогу тому дяде, — доставала из котомки все, что могло понадобиться.

— Я с тобой! — насупилась девочка.

— Лея, маленькая моя, там будет кровь, ты же сама видела, что он ранен, — повернулась к ней и погладила по голове. — Побудь здесь, хорошо? А я скоро приду.

Девочка посопела, но спорить больше не стала — вид крови ее пугал.

— Хорошо.

— Ложись спать и не жди меня.

Я улыбнулась на прощание и пошла к раненому.

Когда я вошла в комнату, мужчину уже раздели и пытались прикладывать к длинной страшной ране на боку тряпки, чтобы остановить кровь, однако получалось плохо — ткань тут же пропитывалась ею. Казалось, мужчина уже должен был истечь кровью и умереть, но все еще еле дышал.

Поначалу меня даже пошатнуло от запаха крови и вида раны. Резко замутило, но, прикрыв глаза, я постаралась взять себя в руки и закрыла за собой дверь.

— Ничего не понимаю! Кровь уже должна была остановиться, а мы не успеваем тряпки менять! — паниковала женщина. — А ты что здесь делаешь? — увидела она меня.

— Я немного разбираюсь в лекарском деле, — справившись с тошнотой, ответила ей. — Совсем чуть-чуть, но, думаю, смогу помочь, пока не придет лекарь.

Стала расставлять на столе захваченные с собой пузырьки и травки. Хозяйка лишь махнула рукой:

— Не знаю я, что происходит! Такое впечатление, что его ранили Подлыми клинками!

— Так и есть, — метался по комнате парень, не зная, что делать и как помочь. — На милорда напали исподтишка совсем недалеко отсюда. Явно действовал кто-то из презренной гильдии убийц!

— Что значит «подлые клинки»? — решила я уточнить это простонародное наименование оружия, разглядывая рану. Складывалось впечатления, что ее края с каждой секундой расходятся все больше. Я даже моргнула несколько раз, чтобы прогнать наваждение.

— Это клинки для убийства магов, — прошептала госпожа Кульезе, в ужасе поднося ладонь к губам, но вовремя опомнилась и одернула руку — все же она вся была испачкана в крови раненого.

— Что это значит? — я все еще ничего не понимала.

— Эти клинки сделаны из специального сплава, запрещенного на территории всех королевств. Р-раны нанесенные т-такими клинками не з-заживают, а наоборот, используя магию раненого, б-будто разъедают ее к-края, — от волнения юноша начал заикаться.

— Ему что, нельзя помочь? — в ужасе смотрела я то на парня, то на хозяйку трактира, боясь перевести взгляд на истекавшего кровью мужчину.

— С таким может справиться только лекарь-маг.

— Который сейчас находится непонятно где... — еле слышно закончила я, осознавая, что моих умений явно может не хватить, чтобы помочь раненому.

Но нужно хотя бы попробовать. Не зря же Лианем меня учила! Я потеснила госпожу Кульезе и провела ладонью над раной больного. Прочитала тихонько специальный заговор на обеззараживание раны, а потом другой — чтобы остановить кровь, сдобрила все это магической энергией. У Лианем все получалось легко и просто, а у меня. похоже, ничего не получилось.

Я в отчаянии подняла голову и впервые посмотрела в лицо раненому. Оно было бледным до синевы, круги под глазами казались черными, правильные черты напряжены, морщинка прямо посередине переносицы, говорящая о том, что он часто хмурится, темные волосы выбились из небольшого хвоста и разметались по подушке. На вид мужчине не больше тридцати. Жить да жить.

Внезапно его веки дрогнули, он приоткрыл глаза, поглядел на меня, пытаясь сфокусировать взгляд, чему-то хмыкнул, наметив на губах улыбку и отключился.

«Ну нет! Я не дам ему умереть!» — утерев непонятно откуда взявшие на щеках слезы, я повторила свои манипуляции.

— Что ты делаешь? — глядя на меня, как на умалишённую, вдруг спросила госпожа Кульезе.

— Лечу! — зло рыкнула я, видя, что мои манипуляции все же помогают. Будь здесь настоящий лекарь, он бы справился с задачей лучше, но я могла оперировать лишь тем, что мне показала Лианем, боясь, что любое отступление от показанных ею приемов, может ухудшить состояние раненого. — Госпожа Кульезе, на столе я положила иглу и нити. Их нужно промыть в крепком вине. И полейте мне на руки. Их нужно помыть, — спохватилась я.

А потом, сдерживая дрожь в руках и панику в мыслях, я зашивала рану. Никогда раньше этого не делала и, если будет возможность никогда больше этого не делать — не буду! Хорошо хоть пациент без сознания.

По окончании операции хозяйка трактира помогла мне обработать и перевязать рану, и я в изнеможении откинулась на спинку стула.

«Да уж, если так переживать, то не быть мне лекарем... Не мое...»

Однако радовалась я рано. С раной справилась, но сам мужчина был на последнем дыхании и вот-вот должен был отдать Пресветлому душу. Грудь его вздымалась так редко, что в какой-то момент мне показалось, что все — умер. Но как помочь ему, я не знала и лишь молила мироздание, чтобы дало ему сил выкарабкаться. Никаких укрепляющих заклинаний Лианем мне не показывала. Вряд ли она их знала — скорее всего, на них нужно тратить много магической энергией, а ее у знахарки было мало.

Я прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки и унять беспокойство. — Так-с голубушки, что тут у нас?

Дверь отворилась, и на пороге показался худой низенький старичок в лекарской хламиде. На его губах играла легкая улыбка, глаза светились живым умом, а сам он казался переполненным энергией. Полная противоположность тому состоянию, в котором находилась я. Он влетел в комнату словно небольшой смерч:

— Так-с, так-с. Голубушка, полей мне на руки. Что тут у нас? Ага. Ранение. — он быстро проверил белки глаз раненого, пощупал пульс, проверил температуру, запустил какое-то заклинание. Я ощутила лишь дуновение магии. Видимо, лекарь просканировал лежащего. — Так-с, так-с. Хорошо перевязали, но мне нужно посмотреть на рану. Помогите размотать. Ага. Кто зашивал?

— Она! — как-то обвиняюще ткнула в меня пальцем госпожа Кульезе.

— Она значит. — он смерил меня пристальным взглядом. — Что ж, голубушка, неплохо, очень неплохо! Но поддержать бедолагу все же нужно.

Он начал что-то шептать и делать пальцами какие-то фигуры.

Лианем рассказывала, что магия очень пластична, и ее лишь нужно уметь направить. Для этого маги произносят заклинания или используют жесты, при необходимости сочетая два этих способа.

Раненый задышал ровнее, а я буквально кожей ощутила, как уже стоявшая над ним смерть отступила.

— Ну вот, голубушки, теперь ему нужен хороший уход и питание. А вы, — он посмотрел на меня, — отлично справились. Присмотрите за ним несколько дней. Под вашей опекой он точно очень быстро восстановится. Как я понимаю, вы — маг?

— Нет, то есть да, то есть очень слабенький и не обученный, — нервно ответила я.

Этот лекарь такой шустрый, что я еле за ним поспевала. Как цунами ворвался, все сделал и раздал задания. И где плавность и нерасторопность движений, которая, как я считала, присуща всем людям этой профессии?! Этот старичок рвал мои шаблоны!

— Укрепляющий настой знаете как делать?

— Да, — кивнула я.

— Как ухаживать за ранеными? — Снова кивнула. — Отлично! Значит, присмотрите за молодым человеком. Он скоро и сам себе сможет помочь. Маг ведь. Госпожа Кульезе, прошу за мной, обсудим оплату. И еще, вы вызвали стражу? Здесь явно было использовано оружие против магов.

Женщина потупила голову и выразительно глянула на юного оруженосца. Он тут же подхватился и отправился вслед за лекарем и хозяйкой. Прежде чем они вышли, я успела расслышать:

— Нет, страже об этом случае знать не нужно. Милорд здесь инкогнито, и он бы не хотел...

Дверь закрылась, а я осталась сидеть рядом со спящим раненым и вдруг поняла, что на меня вот так раз — и повесили уход за ним. Ну ничего, вернется госпожа Кульезе, и мы этот вопрос решим.

Зачем-то положила руку на лоб мужчины, погладила по голове, ощущая радость от того, что мой первый и — я надеялась на это — единственный пациент будет жить.