Глава 21

Кто бы мог подумать, что подругой госпожи Ловель, которая решила взять на себя проведение выставки, будет самая настоящая графиня! Признаться, я даже опешила, когда старушка сообщила мне об этом. Не ожидала я, что буду представлена высшему обществу. Хотя графиня Бриэн мной не сильно-то и заинтересовалась, но при знакомстве окинула внимательным взглядом умных глаз и пригласила помочь ей с последними приготовлениями.

Ее дом, находящийся практически в центре города, напоминал небольшое поместье с садом, прудом и несколькими флигелями. Один такой и был отведен под художественную выставку мастеров, которых графиня выбрала лично.

Госпожа Ловель рассказа, что она уже очень давно оказывает меценатскую помощь людям искусства, и именно благодаря ей многие молодые талантливые художники, музыканты и даже граверы стали знамениты не только в их провинции, но и по всему королевству. С возрастом, правда, ее активность поумерилась, но от того проводимые ею выставки и музыкальные вечера стали еще более ценны и востребованы в высшем обществе. Еще она славилась тем, что такие мероприятия, как сегодня, могли посещать и простые люди, и в городе считалось особым шиком пригласить свою девушку во Флигель графини Бриэн.

— Как хорошо, что на этот раз ты согласилась поучаствовать, — улыбаясь, сказала она госпоже Ловель.

— Ты же знаешь: я решила, что пришло время отдохнуть. Бесконечные заказы, знаешь ли, утомляют. Сейчас же я пишу картины в свое удовольствие.

Я заметила, что госпожа Ловель и графиня спокойно общаются на «ты». И это говорило о том, что женщины и правда очень тепло друг к другу относятся. Наверное, их связывает очень долгая дружба.

— Да, это заметно. Думаю, уже сегодня как минимум половину раскупят. Но я сразу всех предупрежу, что картины останутся здесь все две недели, пока будет открыта выставка.

Мы, наконец, прошли во флигель, который отвели под вернисаж. Мы специально пришли пораньше, чтобы помочь с последними приготовлениями. Хотя, по-моему, все уже было готово, но женщины придирчиво осматривали работы и прямо перед открытием умудрились-таки загонять слуг, решив, что одна из картин лучше будет смотреться рядом с другой, а пейзажи Хлодена и Перьена лучше разместить в разных залах, так как они слишком различаются по стилистике.

Мы с Леей и Ноэлем вовсю эту вакханалию не лезли и просто с увлечением разглядывали картины и сам флигель.

— Мама, это ведь ты! — радостно захлопала в ладоши Лея, и я перевела взгляд на следующую картину. — Ты здесь такая красивая и будто светишься!

— Да, моя дорогая Ловель умеет увидеть в человеке главное и передать это на холсте... — послышался за спиной голос графини.

Я обернулась и увидела, как она задумчиво рассматривает портрет. Несмотря на годы, в ней угадывалась былая красота, а стать и исходившие от нее спокойная уверенность и достоинство просто покоряли и сразу выдавали в ней потомственную аристократку. Назвать ее старушкой у меня бы язык не повернулся. Рядом с ней я отчего-то особенно остро ощущала, что на мне хоть и новое, но дешевое платье, а на голове не элегантная прическа, а надоевший до зубовного скрежета чепец. В присутствии этой женщины вообще хотелось еще больше расправить плечи и выровнять осанку.

— .Она рассказывала, что вы увлекаетесь разведением цветов, — продолжила графиня между тем, — и даже немного владеете магией.

— Так и есть, — улыбнулась я вежливо. — Приходите в оранжереи господина Мовельдика, и я проведу вам экскурсию и покажу свои новые сорта. Их пока совсем немного, но уже кое-что можно продемонстрировать. У меня в планах заняться декоративными кустарниками для сада. Посмотрела сегодня на ваш и лишь укрепилась в этом. У вас чудесный сад! Я даже представить не могла, что можно вывести такие красивые и необычные сорта растений. Теперь я знаю, к чему стремиться!

И это было чистой правдой. Мне очень понравился сад графини, и я бы с удовольствием по нему погуляла и поближе рассмотрела растения, но сегодня мы пришли не за этим. Однако даже беглого осмотра хватило, чтобы понять, почему считается, что оранжереи Мовельдика сейчас в упадке.

Графиня польщенно улыбнулась:

— Вам стоит сходить в оранжереи наместника. Поверьте, такого вы точно нигде не видели.

— Я все собираюсь, но пока не было времени.

«И денег», — добавила про себя . Вход туда стоит недешево, и я предпочла собирать на новые ботинки — в старых отчего-то начала очень быстро стаптываться подошва, и я боялась, что скоро на ней может образоваться дыра.

— Что ж, обязательно как-нибудь к вам загляну, — и перевела разговор на другую тему. — Вам нравится выставка?

Мы еще немного поговорили о картинах, пока не начали собираться люди. Графиня отправилась их встречать. Это оказались художники, картины которых были сегодня представлены, а за ними появилась и местная аристократия. Как мне объяснила госпожа Ловель, события такого уровня, как организовывает графиня Бриен, в свете ждут с нетерпением. Я уже хотела уходить — зачем мне мелькать пред светлыми очами аристократов, ведь простых людей сюда будут пускать только через несколько дней, как увидела входящего... Этьена. Он, как и всегда, выглядел идеально, со всеми раскланивался и, увидев графиню, тут же направился к ней:

— Бабушка! Как я рад, что вы снова решили порадовать свет работами талантливых художников.

— А я рада, что мой внук все же решил меня посетить. Редкое явление в последнее время,

— сокрушенно добавила она.

— Бабушка, ну что вы такое говорите?! Вы же знаете, я не всегда властен над собой, и моя служба порой отнимает слишком много времени. Я и в городе появился только вчера поздно вечером! И, можно сказать, сразу к вам! — он так обаятельно улыбнулся, что женщине ничего не оставалось, как милостиво простить непутевого внука.

Мое сердце при виде Этьена словно взбесилось и зачастило так, что его удары отдавались в ушах. А еще я испытала настоящее облегчение, увидев графа живым и здоровым. Все казалось, что в этом путешествии на него снова может кто-то напасть и ранить, только спасти его уже будет некому.

Первым побуждением было подойти и спросить, как у него дела, но вокруг графа тут же начали собираться местные аристократки, представив себя рядом с которыми, я показалась себе особенно неуместной.

Невольно сделала шаг назад и чуть не натолкнулась на Лею, которая рассматривала картину.

— Ой, извини, солнышко, — я приобняла девочку. — А где Ноэль? Думаю, нам уже пора уходить.

— Пошли! — тут же согласилась она. Видимо, непоседливые дети уже увидели все, что хотели. — Я Ноэля сейчас позову, — и замахала рукой мальчику, который со скучающим выражением лица как раз входил в зал, в котором мы находились.

Но незаметно уйти нам не удалось. Стоило сделать пару шагов к выходу, как Этьен заметил нашу компанию. Удивления в его глазах не было, , а вот радость от встречи так и сверкнула, и что-то мне подсказывало, что он знал, что я здесь. Я кинула взгляд на окружавших его благородных дам и господ, представила, что будет, если он сейчас решит подойти поздороваться, и тихонько качнула головой: «не надо». Он, к счастью, все понял правильно. Смежил веки в знак согласия и демонстративно посмотрел на дверь. Я поняла это как призыв подождать его на улице и тоже прикрыла веки, соглашаясь. Наше невербальное общение заняло всего несколько секунд, и никто ничего не заметил... кроме графини. Я буквально кожей почувствовала взгляд, которым она меня проводила. Чувствую, теперь она точно хорошенько расспросит обо мне госпожу Ловель.

Мы с детьми отошли совсем недалеко, когда нас нагнал Этьен.

— Доброго дня! — поздоровался он сразу со всеми и подхватил мою руку. — Аника! Как я рад тебя видеть! — поцеловал пальцы и заглянул в глаза.

— И я рада тебя видеть, — грустно улыбнулась я в ответ.

Отчего-то сейчас я особенно остро ощутила наше сословное неравенство, словно принц и нищая, честное слово. И мои мечты о замужестве с ним показались глупыми и детскими. Это в сказках принц женится на Золушке, а в жизни.

Я прикрыла глаза, отгоняя неуместные мысли и отгораживаясь от мужского взгляда.

Видимо, Этьен что-то почувствовал, потому что сильнее сжал мою ладонь и снова попытался поймать взгляд:

— Ани, что случилось?

— Ничего. Как ты съездил?

Он невольно поморщился:

— Лучше бы не ездил. Только время потерял, но не поехать было нельзя. Ты сейчас куда? Давай отвезу, заодно поговорим.

— Сначала домой, детей нужно завести, а потом на работу.

— Хорошо, — и внезапно обратился к Лее. — Юная леди, вы позволите взять вас за руку?

Девочка на секунду смешалась, а потом, подражая старой графине, расправила плечи, вздёрнула подбородок и протянула ему свою лапку:

— Позволяю.

Это было сказано с такой важностью и выглядело так потешно, что мы с графом с трудом сдержали улыбки.

— А вы видели мамин портрет? Он представлен на выставке, — светским тоном поинтересовалась она.

— Нет, к сожалению, не успел, — искренне сожалел мужчина.

— Советую посмотреть. Он у госпожи Ловель получился на диво удачным.

Этьен склонил голову, показывая, что внял ее совету, а потом посмотрел на меня, и мы оба не смогли сдержать улыбок, уж больно потешно выглядела в этот момент юная леди.

До дома доехали довольно быстро, и я пригласила Этьена на чай. Все же нам многое нужно было обсудить, и удобнее это было сделать дома. Все равно господин Мовельдик разрешил сегодня до обеда в оранжерее не появляться.

Дети, сняв теплые плащи, отравились во двор проведать и покормить своего вороненка. Оказывается, этого проглотика нужно было обеспечивать едой каждые два часа, и не абы какой, а специальной перетертой смесью каш с мясом. В общем, нюансов было много, но это детей не смущало, и они делали все, чтобы помочь птенцу.

Мы же с Этьеном чинно попили чай, то и дело поглядывая друг на друга и испытывая непонятно откуда взявшуюся неловкость. Разговор получался рваным и ни о чем. Наконец, чашки были отставлены, и мы перешли к серьезным вещам:

— Ани, нам важно понять, кто ты и откуда взялась на том берегу, поэтому рассказывай все, что помнишь, не упуская даже самых незначительных деталей.

И я рассказала. Поделилась и теми умозаключениями, которые озвучила госпожа Ловель.

— И все же странный у тебя браслет, — внезапно сощурил глаза мужчина. — Слишком обычный для той, на ком было дорогое платье аристократки.

— Ну, может, оно было и не для аристократки, — пожала я плечами.

— И тем не менее на горожанках ты такого не видела.

— Не видела, — пришлось признать.

— Покажи свой браслет еще раз. Может, мы чего-то не заметили, — и протянул руку.

Я не знала, что и делать. Опять все упиралось в этот хельватский браслет! И вот что мне делать? Признаться или все скрывать? Чем для меня аукнется правда? Поймет ли он?

— Ани, в чем дело? — он смотрел на меня с таким участием, что у меня язык не поворачивался соврать.

— Я... Мне... Это... — блеяла я под взглядом его внимательных глаз.

Вот, кажется, взрослая женщина, а веду себя как ребенок, даже злость на себя взяла. А все потому, что мне очень хотелось довериться этому мужчине, разделить с ним эту тайну, но я не решалась.

И, словно подслушав мои мысли, он произнес:

— Ани, доверься мне. Я постараюсь тебе помочь.

И я сдалась, будто в омут кинулась, надеясь, что даже если он сейчас от меня отвернется, то, как благородный человек, никому не расскажет о моем секрете, ведь его разглашение первым делом ударит по моим детям:

— Это не мой браслет.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Я сидела и боялась поднять глаза, и не потому что считала себя или ушедшую в небытие Анику в чем-то виноватой или признавала за нами какие-то мифические грехи — я боялась, что увижу на лице Этьена то, что может заставить меня навсегда разочароваться в этом мужчине.

— А чей это браслет? — без каких-либо эмоций спросил наконец он.

Этого вопроса я не ожидала. По крайней мере, не в первых рядах. Даже глаза подняла. Лицо мужчины было бесстрастным, и я разнервничалась еще больше.

— Мне подарил его друг, чтобы нам с Леей было проще устроиться в городе. — Я обняла себя за плечи, будто хотела согреться или защититься, только непонятно от кого или чего.

— Отчасти из-за его отсутствия мне пришлось уходить из той деревни. Когда люди узнали, что я беременна и на мне нет браслета... В общем, сам понимаешь, какие поползли слухи.

— Значит, когда тебя обнаружили, браслета на тебе не было?

— Не было, — вздохнула я.

— А что за друг? Он из той же деревни?

Опять я ожидала не этого вопроса и даже запнулась, отвечая:

— Н-нет. Он купец. Мы познакомились на торге в соседнем селе. Оказалось, что он хорошо знал родителей Леи. Леб заинтересовался судьбой девочки, а потом приехал проведать. Очень вовремя, кстати. Он и помог нам незаметно сбежать из деревни.

— А почему нужно было бежать? Вас там кто-то удерживал? — нахмурил мужчина брови.

Я вздохнула. Рассказывать историю с Тараком я не планировала — ворошить прошлое не хотелось. Но раз уж начала рассказывать, то нужно. Только почему Этьен так хмурится? Как это понимать? Осуждает или сочувствует? Ничего по этому чурбану не понять!

— Можно сказать и так. — И я кратко рассказала ему историю о пирате и наших с ним взаимоотношениях.

— Значит, своей сделать хотел, а ты против была и сбежала, — не то утвердительно, не то вопросительно произнес он, все больше мрачнея.

— Ну да, — пожала я плечами и в который раз вдохнула.

— А Леб?

— Что Леб?

— Он ничего не хотел?

Я отвела глаза:

Он. замуж звал, но я не пошла.

— И как же у тебя на запястье оказался его браслет? — со злой иронией поинтересовался он.

— Он мне его подарил.

— То есть как подарил? — начал напирать на меня мужчина.

— А как обычно люди дарят подарки? — повысив голос, спросила я. С чего он злится-то? Леб мне помог, можно сказать, подарил возможность спокойно жить, а Этьен сейчас из этого устраивает не пойми что. — Или ты думаешь, что было бы лучше, если бы все вокруг считали меня падшей женщиной? Или, может, ты и сам меня такой считаешь?

Я сжала руки в кулаки и выпрямилась, ощущая себя натянутой струной. Скажи сейчас Этьен нечто подобное — полетит из этого дома и из моей жизни так быстро, что и опомниться не успеет. И плевать мне и на его аристократический статус, и на какие-то там социальные ступеньки, которые совсем недавно меня взволновали.

— Я считаю, что обычно вдова принимает брачный браслет и надевает его на руку только при условии, что потом выйдет за дарителя замуж! — почти прорычал он.

— Да с чего ты это решил?!

— Потому что это традиция, Аника! — уже почти прокричал он и, подскочив с места, начал мерять комнату шагами.

— То есть как? — опешила я, теряя воинственный настрой. — Но Леб ничего такого не говорил... Я уверена, он вовсе не это имел в виду, когда просил принять этот подарок. И вообще... что это за традиция такая?!

— То есть как — что за традиция? — теперь уже опешил и Этьен. — Самая обычная, о которой все знают.

А! Это тот самый случай, когда все об этом знают и никто не рассказывает, потому что это и так всем известно, а я ни сном, ни духом. И что же получается? Леб отправил меня к своим друзьям со своим браслетом, явно намекая всем, кому нужно, что я его будущая жена? И что дальше? Оставил бы все как есть или заявил при всех, что я приняла его предложение, а значит должна выйти за него замуж? И раз уж я в глазах других людей сняла вдовий браслет ради того, чтобы нацепить его подарок, значит, сама на все согласилась. И тогда кричать, что все не так и я вообще о таком не думала, было бы по меньшей мере глупо.

Нет. Я не верю, что Леб поступил бы так со мной. Он успел показать себя только с лучшей стороны. Но я уже давно не семнадцатилетняя девочка, чтобы слепо верить людям, и то, что я могла попасться в такую простую ловушку, выбило почву из-под ног.

— Я не знала о такой традиции, — тихо произнесла я. — Вернее, не помнила.

Рассказывать о том, что я подселенка из другого мира, не собиралась никому. Это слишком опасно по очень многим причинам. Их даже перечислять замучаешься. Зачем создавать себе новые проблемы, если и с теми, что есть, разобраться не в силах?

Этьен несколько долгих мгновений вглядывался мне в глаза, а потом решительно подошел, опустился рядом со мной на одно колено и взял мою ладонь в свои руки:

— Значит, ты ему ничего не обещала? — тихо и проникновенно спросил он.

— Нет. Я даже не поехала в то место, куда он советовал. Сбежала вообще ото всех, — так же тихо ответила я.

— Да, — усмехнулся он. — И от меня тоже.

— От тебя не хотела, но тогда казалось, что так будет правильно.

— Почему? — поглаживал он мою ладонь, расслабляя и каким-то непостижимым образом заставляя говорить все как есть.

— Потому что ты аристократ, а я не пойми кто с чужим браслетом на руке и детьми в придачу. У меня все слишком сложно. А ты бы поигрался и бросил, — грустно ответила я, как тогда это для меня выглядело.

— Ты и сейчас так думаешь? Поиграюсь и брошу?

— Сейчас... Сейчас я хочу узнать свое прошлое, Этьен. Ты не хуже меня понимаешь, что само общество не позволит нам быть вместе на тех условиях, которые были бы для меня приемлемы.

Мужчина помрачнел, прекрасно понимая, что я права. Наверное, будь он на десяток лет моложе, то с его импульсивностью, которую он уже научился контролировать, но которая нет-нет, да и проявлялась, заверял бы меня, что ему плевать на мнение общества, что готов на все, но сейчас он обдумывал ситуацию гораздо глубже.

Наконец, он проговорил:

— В одном ты права — нам нужно узнать, кто ты на самом деле. Что же касается общества и его правил. На них, конечно, не так просто наплевать, но и их можно обойти. Ты обладаешь большим магическим резервом, и уже одного этого хватит для того, чтобы заткнуть рты самым ретивым, но.

— Откуда ты.

Я так удивилась его осведомленности о моей магии, что даже не дала ему закончить мысль. Я ведь всем говорила, что имею очень скромный резерв.

— Тогда, во время нападения, ты запустила в бандитов сырой силой. И ее было так много, что ты просто откинула одного из подонков на другой конец улицы. Поверь, для знающих людей это сказало о многом. Сырая сила на то и сырая, что идет от тебя не направленно, а просто шарашит во все стороны. Вот и получается, что тому выродку досталась лишь малая часть. Человек с маленьким даром смог бы его разве что оттолкнуть — слишком ненаправленный поток формирует сырая сила.

Этьен внезапно нахмурился и взволнованно произнес, собираясь вскочить с места:

— .Тебе нужно поставить защиту! Так ведь и угробиться можно!

Теперь уже я сжала его руку, останавливая:

— У меня уже стоит защита.

Мужчина застыл, а я буквально почувствовала, как в его голове одна мысль с бешеной скоростью сменяет другую.

— Но как? Откуда ты вообще о ней знаешь, если говоришь, что ничего не помнишь? — он испытующе заглянул мне в глаза, и я поняла, что сейчас соврать означает раз и навсегда потерять его доверие.

Вот на таких вот вещах и палятся шпионы и лгуны.

— В конспектах вычитала, — пискнула я и даже непроизвольно вжала голову в плечи.

— Каких конспектах?

— Ну... понимаешь... я ведь знала, что моя сила гораздо больше, чем у других, но пользоваться ею боялась — Лианем в свое время напугала, что можно и умереть, если ее перерасходовать. К тому же я не понимала, как ею управлять, вот и воспользовалась случаем. — я виновато потупилась.

— Каким случаем? — продолжал выуживать из меня информацию Этьен.

А мне страшно не хотелось закладывать Марка. Но как иначе я могла заполучить знания, придумать не могла. Эх, язык мой — враг мой.

— Мне один студент магической академии дает свои конспекты почитать, а я ему за это букетики составляю бесплатно, — под конец голос почти выцвел, потому что в глазах мужчины крупными буквами читалось «Дура!», но вслух он сказал иное.

— Угу. Букетики, значит... А студент тебе конспекты таскает. — Этьен даже поднялся от таких новостей и начал снова мерить комнату шагами. — А ты в курсе, что если об этом узнают, студента твоего из академии выгонят, а тебя не просто в тюрьму посадят, но еще и в каменоломни сошлют?!

— Он не мой. — и тут до меня дошел весь ужас ситуации. — К-как в каменоломни?

Я знала, что наказание может быть суровым, но чтобы настолько.

— Аника! Это же верх безрассудства! — всплеснул он руками, не сдержавшись, и что-то прошипел себе под нос.

— Верх безрассудства даже не попытаться чуть больше узнать о своей магии, имея такой резерв, как у меня! — не желала я мириться с обвинениями. — Я ведь о магии совершенно ничего не знала! А если бы на мне не стояла защита, и тем вечером, когда на меня напали, выброс вычерпал бы меня до донышка? Что бы тогда было? А так я не боялась неосознанно обратиться к своей магии, хотя целенаправленно ничего в тот момент сделать не смогла! На меня ведь уже нападали, и тогда, даже не веря до конца в то, что магия у меня есть, я даже подсознательно боялась ее использовать! И никак, понимаешь, никак защититься не могла. — внезапно голос осип, а перед глазами начало все расплываться от навернувшихся слез, тяжелые воспоминания навалились разом совершенно внезапно.

— Ани, милая, — Этьен тут же оказался рядом и крепко обнял, пряча в своих объятиях от всего мира. — Что тогда произошло? Тебя обидели?

Я всхлипнула и закивала, а мужчина почти закаменел.

— Меня тогда Тарак спас. Вовремя успел и не допустил насилия, — поспешила я внести ясность, а то мужчина мог непонятно что надумать. — Так что он не такой плохой, мне есть за что быть ему благодарной.

Чуть расслабившийся Этьен, от последних слов явственно скривился, но воздержался от каких-либо комментариев:

— Ладно, ты и правда в чем-то права насчет магии, только способ выбрала неверный.

— Можно подумать, у меня были другие варианты, — шмыгнула я носом.

Мужчина теснее прижал меня к себе и протянул свой платок:

— В любом случае, продолжения этого безрассудства я допустить не могу. Больше никакого обмена на конспекты!

— Но как же... Я же все равно сейчас знаю до обидного мало! — попыталась возразить я.

— Я что-нибудь придумаю, не волнуйся. Обещаю, ты сможешь продолжить самообучение,

— заверил меня Этьен и задумался, поглаживая мое предплечье большим пальцем. — Ани, а откуда ты знаешь, что у тебя большой резерв? — внезапно спросил он.

Ну нет! Сейчас отвечать еще и на этот вопрос я не готова! И так рассказала ему больше, чем нужно.

— Этьен! Вот мы с тобой засиделись! Мне же на работу нужно! Господин Мовельдик и так делает мне поблажки, не хотелось бы пренебрегать его добротой.

— Действительно, — он посмотрел на свои часы. — Что ж, тогда собирайся. Экипаж все еще ждет нас.

Я подскочила, засуетилась, собирая посуду, снова разнервничалась, но Этьен встал, обнял меня со спины, успокаивая, а потом развернул к себе и поцеловал, тягуче, сладко, так что коленки подогнулись. Потом отстранился, восстанавливая сбившееся дыхание, и произнес:

— Не торопись, мы успеем, — и чмокнул меня в нос. — Я подожду тебя на улице.

Он вышел, а я выдохнула и присела на стул. Сколько же всего я ему сегодня рассказала! Мне стало гораздо легче, словно переложила часть давившей ответственности на чужие плечи. Хотя правильнее будет сказать — разделила с ним свои тревоги и ощутила, что на свете есть еще один человек, которому я небезразлична. Этьен готов помогать, готов заботиться. Да он уже заботится! И это лучше всяких слов говорило о самом мужчине и его отношении ко мне.

Сомнения отступили, а на душе потеплело. Я вдохнула полной грудью запах стоявших в вазе цветов и улыбнулась. В животе пихнулся малыш, и я подумала, что осталось всего ничего, и я смогу подержать сына на руках. Как к нему отнесется Этьен? Сейчас складывалось такое впечатление, что он вообще не замечает моей беременности.

Мысли снова закружили, словно вспугнутые птички, но я решительно их отогнала — мне нужно на работу!