Глава 17
Еще неделя пролетела незаметно. Несмотря на то, что господин Мовельдик официально освободил меня от другой работы, кроме моих изысканий, полностью в них окунуться не получилось.
Здешний праздник Зимнего солнцестояния аналогичен Рождеству и Новому году вместе взятым. Считалось, что именно в этот день Пресветлый обратил внимание на эту землю, и день пошел в рост. То же касалось и дня Летнего солнцестояния, только тут по поверьям все было иначе: Пресветлый ненадолго отвлекся, и этим воспользовался его брат Темный. Он пришел, и день пошел на убыль. Но когда Пресветлый об этом узнал, ссоры среди братьев не случилось, наоборот, они вдвоем стали покровителями этого мира, ведь земле и людям нужен день, чтобы бодрствовать, и ночь, чтобы отдыхать. Дальше там уже было не все так просто и гладко, и божества периодически ссорились, мирились, делили сферы влияния, потому в этом мире появились магически одаренные люди, поверья о Светлессах и Хельватах и многое другое.
И одной из традиций этого праздника стало дарение понравившейся девушке цветов. Раньше их нельзя было так просто купить — зима как-никак, и если парень каким-то образом умудрялся где-то их достать, то считалось, что его чувства глубоки. Сейчас же дарить в этот день девушкам цветы стало просто красивой традицией. И, как следствие, заказов у нас было столько, что с ними работали все.
О том, чтобы привести на работу Лею, пока не могло идти и речи, но с Карделией я все же переговорила, и она разрешила, но уже после праздника.
Я шла в утренних сумерках по улице и любовалась праздничным убранством города. Везде, где только можно, висели разноцветные флажки и ленты, а магические фонари освещали все это мягким рассеянным светом. В домах побогаче работали артефакты иллюзий, создававшие полупрозрачных птиц и бабочек, которые порхали над калитками.
Вошла уже в почти родной студенческий квартал. Здесь царила еще более праздничная атмосфера. Творческие люди и студенты всегда любили создавать вокруг себя красоту и умели веселиться. Конечно, ранним утром это чувствовалось не так сильно, но ощущение праздника, поселившееся в душе, раскрашивало мир иными красками. Малыш толкнулся, и я с улыбкой погладила уже хорошо заметный животик. Эти несколько спокойных месяцев подарили уверенность в завтрашнем дне и спокойствие, которых у меня не было с самого попадания в этот мир, и это грело душу.
— Аника! Доброго тебе утра! — неожиданно рядом появился Марк, которого я уже целую неделю не видела. Видимо, он совсем закопался в учебу.
— Привет. Г де пропадал?
— Ай, не спрашивай, — махнул он рукой и улыбнулся. — Зато к сессии допущен!
— Молодец! А готов к ней?
— Ой, Аника, не тревожь душу! Дай насладиться праздником! Сегодня мы почти всем потоком будем до утра гулять и Пресветлого звать!
— О! В этом я уверена! — рассмеялась я.
— Аника, тут это... такое дело... — внезапно замялся парень.
— Марк, имей совесть! — тут же поняла я, куда он клонит. — Сейчас даже самого завалящего цветка просто так не найдется!
— Ну, Аника! — он умоляюще посмотрел мне в глаза. — Лайза не поймет, если я ничего ей не принесу, и тогда праздник точно будет испорчен!
— Ну, какие проблемы? Найди пять нисов — и будет тебе счастье!
— Да какие пять нисов в преддверии праздника?! — всплеснул он руками.
— Ничего не знаю, — гордо вздернув подбородок, шла я вперед.
— Ну, Аника! Только ведь на тебя одну надежда! Больше над бедным несчастным студентом точно никто не сжалится! — он встал передо мной и сложил руки в умоляющем жесте.
Я сделала вид, что крепко задумалась. Хотя прекрасно знала, что соглашусь, но не просто так. Это был мой шанс разжиться конспектами по магии! И когда я озвучила ему свою цену, он нахмурился.
— Аника, ты в курсе, что за такое можно и из академии вылететь?
— Что-то когда я тебе говорила то же самое о своей работе, тебя это не волновало.
— Тоже мне сравнила! — выдал он, а я... обиделась.
— Знаешь, что, будущий маг! Если ты думаешь, что моя работа для меня не важна, то сильно ошибаешься! У меня на попечении дети, и я не хочу оказаться без работы и просить милостыню, пока ты и дальше будешь дарить цветочки какой-нибудь вертихвостке! — пыхтя, как паровоз, я обошла лоботряса по дуге.
И мне даже удалось пройти спокойно несколько шагов, когда меня догнали и ухватили за
руку:
— Аника, прости! Я не хотел тебя обидеть, честно! Просто я не могу понять, зачем тебе конспекты по магии.
Я остановилась и прикрыла глаза, успокаиваясь. Если посмотреть с такой стороны, то все действительно смотрится странно.
— У меня есть дар, — и, предостерегая вопросы, добавила: — небольшой. Но в моей работе он может сильно пригодиться. Сам знаешь: таким, как я, могут помочь только семейные наработки, но я одна, как перст, и элементарно боюсь навредить себе и окружающим. Мне нужен хотя бы конспект по теории магии, о большем не прошу. В обмен я сделаю букет, от которого твоя Майла или Лайла будет в восторге.
Конечно, не прошу! Пока. А потом. чем хельваты не шутят? Парень вполне может войти во вкус бесплатных букетов. Не сомневаюсь, что Карделия пойдет мне навстречу и выделит цветы для таких целей. Все же моя магическая осведомленность и в ее интересах. Красть цветы я не собиралась.
В парне явно боролись несколько чувств — и хочется, и колется.
— Ладно. Согласен! — наконец нервно выдал он. — Давай свои цветы.
— Где я сейчас тебе их возьму? — посмотрела на него, как на идиота. — К вечеру приходи, и конспект не забудь. Через пару дней я тебе его верну.
На том и порешили.
***
Когда я рассказала о сделке Карделии, та несколько минут молчала:
— Хорошо. Но свободных цветов сейчас нет, а за такую услугу какими-нибудь заморышами не отделаешься. Возьми что-нибудь со своей делянки.
— Спасибо большое! — искренне поблагодарила я женщину.
Та лишь вздохнула и пошла по своим делам. Из чего сделать букет, у меня было —только вчера расцвели голубые хризантемы! Здесь таких еще не вывели — я узнавала, а потому была собой безумно горда. Лишаться половины деляночки этих цветов было очень жалко, но на что не пойдешь ради знаний!
Сделала букет, добавила белые вкрапления ромашек, с которыми, к сожалению, после моих магических манипуляций ничего не произошло, и перевязала ножки не привычной бечевкой, а красивой белой лентой, которая осталась после украшения фасада нашего магазина. Мне и понадобилось совсем немного, никто и не заметит отсутствия ее части.
Вечером у калитки меня встретил хмурый Марк, но, увидев букет в моих руках, тут же расцвел:
— Красота какая! Я такого еще не видел!
— Конечно, не видел. Это мой экспериментальный сорт, — гордо ответила я. — Ну, где конспект?
— Держи, — протянул он мне тетрадь в кожаном переплете, но рука его дрогнула, и он настороженно добавил: — Только верни!
— Не боись, — подмигнула я парню, пребывая в замечательном настроении, — через пару дней верну, — и, посерьезнев, добавила: — Только о нашей сделке — никому!
— Сам хотел это сказать, — и он наконец дал мне тетрадь. — Тебя проводить? — внезапно спросил парень.
— Не нужно. Иди празднуй! — я быстро спрятала тетрадь в котомку и, помахав ему ручкой, в хорошем настроении направилась домой.
Народ уже был одет в праздничные наряды и готов отмечать. Сначала все собирались в кругу семьи, а в полночь встречали пришествие Пресветлого. Потом всю ночь веселились, выходили на улицы, пели песни, танцевали — таким образом призывали бога обратить на них внимание. Как говорится, пришел, еще не значит увидел. И длилось это до самого утра, вернее, до первых лучей солнца. Считалось, что в этот момент пресветлый должен услышать призывы и подарить миру свет. Как-то так.
Общая атмосфера праздника и гревший душу конспект радовали и заставляли улыбаться всем прохожим! А еще захотелось пройтись по главной площади, которая в канун праздника была не только украшена, но и полна самых разнообразных иллюзий, как и примыкавшей к ней богатые кварталы. Идти было недалеко, сделаю круг в пятнадцать минут, ничего страшного. Да и хотелось купить детям разноцветных леденцов, которые они очень любили и которые продавались только в одной лавке как раз на площади. Сегодня нам в честь праздника выплатили небольшую премию, и мне было на что побаловать ребят без ущерба для бюджета.
Я шла и как маленькая радовалась вспыхивавшим иллюзиям и городским огням. Это далеко не те виды и огни, к которым я привыкла в своем мире, но ностальгия отчего-то все равно накрыла. Но какая-то светлая, будто я отпускала свою прошлую жизнь, прощалась с ней.
Так и дошла до главной площади, купила в лавке конфеты, засунула одну из них в рот и медленно пошла вдоль витрин. Сегодня ночью сюда, на площадь, придет чуть ли не весь город, но мы останемся дома или выйдем погулять на свою улицу. Нечего с детьми делать в толпе, тем более что мы с ними уже успели здесь прогуляться и все посмотреть.
Внезапно дверь одной из лавок, что располагалась впереди, отворилась, и из нее вышла девушка: очень красивая, богато одетая, с шикарным букетом белых роз в руках. Она улыбнулась и кокетливо обернулась, чтобы что-то сказать своему спутнику, который вышел вслед за ней. А я застыла на месте, не в силах сделать и шага, поточу что ей тепло улыбался и, казалось, никого вокруг не видел... Этьен.
Отчего-то стало тяжело дышать. А еще я почему-то тут же представила себя в своем ношеном платье и истоптанных башмаках рядом с этой красавицей и мужчиной, который сейчас был олицетворением элегантности. Пожалуй, только тут я по-настоящему поняла ту пропасть, которая лежала между нами. Плевать, что в силу современного воспитания лично для меня она не так и глубока, но в глазах местного общества она не то чтобы огромна — она непреодолима. Мечты об Этьене, которые все еще витали в моей непутевой головушке, вдруг показались такими глупыми и несбыточными, что стало за них стыдно. Рука сама собой потянулась к губам, воспоминания о нашем единственном поцелуе показались миражом, которого никогда не было и просто не могло быть. Сердце на миг сжалось. Нет, я и раньше прекрасно понимала бесперспективность подобных отношений — пример Лианем был очень показателен, — потому и сбежала тогда из таверны, ничего ему не сказав, но понимать и принимать — это разные вещи.
Видимо, почувствовав мой взгляд, Этьен повернул в мою сторону голову, а я, банально струсив, отвернулась и пошла в противоположную сторону, стараясь затеряться в толпе. И еще я предпочла не услышать оклика:
— Девушка! Девушка, постойте!
Лишь ускорила шаг, а потом и вовсе спряталась за шумной компанией и скрылась на одной из улиц, что вела в сторону дома.
— Аника! Ну наконец-то! — встретила меня на пороге улыбавшаяся госпожа Ловель. — Пошли ужинать. Детям уже не терпится попробовать твое загадочное безе! Ты не представляешь, скольких трудов мне стоило целый день отгонять их от заветной тарелки!
Мама!
— Тетя Аника!
Дети выбежали ко мне, и я их крепко обняла, целуя в макушки.
— Мама, мы тебя так ждали! — мордашка Леи так и светилась счастьем и предвкушением.
— А у меня для вас сюрприз! Только, чур, есть его только после ужина! — и я протянула им кулек с конфетами.
Их вкус теперь для меня всегда будет отдавать горечью...
Веселый теплый прием разогнал сгустившиеся тучи моего настроения.
«Жизнь продолжается, и она обязательно будет счастливой, пусть и без него, — решила я для себя. — Что-то от этих мужчин у меня сплошные расстройства и разочарования. — Я погладила свой животик. — Одна надежда на тебя, сынок». — И, словно в подтверждение, он толкнулся мне в ладошку, и я улыбнулась.
— Что-то ты сегодня какая-то задумчивая?.. — старушка смотрела на меня участливо. — Какие-то проблемы в оранжерее?
Мы уже пили после ужина ароматный чай с конфетами и приготовленным мной вчера безе. Дети умяли столько, сколько хотели, и сейчас играли в солдатиков Ноэля.
— Нет! Там все хорошо. Просто праздники. Они иногда приносят с собой грусть.
— Понимаю, — женщина на некоторое время задумалась, а потом встрепенулась и даже, кажется, немного порозовела. — А я ведь хотела поделиться с тобой хорошей новостью!
— Да? И чего же вы молчите? Я жду! — искренне улыбнулась я женщине.
— Помнишь мою подругу? Ту, у которой я спрашивала о семействе Форвельер?
— Да, конечно!
Как об этом можно забыть, если именно благодаря ей я узнала адрес Мовельдиков?
— Так вот. Она собирается провести выставку художников и пригласила меня принять в ней участие!
— Это же замечательно! Ваши работы достойны того, чтобы ими любовалось как можно больше людей!
— Спасибо, милая, — зарделась старушка. — Только я хочу выставить и твой портрет. Ты не против? Очень уж там у меня получился красивый свет.
— Конечно, не против. Это же ваша картина, — пожала я плечами, вспоминая, как она просила меня позировать с цветами.
Времени позировать у меня было не очень много, но, несмотря на это, портрет получился очень реалистичным, а лицо на нем будто подсвеченным внутренним светом. Жаль будет, если его кто-то купит. Я бы с удовольствием оставила его себе. Но не говорить же об этом старушке, которая просто в восторге от предстоящего вернисажа. К тому же это для нее хороший способ заработать.
Вечер продолжился в уютной семейной атмосфере, но первых лучей солнца мы в этот раз не дождались. Просто свалились от усталости и заснули где-то в третьем часу ночи. Телевизоров, чтобы отогнать дремоту и развлечь, здесь не было, а шататься всю ночь по городу не было никакого желания. Будем надеяться, что Пресветлый услышит народные призывы и без нашего в них участия.