Глава 25

Этой ночью я практически не спала. Нервничала так, что и на месте усидеть могла с большим трудом. Хорошо, что Лея теперь спала в отдельной комнате, и я не боялась ее разбудить, хотя, откровенно говоря, мне не хватало ее под боком. От этих метаний разболелась поясница, и уснуть удалось лишь под утро. Снилась мне всякая белиберда и казалось, что я толком и не отдохнула.

И понимала же, что чему быть, того не миновать, да и не зверь же герцог, в самом деле! Он ведь очень любил Анику, и я это прекрасно помню. Но успокоиться никак не получалось. Я переживала, что он поймет, что на самом деле я не его дочь, и, одновременно, что не поймет — почему-то это тоже казалось очень плохим признаком. Боялась, что он заберет меня в Трину, и я больше никогда не увижу Этьена. Переживала, как он воспримет наличие у меня приемной дочери, что скажет, когда узнает, как я все это время жила. В общем, волновалась о самом разном и сама удивлялась этому, но ничего с собой поделать не могла.

А ведь по тому, как сильно меня заботили реакции герцога, я поняла, что каким-то непостижимым образом начала воспринимать его как своего настоящего отца! Это новое открытие настолько выбило из колеи, что даже боль в спине перестала тревожить. Видимо, чем больше я вспоминала, тем больше сливались воедино наши с Аникой личности. Это по-настоящему пугало, но, как ни странно, вселяло надежду, что я сумею быстро адаптироваться в этом мире. Пока что я жила и вращалась среди обычных людей, не считая Этьена и графиню. Но вот когда полноценно попаду в высшее общество, без соответствующих навыков и знаний будет очень сложно. И далеко не все можно будет объяснить амнезией.

Двойственность в мыслях разрывала на части.

На завтрак я не спустилась, благополучно его проспав. Однако и когда встала, особенного аппетита не появилось. Ныла поясница, и я никак не могла найти удобное положение. Завтрак принесли в комнату и больше меня никто не беспокоил, за что я была домочадцам очень признательна. В конечном итоге я занялась самовнушением: «Все будет хорошо и разрешится самым лучшим для меня образом», — повторяла про себя снова и снова. Эта своеобразная мантра помогла, я немного успокоилась и огромным шариком спустилась в гостиную.

— Как ты, Ани? — встретила меня полным заботы голосом графиня Бриэн. — Ты сегодня долго спала. Иди сюда, присаживайся рядом.

— Просто вечером никак не могла уснуть, — я присела на диван, и она, взяв мою руку, сжала ее в жесте поддержки.

— Волнуешься? — Я кивнула. — Понимаю. Наворотила ты дел, когда сбежала из дома. Но герцог — твой отец. Думаю, он уже давно тебя простил, да и мы с Этьеном будем рядом и поддержим. Так что не волнуйся. Тебе вообще сейчас нельзя волноваться.

— Спасибо, — благодарно сжала я ее ладонь в ответ. — А где Лея?

Обычно дочка прибегала ко мне каждое утро, а тут ее не было, и сейчас в доме не было слышно ее звонкого голоса.

— Госпожа Ловель с самого утра забрала ее с Роником к себе. Ноэль по ним сильно соскучился, и... будет лучше, если первая встреча с твоим отцом пройдет без ее присутствия.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась я. — Надеюсь, Роник вам не сильно мешает. Она выкормила его из чуть оперившегося птенца и не представляет, как можно от него отказаться.

— Ничего. Конечно, его карканье иногда разносится по дому, но по большей части Роник

— очень дисциплинированная птица. Даже удивительно иногда наблюдать, как они с Леей хорошо друг друга понимают. Кстати, все забывают спросить: кто дал ему такое странное имя?

— Лея, конечно, — улыбнулась я. — Сначала не могла ничего придумать, так и называла: Вороненок. А потом как-то само получилось, что из Вороненка он стал Роником.

— Дамы, света в ваш дом! — зашел в гостиную как всегда элегантный и безумно красивый Этьен.

Вот так без доклада в этот дом мог входить только он. У графа есть и братья с сестрами, но сейчас все они не в Бравеле. Хотя младшая сестра не так давно гостила у графини — приезжала к бабушке и брату на праздники. Оказывается, именно ее я видела с Этьеном перед праздником Зимнего солнцестояния. И когда во время наших бесед я узнала эту маленькую подробность, даже выдохнула. Отчего-то та встреча сильно меня зацепила, хотя я и понимала, что граф взрослый мужчина и до меня в его жизни были другие женщины. Также я узнала, что отец Этьена — один из советников короля, и это тоже не добавило мне спокойствия.

Было легко представлять, что кроме самого Этьена и его бабушки, у него никаких родственников нет, но когда знаешь, что за его спиной такой род, то как-то слабо верится, что ему дадут жениться по собственному желанию. А как отнесутся ко мне его родственники — предсказать сложно. С одной стороны, я дочь герцога, брата короля сопредельного государства, а с другой — беременная беглянка с ребенком и хорошо подмоченной репутацией. Хотя думать об этом сейчас было вообще не время, и, возможно, оно никогда и не наступит — я ведь замужем!

Временами от всей этой мысленной чехарды у меня просто мозги закипали, а настроение скакало так, что только возня с цветами и отвлекала. Потому я решила просто отпустить всю эту ситуацию и плыть по течению жизни, пока я на это течение никак повлиять не могла.

Не успели мы с Этьеном толком поздороваться, как в гостиную вошел дворецкий:

— Прибыли подданные королевства Трина герцог Нанский и граф Дольмьен и просят аудиенции.

Сердце забилось, как сумасшедшее, в голове зашумело, и только очередное пожатие руки графини немного привело в норму.

— Конечно, зовите их сюда, — откликнулась она и, с сочувствием глядя мне в глаза, тихо добавила: — Все будет хорошо, Аника. Не волнуйся.

Я же переживала целую бурю эмоций, потому что вспомнила, что граф Дольмьен никто иной как мой самый младший из братьев. Он старше меня всего на два года, мы всегда были очень дружны, хотя и ругались подчас так, что вразумить нас мог только отец. С трудом вынырнув из воспоминаний, постаралась провести как можно более жирную границу между мной и Аникой. Получалось не очень хорошо, но теперь я худо-бедно могла разграничить свое и чужое.

Тем временем в дверях появились двое. Я хотела было вскочить, но ноги ослабли, и я могла только сидеть и хлопать глазами. Вместо меня навстречу герцогу пошла графиня Бриэн:

— Добро пожаловать, ваша милость.

— Света в ваш дом, — как-то механически ответил высокий седовласый мужчина, целуя ей руку и переводя на меня ищущий взгляд.

Несмотря на внешний лоск, он выглядел уставшим, родным и... далеким. Наши глаза встретились, и я невольно всхлипнула. В глазах герцога бушевала такая буря, что смотреть в них было почти невозможно, и я перевела взгляд на стоявшего с ним рядом молодого человека. Он был светловолосым, как и я, его глаза тревожно блестели на красивом благородном лице. Не узнать его было невозможно — это был мой брат Сиар.

Новый всхлип удержать не удалось. Я смотрела на родных людей и не знала, что делать дальше, до безумия боялась их реакции и жаждала получить ее немедленно. Но они застыли на месте, и гнетущую тишину разбавлял только нарочито беззаботный щебет графини, которая пыталась хоть как-то сбить напряженность ситуации.

Не в силах больше смотреть в глаза этим двоим, я прикрыла веки, и из-под них скатились слезинки.

«Что же со мной происходит? — пробились адекватные мысли. — Это же не мои родственники! Так почему же на меня накатывает все это? Неужели Аника внутри этого тела все еще жива?».

Я прислушалась к своим ощущениям: я — это я, потому что помню все, что было в моей прошло жизни, но теперь я — это и Аника, память которой возвращалась все быстрее.

Воспринимать этих двух мужчин как чужаков, которые не имеют ко мне никакого отношения, не получалось. В голове стоял полный кавардак. Я открыла глаза и увидела, что отец с братом стоят совсем близко.

— Аника. — наконец, произнес отец строго, и я неловко поднялась, показавшись из-за столика во всей своей красе с огромным животом.

По тому, как вытянулись лица отца и брата, об этом маленьком нюансе Этьен им не написал.

— Отец, Сиар, — произнесла я, глотая некстати полившиеся слезы. — Я очень рада вас видеть и искренне прошу прощения за то, что вам пришлось пережить по моей вине.

Крылья носа герцога дрогнули, а губы сжались в тонкую нитку.

— Кто его отец? — эту фразу он вытолкнул из себя с трудом.

— Граф Сквонатти, кто же еще, — вздохнула я, понимая, что теплого примирения не получится.

Отец был оскорблен моим побегом и тайным замужеством до глубины души. Уверена, на меня и у него, и у короля Трины были большие планы, которые помогли бы укрепить королевство, а в итоге я всем им подложила свинью. Только я об этом совсем не жалела. Не будь всего этого, не было бы меня теперешней, не было бы этого ребенка, не было бы знакомства с Этьеном, который сейчас коршуном наблюдал за визитерами, готовый в любой момент встать на мою защиту даже в ущерб собственной репутации и карьере.

— В твоем случае я уже не могу ни в чем быть уверенным.

Холодный тон и слова ранили, как кинжалы, но я-Аня защищала меня-Анику от этих слов своим жизненным опытом и толстой кожей, которую пришлось нарастить в прошлой жизни. Иногда люди делают нам особенно больно только затем, что думают, будто так уменьшат собственную боль.

Этьен сделал шаг в мою сторону, пытаясь защитить, но еле уловимым движением головы показала, что вмешиваться пока не стоит, и ответила:

— Я понимаю и принимаю ваше злость и негодование, отец. Но сделанного не воротишь.

— Не воротишь?! Не воротишь, говоришь?! Раньше об этом думать нужно было! — еле разжимая губы, проговорил он. — Ты предала меня, всех нас! А теперь еще выясняется, что ты собралась рожать этого ублюдка!

У меня от лица отлила вся кровь — оказывается, мне нужно защищать ребенка еще и от его деда...

Ему на плечо легла рука сына:

— Отец, прошу, не говори сгоряча то, о чем потом будешь жалеть. Аника носит твоего внука.

Услышав брата и ощутив его поддержку, я чуть не расклеилась окончательно. Заморгала еще быстрее, пытаясь прогнать застилавшую глаза пелену.

— Да, отец. Этот ребенок был зачат в браке, и ты не имеешь никакого права называть его ублюдком! — это высказывание задело больше всего.

— Я могу называть и тебя, и его как пожелаю! — сбросил он руку сына с плеча. — Кто ты такая, чтобы мне перечить?!

— Видимо, никто, — казалось, я произнесла это как обычно, а получилось чуть слышно.

Именно такой реакции отца я и боялась больше всего. Он привык всегда все держать под контролем, привык, что все его указания и пожелания выполняются беспрекословно. Чуть больше свободы он позволял только мне и своим сыновьям. Причем мне однозначно позволялось гораздо больше. Я привыкла, что мне прощалось практически все, и видеть сейчас отца таким было бы настоящим ударом, если бы я все еще была той самой Аникой. Я ведь помнила его совсем другим: с доброй улыбкой и отеческой снисходительностью и любованием во взгляде. Уверена, когда герцог ехал сюда, он искренне хотел меня увидеть, удостовериться, что я жива и здорова, но, увидев, тут же припомнил все обиды и сейчас сам себя заводил, злясь все больше и больше. Такое с ним бывало очень редко, похоже, сейчас именно такой случай.

Отчего-то перестало хватать воздуха, и я задышала чаще. Герцог что-то выговаривал мне, но я уже смутно это осознавала. Раздался гневный возглас графини, что-то прошипел Этьен, и я ощутила, как меня поддерживают, а к губам приставляют стакан с водой. Отпила несколько глотков, и мне полегчало: дышать снова стало легко, а голоса приобрели четкость:

— Ани, давай присядем, — заботливый голос Этьена согрел душу.

— Да, нужно присесть, — согласилась я.

Но сесть не успела: по ногам что-то потекло. Я удивленно распахнула глаза. Первой мыслью было: я что... описалась? Нет, не может быть!

— Что случилось? — тут же отреагировал на мой ошарашенный вид Этьен. Брат тоже оказался рядом и придерживал меня с другой стороны.

— Кажется, воды отошли.

— Что отошло? — не понял Сиар.

— Воды! — в моем голосе появилась истеричные нотки. — Спрутова борода, я рожаю! — непонятно с чего вдруг у меня вырвалось пиратское ругательство.

— Что за слова вылетают из твоего рта? — начал возмущаться отец и осекся. — К-как рожаешь? Нет! Нет-нет-нет! Спрутова борода, тебе нельзя рожать!

На его лице проявился такой ужас, что я сразу поняла, откуда в нем взялась вся та злость, что он на меня только что выплескивал — он боялся! Боялся, что я умру точно также, как когда-то моя мать. Это для всех остальных она погибла от несчастного случая, а на самом деле — во время родов седьмого ребенка. Не выжила ни она, ни ребенок. Но признаваться в том, что женщины в роду Нанских могут не справиться с родами — недопустимо. В Трине на этот счет свой пунктик.

Наверное, если бы он узнал о моей беременности раньше, то успел бы как-то примириться с этой мыслью, но сейчас все произошло слишком быстро, и это вылилось в то, во что вылилось.

На миг все застыли, а потом засуетились так, что у меня в глазах зарябило. И вся эта суета была совершенно пустой и ненужной, создалось впечатление, что обо мне вообще забыли! Мужчины словно с цепи сорвались! Отец ходил из стороны в сторону и причитал. Этьен бегал из угла в угол и перечислял, что вот прямо сейчас ему нужно сделать, сбивался и начинал заново. Брат ошарашенно махал руками и непонятно кому рассказывал, в каком он шоке от моей беременности и до сих пор не верит, что его младшая сестренка сейчас родит ему племянника.

Мы с графиней от подобного просто ошалели и смотрели на весь этот беспредел, откровенно не понимая, что за балаган вообще творится. Куда делитесь те самые собранные, готовые в любой момент идти в бой мужчины, прожженные придворные и владетели целых городов и деревень?

Тянущая боль в пояснице снова дала о себе знать, и я, положив руки на поясницу, поморщилась. Графиня это заметила и, разозлившись на непутевых мужчин, гаркнула так, что офицеры на плацу точно бы обзавидовались.

— Стоять! — Все застыли, даже я попыталась вытянуться в струнку. — Этьен, отправь слуг за знахаркой и лекарем. Граф Дольмьен, помогите сестре подняться в ее комнату и позовите горничную, чтобы помогла ей переодеться. Милорд, прошу вас присесть и закончить причитания, вы и так уже сказали более чем достаточно!

Вот с этого мгновения началось хоть какое-то осмысленное движение мужчин. Видимо, графиня прекрасно знала, как с ними управляться в такие моменты.

Мужчин-то она озадачила и дала им нужный вектор движения, а вот я внезапно испугалась. Я так ждала это ребенка, так о нем мечтала, а сейчас испугалась, что у меня ничего не получится. Что именно не получится, я представляла слабо, но боялась сильно.

Сиар со всей возможной скоростью, поддерживая, будто я вот-вот свалюсь, проводил меня на второй этаж. Я пыталась прийти в себя и не паниковать. Рожают же другие женщины? Рожают! Так что у меня-то не получится?! Но в голову лезли мысли о том, что я вообще-то не в своем мире, где и сердцебиение ребенка послушают, и на узи посмотрят, как он лежит, и кесарево сечение сделают, если что-то пойдет не так, и, на худой конец, анестезию дадут, если совсем припечет. Я находилась в совершенно другом мире, где оставалось полагаться только на природу и магию, и это не успокаивало.

Меня уже ждали служанки, они буквально вытолкали брата из комнаты — он почему-то решил, что мне в любой момент может понадобиться его помощь и покидать комнату отказался. Отвернулся, правда, но это никого не устроило, так что он был ловко выдворен из помещения.

Лежать я наотрез отказалась — в таком положении схватки казались особенно болезненными, поэтому, когда вошла графиня, я мерила комнату шагами. Она сразу заметила мое непростое эмоциональное состояние, подошла и погладила по спине.

— Переживаешь из-за отца?

— И это тоже, — вымучила я улыбку.

— Как схватки?

— Идут, но промежутки пока большие.

— Вот и хорошо, — она снова погладила меня по спине. — Знахарка совсем скоро придет. Внезапно я не выдержала и призналась:

— Я боюсь. Я страшно боюсь рожать! А вдруг у меня не получится? Еще ведь рано! Срок стоит только через три недели! Вдруг я умудрюсь навредить ребенку? Вдруг...

Слова лились потоком, но графиня меня остановила:

— Ани, успокойся! Поверь, твоя нервозность передается и ребенку. Ему и так сейчас нелегко. Представь себя на его месте: целых девять месяцев было хорошо и тепло у матери в животике, а тут неведомая сила лишает его всего этого, и мама, вместо того чтобы успокоить, заставляет еще больше волноваться. — Я так и застыла, осознавая сказанное. — Роды — это сложный момент не только в жизни матери, но и ребенка. Так почему бы вам не объединиться? Успокойся сама и поговорили со своим сыном. Расскажи, как сильно ждешь его, и что совсем скоро вы встретитесь, и ты сможешь его обнять. Объясни, что вам нужно совсем немного постараться и вместе пройти это испытание. А вместе вы со всем справитесь.

Я посмотрела на эту удивительную женщину, буквально кожей ощущая, что она говорит очень важные и правильные вещи. Откуда у нее взялись такие мысли и слова? Наверное, в мире, где есть магия, гораздо трепетнее относятся ко всему нематериальному, в том числе к мыслям, эмоциям и связи матери и ребенка.

И как только я мысленно обратилась к своему сыну, на меня снизошло спокойствие. Нет, я волновалась, но это было уже совсем другое волнение. Теперь накатило осознание, что я не одна, что моему сыну сейчас гораздо сложнее, и ему нужна моя поддержка, а потому нужно засунуть свои страхи куда подальше и сделать все, чтобы роды прошли спокойно и правильно. В голове тут же всплыло, как нужно правильно дышать и что делать. В свое время я этим не особенно интересовалась, у меня была проблема не родить, а забеременеть, но в нескончаемых походах по женским консультациям и клиникам хочешь не хочешь, а узнаешь все, что сопутствует этому процессу.

— Сынок, все будет хорошо. Мы со всем справимся и поможем друг другу, — тихо и от всего сердца произнесла я.

И ощутила ответный импульс. Это сложно объяснить, но теперь я точно знала, что как бы ни было тяжело, все будет хорошо. А подобная уверенность формирует реальность вокруг и подстраивает ее под себя. Именно так и никак иначе!