Глава 18

Яркая фиолетовая бабочка порхала над белыми розами и присаживалась то на один бутон, то на другой. К ней подлетела другая, такая же красивая, со светлыми прожилками на крылышках, и они устроили нечто, похожее на хоровод. Пожалуй, госпожа Ловель с удовольствием зарисовала бы этот необычный танец.

— Мама! — звонкий чуть запыхавшийся голос из-за спины спугнул двух танцовщиц, и они упорхнули куда-то прочь.

— Да, солнышко. Что случилось? — я обернулась к Лее.

— Мама, представляешь, господин Мовельдик сказал, что прикажет повесить в оранжерее для меня качели! Настоящие!

Мои брови взлетели вверх.

— Не думаю, что он это серьезно. Где их здесь вешать? — недоумевала я. — Разве что на улице...

— Нет, Аника, именно здесь, в оранжерее! — заявил улыбающийся мужчина, показавшись в дверях. — Отец когда-то вешал их здесь для меня. Для этого были установлены специальные опоры, по которым сейчас так красиво вьются наши растения. Качели как раз будут размещаться посередине дорожки, и не будут мешать цветам, к тому же малышка всегда будет у вас на глазах. Помнится, я очень любил проводить здесь время с отцом, — он грустно улыбнулся, явно возвращаясь мыслями в свое детство. — Жаль, что его слишком рано не стало.

Повисшую неловкость разбила своей непосредственностью Лея:

— Мам, а эти белые розы ты вырастила? — и ткнула пальцем в те самые, над которыми только что кружили бабочки.

Цветы, на которые указывала Лея, распустились совсем недавно. Белые, а края лепестков волнистые, будто покрытые бахромой, и бутоны такие большие, что могли ровно стоять только благодаря толстому стеблю. Когда Мовельдик их увидел, его творческая натура воспылала таким вдохновением, что он начал выдавать свои вирши с невероятной быстротой и воодушевлением. А еще он стал проводить больше времени в оранжерее, и теперь я уже с тоской вспоминала времена, когда хозяин здесь практически не появлялся.

И ладно бы его постоянное присутствие за спиной и чтение стихов. Все это даже развлекало, к тому же иногда Мовельдик рассказывал интересные вещи о местном обществе. Но вот откровенная неприязнь Катиери, с которой я столкнулась, когда он начала проводить со мной рядом больше времени, изрядно раздражала. Она так и норовила оскорбить или сделать мне мелкую гадость. Лея и та попросила «держаться от этой злой тети подальше».

— Да, эти удивительные розы вырастила твоя мама, — ответил вместо меня Мовельдик. — Мне уже безумно интересно, что же еще у нее получится!

За нашими спинами раздалось демонстративно-пренебрежительное фырканье:

— Нечаянный успех еще ничего не показывает.

Катиери в эффектной непринужденной позе стояла за нашими спинами в красивом бордовом платье, которое подчеркивало ее точеную фигуру, безумно было ей к лицу и подходило к цвету волос. Мужчина от такой красоты явно растерялся и поплыл — все-таки творческие натуры очень впечатлительны, а потому молчал. Пришлось брать беседу в свои руки.

— Добрый день, Катиери. Ты что-то хотела?

Она, наконец, перевела на меня взгляд, окинула им мою фигуру с уже хорошо округлившимся животиком и скривилась:

— Тебя в лавке заказчик требует.

— Зачем? — удивилась я.

— Не поверишь, но мне тоже это очень интересно, — с сарказмом ответила она и, стрельнув глазками в хозяина, направилась прочь.

Мне ничего не оставалось, как пожать плечами и направиться следом. Мовельдику, по-видимому, тоже стало интересно, и он пристроился рядом.

— Лея, — спохватилась я, — побудь здесь. Посмотри, какие тут красивые бабочки!

Девочка явно хотела пойти со мной, но все же послушалась. Бабочки — это тоже очень интересно.

В магазинчике, озираясь по сторонам, нас ожидал высокий молодой человек. Явно аристократ.

— Доброго дня, господа. Это вы — Аника? — обратился он ко мне.

— Доброго дня. Да, это я. Вы что-то хотели?

— Да, хотел. Дело в том, что я хочу заказать для своей девушки уникальный букет, а такие, как мне сказали, делаете только вы.

Я от такого заявления опешила, судорожно соображая, откуда могла прилететь такая рекомендация. И быстро нашла ответ: Марк! Больше неоткуда! Я ведь ему взамен конспектов уже штук пять букетов соорудила. И да, они отличались от тех, что продавались в лавке. Я ведь, войдя во вкус, и свои экспериментальные экземпляры в них вставляла, и всякими травками украшала с веселенькими шариками вместо цветочков, и лентами обвязывала. В общем, здесь так не делал никто, студент был в полном восторге и не зажимал конспекты, благодаря которым я значительно продвинулась в познании магии и своей работе. Те же белые розы без этих знаний не получились бы такими. В общем, полная идиллия и взаимопонимание.

Но как мне сейчас перед Мовельдиком оправдываться? Я же обо всем с Карделией договаривалась и что-то я сомневаюсь, что она посвятила его в эту договоренность. Но каков Марк! Сдал все-таки! Хотя божился, что никому о происхождении букетов не расскажет.

— А кто сказал, если не секрет? — внезапно заинтересовался Мовельдик.

Тут молодой человек как-то смешался:

— Меня попросили не называть имя.

Рука-лицо! Марка, значит, он сдавать не хочет, а меня подставить — никаких проблем!

— Аника, ты можешь объяснить, что все это значит? — строго и очень серьезно посмотрел на меня мужчина.

— Конечно, — вздохнула, — мы можем поговорить наедине?

Мужчина показал рукой на заднюю дверь и извинился перед аристократом, попросив его немного подождать. Напоследок я поймала на себе злорадный взгляд Катиери и поплелась вперед.

Ходить вокруг да около я не стала и, когда мы остались наедине, просто сказала:

— Господин Мовельдик, я и правда сделала несколько необычных букетов для одного студента, но сразу хочу сказать: госпожа Карделия об этом знает и дала на это свое разрешение.

— Даже так? — удивился мужчина, продолжая хмуриться. — Что ж, значит, поговорим все вместе.

Карделия нашлась неподалеку, и мы с ней объяснили всю подоплеку сегодняшней ситуации.

— Значит, говоришь, тебе эти конспекты помогут в выведение новых сортов?.. — задумчиво проговорил он.

— Уже помогли! — заверила я его. — Без этих знаний мои белые розы точно бы не получились.

— А какие букеты ты составляла этому студенту, что их называют уникальными? — внезапно, явно переключившись на другую волну, с интересом спросил он.

— Да все просто... Давайте я лучше покажу, только схожу кое за чем.

Я завернула в оранжерею, где была моя экспериментальная делянка, и взяла коробку с лентами и всякой мелочевкой, которую прикупила специально для таких случаев. Сама не ожидала, что мне так понравится составлять букеты и украшать их.

— Мам, а что это? — тут же сунула свой любопытный нос Лея, которой играть с бабочками уже надоело.

— Пошли, покажу.

Молодой аристократ к моему приходу уже был раздражен, но я постаралась ему улыбнуться поприветливей и спросила:

— Какие цветы вы хотите подарить вашей даме сердца?

— Конечно, розовые розы!

— Отлично! У вас замечательный вкус! — лесть еще никому не помешала. Юноша перестал хмуриться и посмотрел с интересом на выбираемые мной цветы. — Вы не против, если мы к ним добавим еще вот эти милые герберы и лилии и разбавим этот ансамбль белыми бутонами?

Так, собирая букет, я прошлась по всей лавке. И к концу у меня в руках лежала целая летняя палитра, на которую хотелось смотреть не отрываясь! В конце я достала из коробки промасленную бумагу, в которую здесь упаковывают продукты, разрезала ее на несколько равных квадратов и, используя почерпнутое из конспектов Марка заклинание, чуть изменила ее цвет, сделав его более светлым, почти молочным. Аккуратно обернула цветы и перевязала розовой лентой.

Клиент так впечатлялся, что, не спросив цены, оставил на прилавке пять серебряных и, счастливый, направился на выход. Приятно, черт возьми!

Все это время за моими действиями наблюдали молча, но когда парень вышел, первой высказалась Катиери:

— Тоже мне букет. Да ни одна нормальная девушка на такой и не взглянет. Откуда только тебе пришло в голову использовать при оформлении бумагу? Это же полный ужас! А ленты? Нет, я не спорю, что это неплохой ход, но нужно ведь выбирать более подходящие цвета. А для этого, милочка, нужен вкус, которого у тебя нет! А...

— Катиери, а когда тебе в последний раз за букет пять серебряных выкладывали? — невинно поинтересовалась Карделия, после того как девушка выдала сей уничижительный спич и набирала в легкие воздух для его продолжения.

Та выдохнула, крылья ее носа затрепетали.

— Вы хотите сказать, что я плохо работаю?

— Разве я это сказала? — как ни в чем ни бывало приподняла женщина в наигранном удивлении брови.

— Катиери, успокойтесь, — вмешался вдохновленный Мовельдик. — Думаю, если Аника вас немного поучит, вы и сами совсем скоро сможете делать не менее прекрасные и необычные композиции!

— Она? Эта. — она даже задохнулась от возмущения, — будет меня чему-то учить? Такого оскорбления я от вас не ожидала! — сверлила она опешившего и растерявшегося мужчину гневным взглядом.

— Побойся Пресветлого! — воскликнула Карделия. — Где ты здесь оскорбление углядела?

— Что? И ты спрашиваешь меня «где»? Я уже несколько лет проработала в этой лавке! И что получила взамен? Предложение поучиться у какой-то пигалицы, которая здесь без году неделя?!

— Но в этом ведь нет ничего зазорного. Никто ведь раньше так не делал, а людям нравится,

— пожала плечами Карделия.

— Нравится?! Это убожество не может никому понравиться! А то, что вы сейчас увидели, просто какое-то дикое недоразумение! — женщина буквально кипела от негодования. — Одна непонятная покупка, и вы уже считаете, что эта пигалица в состоянии меня учить!

— Но.

Попытался было влезть Мовельдик, видимо, хотел сказать, что это далеко не первый мой букет, который кому-то понравился, раз уж этот аристократ решил сюда наведаться, но отхватил еще один гневный взгляд и получил ультиматум:

— Никаких «но». Либо я, либо она!

— В-в смысле? — растерянно спросил он.

Внезапно раздавшийся звонкий голосок Леи удивил всех:

— Мама, ты говорила, что господин Мовельдик здесь хозяин. Почему тогда на него кричит эта тетя? Это она хозяйка, да? — и невинно так глазками — хлоп-хлоп.

После этих слов и сам мужчина вспомнил, кто здесь вообще-то главный, и расправил плечи.

— Госпожа Катиери, — холодно начал он, — это что сейчас было?..

Девушка опустила глаза и передернула плечами. Повисла напряженная пауза, которую никто не хотел прерывать.

— .. .Думаю, вы просто устали и от того забылись, — наконец, проговорил мужчина. — Мне кажется, что неделя отдыха вам не помешает, — и пошел на выход.

Я, ухватив Лею за руку, поспешила за ним следом, не желая слушать то, что сейчас может высказать мне взбешенная девушка. И уже в дверях услышала:

— Карделия, он что? Он. он меня уволил? — И столько в этом вопросе было неверия и растерянности, что мне даже жаль ее стало.

— Не говори глупостей. Ты же сама слышала: тебе дали выходные. Радуйся! И вообще, считай, что тебе очень повезло!

А через полчаса Карделия, явно переговорив с хозяином, подошла ко мне и сказала:

— С завтрашнего будешь работать в лавке. Так господин Мовельдик распорядился.

— Но как же мои эксперименты?

— Никуда они от тебя не денутся. Я буду тебя изредка подменять, а потом и Катиери вернется. Может, к тому времени мозги на место встанут. А то возомнила себя непонятно кем! Ультиматумы хозяину вздумала ставить. Да, у него свои. — она проделала непонятный жест рукой, — завихрения, но господин Мовельдик только кажется эдаким инфантильным интеллигентом, который только стишки свои сочиняет. Будь так и в самом деле, наша оранжерея уже давно бы разорилась, а все состояние Мовельдиков пошло по ветру. Думаешь, почему эта стерва его до сих пор не окрутила? Потому что не дурак он, знает, что подобный союз ничего хорошему ему не принесет.

— Госпожа Карделия, давно хотела спросить, но неудобно как-то.

— Спрашивай, чего уж тут.

— Катиери. она ведь содержанкой была?

— Была, — кивнула женщина головой.

— Тогда почему ее никто не осуждает? И вообще, она тут чуть ли не выше всех себя считает. Нет, вы не подумайте ничего такого, — замахала я руками, видя недоумение в ее глазах. — Я никого укорять не собираюсь, просто в тех местах, где я жила, подобное считалось верхом неприличия.

— А! Вот ты о чем, — вздохнула женщина. — Попади она в содержанки к какому-нибудь купцу или другому богатею, так бы и было. Но ее взял к себе маг-аристократ, и это в корне меняет дело. Считается, что после связи с сильным магом возрастает возможность зачать магически одаренного ребенка с другим мужчиной. И даже если этот дар будет невелик, это все равно большое подспорье для семьи. Посмотреть вот хоть на тебя. Сколько уже сделала при помощи своей магии? А сама говоришь — она у тебя махонькая. Вот и получается, что своей ценности как невеста Катиери не потеряла, а наоборот.

— Так почему она до сих пор не замужем?

— Потому что детей иметь не может, — вздохнула Карделия. — И смысл ее тогда брать в жены? Нормальный купец на такое не пойдет. Ему наследник нужен. Вот и получается замкнутый круг.

— А господин Мовельдик?

— А господин Мовельдик чаще в своих поэтических сферах летает, вот она и подумала, что если он в нее влюбится, то женится, несмотря ни на что.

— А он не влюбился?

— Я же говорю, он не такой дурак, каким она его считает, и видит эту стерву насквозь...

Н-да-а. Так ходишь себе на работу, общаешься с людьми и не знаешь, что тут такие страсти кипят.

— .Ладно, пошли работать, а то что-то мы заболтались.

Мы разошлись по своим делам, а у меня в голове все крутилось: она не может иметь детей. Эта фраза когда-то просто убивала меня своей простотой и категоричностью. Придавливала бетонной плитой, не давая свободно вздохнуть. Постепенно я научилась с этим жить, смирилась, но легче от этого не стало. Лишь здесь, в этом мире, я обрела счастье материнства. Я погладила свой животик и обняла Лею. Но кому-то, как Катиери, это счастье продолжает быть недоступным. Неудивительно, что она так меня невзлюбила: у меня было то, чего она была лишена. Конечно, это не повод меня изводить, но теперь многое становилось понятно, и я просто не могла обижаться или испытывать по отношению к ней злость.