Глава 26

Под боком кто-то зашевелился, я безошибочно опознала рядом с собой Леечку. Наверное, опять перебежала под утро из своей комнаты, чтобы доспать со мной и понежиться вместе. Не открывая глаз, погладила ее по голове и внезапно услышала, как где-то в соседней комнате заплакал ребенок. Меня будто что-то изнутри толкнуло, и я распахнула глаза. Секунда на осознание, и я встретилась взглядом с проснувшейся Леей.

— Я... жива? — так искренне удивилась, что даже произнесла это вслух.

— Мамочка! — тут же обняла меня девочка и крепко-крепко сжала в своих объятиях. — Конечно, жива! Я ведь прибежала очень вовремя! А ведь госпожа Ловель меня пускать не хотела! А я чувствовала, что что-то не так и попросила Роника слетать сюда и посмотреть. Ты же знаешь, что я недавно научилась видеть его глазками. Смотрю — тебе плохо. Я сначала не поняла, что это ты собралась братика рожать. Перепугалась и стала кричать, чтобы госпожа Ловель меня скорее домой отвезла и что тебе плохо. А она мне и говорит: «Все там хорошо, скорее всего, твоя мама рожает. Побудь сегодня у нас. Нечего тебе там сегодня делать». И не пустила меня! Представляешь! Еще и Ноэля подговорила следить за мной, чтобы я не убежала, — тараторила она, стараясь как можно быстрее рассказать мне, как было дело. Я даже со сна ошалела немного, да и плач ребенка тревожил, но я надеялась, что его сейчас мне принесут. А Лея тем временем трещала, почти проглатывая от возмущения слова. — Я, знаешь, как на него обиделась?! Жуть! Хорошо, что Векс в гости пришел, дал ему в глаз, и пока они дрались, я убежала.

— Ты что, сама бежала через весь город? — возмутилась я и позвонила в колокольчик. Ну сколько можно ждать, пока они принесут мне сына?!

— Меня Жерик с ребятами проводили, — махнула Лея рукой. — Повезло, они как раз недалеко гуляли. Знаешь, какие они оказались смелые? Не побоялись провести меня через территорию соседней банды, где предводитель на два года старше Жерика и поколотить мог — будь здоров! А в Солнечном квартале опасаться уже было нечего, и я сама неслась так, что меня уже никто догнать бы не смог! — гордо произнесла она.

В дверь постучали, а потом в комнату вошли служанки, одна из которых держала плачущего ребенка.

— Доброе утро, миледи. Вам помочь умыться? — спросила та, что вошла первой.

— Нет, спасибо. Лучше помогите сесть. Успею умыться потом. Дайте сына и оставьте нас!

— от нетерпения взять его на руки все внутри замерло.

Он казался таким уязвимым и маленьким, что на глаза навернулись слезы. А ведь я могла больше не увидеть ни его, ни Лею. Аккуратно пристроила сына на руках и поцеловала в лобик, потом повернулась и поцеловала сидящую рядом дочь.

— Мама, а можно мне взять его на ручки? Ну, пожа-а-алуйста! — с любопытством разглядывая причмокивающего младенца, который уже сосал грудь, спросила Лея.

— Можно, только попозже. Твой братик еще слишком маленький, но для тебя он все равно тяжел. — Девочка насупилась. — Ты лучше расскажи, что было дальше?

— Дальше? — тут же оживилась она. — Я к тебе в комнату пыталась подняться, а слуги пускать не хотели, но я мимо прошмыгнула и к тебе. А тут ты без сознания, и резерв на нуле. Только магия отчего-то так и продолжала из тебя вытягиваться. Я тут же начала тебе передавать свою. Граф раскричался, начал выталкивать всех прочь. Лекаря первым за порог выгнал, потом знахарку. Хотел какого-то мужчину в возрасте туда же отправить, но тот так глянул, что мне страшно стало. Тогда граф так на слуг разорался, что тех враз вымело, и дядю какого-то тоже за порог выставил. А потом он с графиней и тем старым дядечкой стояли и смотрели, как я тебе магию переливаю. — Внезапно девочка замолчала и прижалась к моей руке щекой.

— А что было дальше?

— Дальше моей магии не хватило. Я так им и сказала. Тогда граф протянул свою руку и предложил свою. Я так раньше никогда не делала. Ну, чтобы передавать через себя магию одного человека другому. Растерялась — жуть. Но ничего, справилась! Вот!

И так довольно заулыбалась, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты — моя спасительница, Леечка. Спасибо тебе, мое солнышко, — очень серьезно произнесла я.

А она обхватила нас, как могла, ручками и крепко-крепко прижалась.

Раздался стук в дверь. Я поцеловала Лею в волосы и сморгнула набежавшие слезы.

— Солнышко, посмотри, кто там пришел.

Сын все еще кушал, и мне не хотелось предстать перед мужчинами с голом грудью. А ведь в нашем мире считалось, что аристократки не должны сами кормить своих детей. Здесь же все иначе: связи матери и ребенка уделяется очень много внимания, даже существовало поверие, что именно в такие моменты магия матери передается ребенку. И хотя давно уже доказано, что это не так, суеверия слишком сильная штука. Но я была рада, что мне не нужно сражаться за свое право самой кормить своего ребенка.

Лея впустила в комнату графиню и снова шмыгнула ко мне под бок:

— Как ты, Аника? Напугала же ты нас вчера. Этьен с герцогом и графом даже ночевать хотели у твоей постели, но нам с лекарем все же удалось их выгнать.

Внезапно дочь обиженно засопела.

— Что случилось, Леечка? — удивилась я.

— Это я вчера хотела и ее выпроводить, чтобы ты отдохнула, но не вышло. Эта малявка вцепилась в тебя, как клещ, — усмехнулась графиня. — Ну чего сопишь, как потревоженный ежик?

— Вы уж определитесь: я клещ или ежик, — обиженно пробубнила девочка.

— Извини, моя хорошая, я не хотела тебя обидеть, — примирительно произнесла графиня.

— Зато мужчины наглядно на твоем примере увидели, как со стороны выглядело их желание цепляться за постель твоей матери и требовать оставить их рядом. Наверное, только благодаря тебе и удалось их отсюда выдворить.

— Правда?

— Конечно, правда! Ты настоящая молодчинка!

Лея немного подвисла, решая, принимать слова графини как комплемент или все же обидеться. Наконец, ее мордашка расплылась в широкой улыбке, и она выдала:

— Да, я такая!

Мы с графиней рассмеялись.

— А где все-таки мужчины? Вчера рвались остаться, а сегодня их не видно и не слышно,

— мне стало даже обидно.

— Ой, Аника, эти великовозрастные балбесы вчера усердно снимали стресс спиртным. Не удивлюсь, если сегодня они смогут оклематься только к обеду. — Я на это только головой покачала. — А как ты сама? Как себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Все было хорошо. Насколько в моем положении это вообще возможно. А еще... Я поняла, что перестала чувствовать двойственность своих воспоминаний. Прошлое Аники каким-то непостижимым образом наложилось на мое собственное и теперь воспринималось неотъемлемой частью! Но разве такое возможно?

А может. Может, Аня и Аника — это одна и та же душа, которая, почти уйдя за грань, просто вспомнила прошлое воплощение, и именно память об этом воплощении помогла пройти сквозь все испытания и спасти своего сына? Ведь если бы я осталась в деревне и сумела отказаться от ухаживаний Тарака, меня бы загнобили или убили вместе с ребенком. А согласись я быть с пиратом — он настоял бы на аборте. Семнадцатилетняя напуганная аристократка противостоять всем этим ударам судьбы вряд ли была способна. И всем было бы глубоко наплевать на ее происхождение, ведь она была бы обычной согрешившей беременной женщиной. Леей тогда она бы тоже заниматься не стала бы, внимание Леба не привлекла, и он не помог бы ей сбежать.

Сколько же всяких «но» и «если»! И, как ни странно, именно благодаря им я и сейчас осталась жива. Если бы не Лея, если бы не ее дар и подобранный не так давно вороненок, если бы не банда мальчишек, которые помогли ей добраться до дома графини, если бы.

Но. как так вышло, что моя защита пропала? Наверное, я никогда точно не узнаю ответ на этот вопрос. Но разве это сейчас важно?

— Все хорошо, миледи. Правда, все просто замечательно! — наконец, ответила я на вопрос графини и погладила сына по щечке.

Какой же он у меня. лучший! Самый лучший малыш на свете!

***

Две недели пробежали незаметно. Я уже достаточно окрепла и даже несколько раз съездила на часок в оранжерею, чтобы проверить свои цветы. На удивление, меня в это время никто серьезными разговорами о будущем или прошлом не беспокоил. Сплошная благость и умиление мной и моим сыном. Это уже стало меня напрягать. И ладно Этьен и графиня, но от герцога такого я никак не ожидала. Настоящее затишье. перед бурей?

Но больше всего меня настораживало, что в Бравель еще неделю назад прибыл отец Этьена

— герцог Бергоньен, и я точно знала, что мой отец с ним встречался. К нам в гости герцог не приходил — по правилам приличия, первый месяц после рождения ребенка женщину с визитами никто не беспокоил, близкие родственники не в счет. Считалось, что она восстанавливается и посвящает это время только своему ребенку. Это тоже как-то связано с местными суевериями, замешанными на магии, но я не стала вникать в их суть. Нельзя и ладно. Мне же спокойней.

Радовало, что все это время рядом был брат. Я в той жизни была одна у родителей, и только сейчас поняла, как мне не хватало такого вот брата. Со старшими я пересекалась редко и была им не интересна, но с Сиаром в этом мире мы выросли вместе, и сейчас рядом с ним отступали тревоги, и я снова становилась маленькой шебутной девчонкой, которая играла с ним в прятки и строила всякие каверзы. Мне, той, уже за тридцать, а здесь еще только предстоит справить восемнадцатилетние, и я очень ценила ту легкость, которую вернул в мое жизнь брат. Иногда я только диву давалась — как это все во мне сейчас уживается? Но так есть, и от этого никуда не деться.

— О чем ты так задумалась? — вывел меня из размышлений Сиар.

Мы сидели в беседке, пили чай, а в люльке неподалеку спал мой малыш.

По местным неписаным законам имя сыну должен выбирать его отец. Если его нет, то брат, дед или другой близкий родственник мужского пола. С девочкой все зеркально. Отец ребенка пока отсутствовал, что б ему и дальше не появляться, а дед, брат и каким-то образом затесавшийся к ним в компанию Этьен с именем определиться никак не могли. Вот и живет у нас уже две недели просто малыш. Но я давно про себя называла его Димкой — всегда мечтала, что моего сына будут звать именно так, но такого имени здесь не было, и я исподволь приучала всех, что он Дамиан.

— Да так... — неопределенно ответила я. — Кстати, ты не знаешь, где отец так часто последнее время пропадает?

— Ну ты же не думала, что наш король просто так отпустит своего брата в Аллирию? Разумеется, он дал ему посольские грамоты, и теперь отец вовсю налаживает межгосударственные отношения.

— И с герцогом Бергоньен он тоже только из-за этого чуть ли не каждый день встречается?

— Откуда ты. — удивился поначалу граф. — А-а, графиня. Ну да. почти.

— Что значит — почти?

— Ну, знаешь, бывает так, что государственные интересы часто пересекаются с частными,

— туманно ответил брат, отводя глаза.

— Да?

Я повернулась к нему всем корпусом, собираясь вытрясти из этого. нехорошего человека все подробности. Потому что была практически уверена, что эти частные интересы каким-то образом связаны с моей персоной.

— Прошу прощения, — внезапно разрушил тишину чей-то надменный голос, а у меня внутри отчего-то все похолодело, и я медленно повернула голову в его направлении.

Прямо у входа в беседку стоял граф Сквонатти собственной персоной и буравил меня взглядом.

Аника во мне встрепенулась и даже рванулась к мужчине, который когда-то был ее кумиром. Наверное, этого он и ожидал, решив играть роль оскорбленной невинности. Как же! Его жена целый год пропадала не пойми где и даже не дала о себе знать. Только я была уверена, что он в курсе моей амнезии, и его разведданные довольно полны. Да и я далеко не та Аника, а потому медленно встала и, стараясь унять внезапно появившуюся внутреннюю дрожь, сцепила руки в замок:

— Что, вот так сразу? — спросила я.

— Что? — нахмурил он черные брови.

Эта гримаса, как ни странно, ему шла. Граф и правда очень красив, и я понимала, что в нем нашла молоденькая девушка, но... теперь я знала об этом красавчике гораздо больше, чтобы повестись на сладкую обертку. К тому же мне есть с кем сравнивать, и Сквонатти проигрывал Этьену по всем статьям.

— Я говорю, вот так стразу прощения просишь? Может, сначала поздороваешься?

— Аника! — возопил он, когда до него дошел смысл сказанного. — Как ты смеешь так со мной.

— Смею, — спокойно прервала я его вопли. — Это твоя любовница столкнула меня с корабля, оставив умирать в открытом море, а ты этого даже не заметил. Поэтому это я должна тебя спросить: как ты смеешь сейчас так со мной разговаривать?

— Кто тебе сказал такую глупость. Аника?! — тут же сменил он тон, поняв, что с наскока подмять меня не получится.

Несмотря на то, что он числится моим мужем, сейчас я под защитой древнего магического семейства на территории чужой страны. К тому же здесь мои родственники, и просто прийти и забрать меня без моего согласия у него не выйдет.

— .Девочка моя, разве ты не знаешь, не чувствуешь своей чуткой душой, что мне никто, кроме тебя, не нужен? — он прошел в беседку и приблизился на расстояние вытянутой руки. — А с той девушкой вообще получилось какое-то недоразумение, и она уже понесла соответствующее наказание. Главное, что ты жива и здорова, и мы, наконец, сможем быть вместе.

Он попытался ухватить мою ладонь, но я отступила. Граф последовал за мной, я снова отступила, не желая, чтобы он ко мне прикасался, и в его глазах проступили нехорошие искорки.

— Аника, что происходит? Ты мне не рада? — вкрадчиво спросил он.

— Граф Сквонатти, — вмешался в нашу беседу брат, — отойдите, пожалуйста, от моей сестры.

— Она моя жена! — зло зыркнул он на Сиара.

— И тем не менее, — настойчиво произнес брат.

— Да что это такое?! — взорвался Сквонатти, не в силах сдерживать свою натуру. — Аника, я требую, чтобы ты покинула со мной этот дом немедленно!

— У вас нет никакого права что-то от нее требовать, — раздался от входа в беседку холодный, бурлящий яростью голос Этьена.

— Она моя жена! — в тон ему ответил граф.

— А это еще большой вопрос. Что-то я не вижу на ее запястье вашего браслета.

Сквонатти явно был в курсе этой маленькой детали, потому что даже не удивился.

— Ничего, это легко исправить, восстановив узы в любом храме.

— Вот когда восстановите, тогда и будете заявлять свои права, а пока я не желаю вас видеть в этом доме.

— Аника? — зло и требовательно посмотрел на меня граф Сквонатти и протянул руку, предлагая немедленно вложить в нее свою и покинуть с ним это место.

Я жест проигнорировала, и граф, простояв так несколько долгих мгновений, сжал ее в кулак, многообещающе посмотрел мне в глаза и медленно направился на выход из беседки. Смерил Этьена уничижительным взглядом и прошел мимо, бросив мне напоследок, желая оставить за собой последнее слово:

— Не тешь себя иллюзией, что так просто от меня отделаешься. Я — твой муж и отец твоего ребенка!

— Без иллюзий жизнь была бы слишком пресной и предсказуемой, — грустно ответила ему, и он не нашелся, что бы такого едкого на это ответить.

Просто вздернул повыше подбородок и направился на выход из сада.

Я выдохнула и без сил опустилась на лавку. Сиар и Этьен подошли и сели по бокам.

— Ани, милая, не переживай так!

— Да, мы не позволим ему снова тебя обмануть! — запальчиво произнес Сиар.

— Но я ведь его жена, — почти простонала я. — И тут ничего не изменишь. Пройдет месяц с рождения Димки, и он потребует пойти в храм и восстановить брачные узы. И вы не сможете с этим ничего поделать — он будет в своем праве.

Я смотрела вниз, не в силах поднять взгляд, и видела, как руки Этьена сжались в кулаки, и костяшки на них побелели от напряжения.

— Ани, поверь, я сделаю все, чтобы ваш брак посчитали расторгнутым. Все! Уже делаю, и этому гаденышу не поможет даже прибывший с ним отец.

Я от таких новостей удивилась настолько, что подняла голову, вглядываясь в каждого из мужчин. Получается, что сейчас в Бравеле собрались советники сразу трех государей, и сейчас они будут решать мою судьбу? И ладно мой отец и отец мужа. Они явно будут договариваться даже не обо мне, а о преференциях, которые получит каждое из государств, если дело закончится к обоюдному удовольствию обеих сторон. К тому же тут нужно просто подтвердить брак и заручиться поддержкой герцога Нанского. Причем мое мнение в этом вопросе учитываться не будет. Там, где затронуты интересы государства, чувства одной маленькой женщины никого не волнуют. Отец хоть и будет переживать, что я так и останусь с ненавистным ему графом Сквонатти, но он в первую очередь верный подданный короны и, если нужно, умеет задвигать свои чувства куда подальше

Но как в эту схему помещается отец Этьена? Понятно, что в данном случае он каким-то образом защищает интересы сына, но они должны быть чем-то крайне важны для него самого или его королевства, хотя одно другому не мешает. Но чем я могу быть ему интересна? Привязанность сына — не то, ради чего он пойдет на конфликт с соседними государствами. Будь я не замужем — другое дело, а так и репутация у меня уже подмочена, и официальный муж уже есть.

Перебрав в уме всевозможные варианты, я пришла к выводу, что дело, в основном, в... Лее. Непонятные оговорки Этьена и графини ясно дали понять, что им известно, кто ее мать, а способности девочки настолько уникальны, что ради них можно и хорошенько поинтриговать с другими государствами. Понятно, что союз с Ревной — тоже хорошо, но тогда неминуемо пойдет разлад с Триной, и тут еще нужно сто раз подумать, что выгодно для Аллирии. Н-да-а, как же мало я знаю о политике этих трех государств, чтобы делать какие-то однозначные выводы.

Но если считать, что немаловажную роль во всей этой интриге для герцога Бергоньен все же занимает Лея, то становится понятно, зачем Этьену было так срочно-обморочно добиваться моей официальной опеки над девочкой — он знал, что его отец сделает все, чтобы Лея осталась в их королевстве и их семье. Официально теперь ее мать я, а так просто дочку у меня не отнять, я ведь не обычная горожанка без рода и племени, а аристократка и подданная другого государства, отношения с которым портить очень невыгодно. Судя по всему, герцог вообще не хочет, чтобы кто-то знал, что в его роду, если Этьен все же сможет на мне жениться, появится такой уникальный маг, ведь сильными магами древние рода и сильны, и они делают все, чтобы эту силу увеличить.

Это раньше, до того как ко мне вернулась память, я не знала, что делают с одаренными, подобными Лее. Теперь для меня не секрет, что чаще всего такие дети попадают в королевские закрытые школы, в которых растят будущих телохранителей монархов или охотников за спятившими или вставшими на темную дорожку магами. Еще таких детей стараются укрыть в своих родах аристократы, чтобы усилиться за их счет и влить их кровь в будущие поколения своего рода.

Понятно, что если такой ребенок рождался в обычной семье, то никто не церемонился — его просто отбирали, не считая нужным сообщить родителям о его будущем. Более того, подобную информацию скрывали, ведь такие одаренные — большая редкость. От того и пошли в народе всякие страшилки о судьбе этих детей. Хотя узнай они правду, вряд ли страшилок стало бы меньше. Я бы точно не хотела, чтобы моя Леечка училась в такой школе. Ребят там с детства учат убивать и манипулировать другими людьми с помощью своего дара, там выжигают в детях всяческую мораль, кроме той, что нужно служить лишь королю и короне.

Мне все это никто и никогда не рассказал бы. Но я-Аника однажды случайно подслушала разговор отца с одним из старших братьев, и после того случая несколько дней была сама не своя.

Но мой отец в курсе, какой силой обладает Лея — из ее рассказа выходило, что Этьен так и не смог выгнать его из комнаты, когда она переливала в меня свою силу.

Я вздохнула и прикрыла глаза. Страшно представить, какие баталии сейчас разворачиваются между этими тремя интриганами и к чему они могут привести.

Как ни неприятно сознавать, но мое будущее и будущее моих детей зависит от трех высокопоставленных стариков. Уверена, именно от их решения будет зависеть, как ко всему отнесутся храмовники. Сегодняшняя эскапада графа Сквонатти была просто попыткой решить все с наскока с наибольшей для себя выгодой. И вряд ли он серьезно полагал, что у него получится. Но время выбрал хорошо — в доме не было никого, кроме меня и моего брата — одна я никогда не оставалась. Но Этьен наверняка ждал чего-то такого и перестраховался, чтобы при необходимости быстро прибыть на место. Эх, жаль, что здесь еще не изобрели порталов.

— Ани, ну ты чего? Руки совсем похолодели, — взял мою ладошку Этьен и поцеловал ее.

— Ты мне веришь?

Я слабо улыбнулась. Мой любимый... Он и правда делает все, чтобы мы были вместе. Я же вижу, как он последнее время морально выматывается. И могу лишь догадываться о том, что в действительности происходит, но вижу, как он оберегает меня от всего этого.

Ну почему я не какая-нибудь безбашеная попаданка, которая машет мечом, творит глупости, но все решает сама? Наверное, не будь я дочерью герцога, все было бы гораздо проще, но положение в обществе дает не только преференции, но и делает зависимым.

Как же отвратительно чувствовать себя разменной монетой в играх сильных мира сего!

— Тебе верю. — ответила я и положила ему на плечо голову.

— Кхм. — прокашлялся Сиар, явно чувствуя себя здесь лишним. — Пойду я, посмотрю на племянника, а то он, кажется, проснулся, — и вышел из беседки.

— Ты расскажешь мне о матери Леи?

— Видимо, конспираторы мы с бабушкой не очень хорошие, — вздохнул он и снова поцеловал мою руку.

— Ну почему же? Просто первую реакцию бывает сложно скрыть.

— Что ж, ты все равно должна знать. — Он потер переносицу. — Детей с таким даром, как у Леи, обычно ищут в раннем детстве — магия у них проявляется с самого рождения и скрыть ее маленький ребенок не умеет. С Мариам, матерью Леи, получилось иначе. Ее смогли обнаружить, только когда ей исполнилось пятнадцать лет, и в королевскую школу отправлять ее было уже поздно, а отдавать в чей-то род значило слишком кого-то выделить. На тот момент король такого себе позволить не мог. Сама Мариам была родом из глухой деревни, ни манер, ни умения держать себя в обществе. Ей наняли учителей, немного пообтесали и объяснили, что если она хочет и дальше жить в тепле и уюте, носить дорогие платья и ни в чем не нуждаться, то должна рожать детей тому, на кого укажет король. Звучит это цинично, но в случае с Мариам для короны это был наилучший вариант. Поначалу ее все устраивало. Дело дошло и до нашего рода. Она забеременела и внезапно исчезла, но оставила письмо, в котором поливала всю аристократию грязью и заявляла, что своего ребенка больше никому не отдаст. Мы долго ее искали, но след оборвался на одной из пограничных застав. Там выяснилось, что во время одного из набегов кочевников она была уведена в рабство. Искать девушку у степняков — самоубийственная затея, пришлось смириться, что они с ребенком для нас потеряны...

— .А оказалось, что она нашла на заставе себе мужчину, который получил ранение и был списан со службы. Он принял ее такой, какая она есть, вместе с не родившимся ребенком и непонятным даром. Скорее всего, он и помог ей замести следы и потеряться для вас окончательно. Жаль только, что у них не получилось прожить долгую и счастливую жизнь. — дополнила я его историю, ужасаясь тому, что пришлось пережить этой женщине.

Уверена, поначалу она была вне себя от счастья. Как же: из грязи в князи. Только за все нужно платить. И эта плата оказалась для нее слишком велика.

Я с шумом втянула носом воздух и заморгала, глядя в потолок беседки и пытаясь остановить готовые пролиться слезы. Я искренне сочувствовала Мариам. Но и осуждать кого-то. Кого? Короля? Мир? Нравы? Аристократов? Род Нанских? Слишком большой список. Но ведь это другой мир с иными моралью и законами. Да и на Земле, к примеру, суррогатное материнство в порядке вещей.

— Ты отец Леи? — от этой мысли все внутри похолодело.

— Нет. Мой младший брат. Но он погиб два года назад на магической дуэли, и Лея — единственный его потомок.

— Понятно.

— И если бы не ты, моя племянница так бы и осталась не найденной.

Мы немного помолчали.

— А ты уверен, что та Мариам, что появилась в прибрежной деревушке, и та, что сбежала от вас — одна и та же девушка?

— Уверен. Мои люди опросили в деревне всех. Есть детали, по которым безошибочно можно определить, что она та самая.

До этого мы не говорили о том, как проходило расследование, и теперь я об этом очень сожалела.

— А госпожа Лианем? Как она? Твои люди разговаривали с ней?

Я даже дыхание затаила, боясь услышать, что по моей вине с ней случилось что-то нехорошее — пират в порыве ярости вполне мог убить старушку.

— Разговаривали. Все с ней хорошо, — успокоил меня Этьен. — Хотел тебе раньше об этом сказать, но все как-то не было случая.

Я длинно выдохнула и невольно сжала его руку сильнее.

— А...

— А пиратское гнездо мы вычистили. Вернее, это сделал владетель тех земель.

Мои глаза расширились:

— То есть все пираты мертвы?

— Нет, конечно. Большинство отбывают срок в каменоломнях.

— А. Тарак?

Этьен грустно хмыкнул:

— Так и знал, что когда-нибудь ты о нем спросишь.

Я вглядывалась в лицо Этьена, пытаясь определить судьбу пирата, и мне очень не хотелось узнать, что его убили. Конечно, он преступник, но лично мне не сделал ничего плохого, даже спас однажды жизнь мне и моему не родившемуся сыну.

— .Этот бандит бежал перед самой казнью. Его должны были повесить, но ночью кто-то опоил стражу сонным зельем, открыл его камеру и вывел за пределы города.

У меня дыхание перехватило от осознания, что Этьен для меня сделал. В том, что это именно по его приказу был организован побег, я не сомневалась. Было в этот момент в его глазах что-то такое, что говорило: теперь я ему больше ничего не должен, и попадись он мне еще раз — убью.

Он подарил ему жизнь за то, что Тарак когда-то спас меня.

— Спасибо. — одними губами прошептала я.

И подумала, что в жизни все очень непросто и неоднозначно, но я хотела бы прожить ее с Этьеном.

— Ани, — он провел большим пальцем по моей щеке, стирая одинокую слезинку, — я тебя люблю, — и поцеловал, нежно, но требовательно, будто боялся, что что-то из сказанного им меня оттолкнет.

— И я тебя, — прошептала в ответ, когда он отстранился.

Нам помешал обеспокоенный голос Сиара:

— Аника! Малыш уже проснулся и собирается расплакаться!

Призывный крик младенца тут же подтвердил его слова.