Глава 28

Свадьбу было решено праздновать через четыре месяца. Этьен так торопился сделать меня своей законной женой, что настаивал на меньшем сроке, но даже эти месяцы считались гранью приличий. Не удивлюсь, если все подумали, что я снова беременна, и такая торопливость вызвана именно этим обстоятельством. Хотя обо мне и так все это время судачили все кому не лень — дамы высшего света разводятся крайне редко, и для общества это настоящий скандал. А тут, не успела я развестись, как объявили о моем новом скоропалительном замужестве.

Отец тогда рвал и метал. Он рассчитывал увезти меня в Ревну и только там решать мое будущее. Конечно, он и сейчас мог это сделать, все-таки женщины здесь зависят от мужчин, а дамы высшего света, как ни странно, зависят от них вдвойне. Но я настаивала на том, что не хочу никуда ехать, и малышу путешествовать еще слишком рано. К тому же я любила Этьена и успела понять, что это мой мужчина, и я хочу прожить с ним жизнь. Зачем нам отсрочки, которые могли привести к тому, что меня выдадут замуж за кого-то другого, удобного короне?

— Ани, ты в который раз идешь на поводу своих чувств. Напомнить, чем закончился первый раз? — применил тяжелую артиллерию отец, когда понял, что простыми увещеваниями не обойтись.

Я вздохнула:

— Пожалуй, со стороны это выглядит именно так, но, отец, на этот раз все иначе. Ты и сам видишь, просто не хочешь признавать. И, пойми, теперь мне не просто предстоит выйти замуж, но выбирать отца для своих детей. И этот выбор гораздо сложнее того, что мне приходилось делать ранее. К тому же я уже не та наивная доверчивая девочка, которая бежала из дома год назад. А Этьен... Я видела его разным, и он меня тоже. Мы за очень короткий срок много вместе пережили и, несмотря ни на что, он всегда был для меня и моих детей опорой и поддержкой. А еще. еще я вижу, что он их искренне любит. Много ли мужчин на это способны? Титул, влияние, земли, деньги — все это хорошо, и я уверена — вы с дядей сможете найти имеющего это все подходящего короне мужа, но ты ведь хочешь мне и своим внукам счастья? — я подошла к отцу и прижалась щекой к его груди. — А я буду счастливой только с Этьеном.

Отец вздохнул, покачал головой и погладил меня по спине.

Мы тогда еще долго разговаривали. Ему было сложно принять, что я уже выросла, и наличие у меня детей его в этом совсем не убеждало, но в конце концов он принял, что, не успев развестись, я снова собираюсь замуж. Тем более кандидатура даже по его меркам была очень неплохая.

— Что ж, уж лучше я сам поведу тебя к алтарю, чем ты снова решишь совершить глупость и лишить меня этой привилегии новым побегом, — наконец, дал себя уговорить мой отец.

Именно так — дал уговорить. Потому что если бы он и правда был против, то не стал бы со мной даже разговаривать, а просто погрузил на корабль и отправил в Ревну. Видимо, договоренности с герцогом Бермингем и Аллирией были очень вкусными, чтобы решиться снова отдать свою единственную дочь замуж.

Я же все эти месяцы успевала заниматься детьми, ездить в оранжереи и погрузилась в предсвадебные хлопоты. Это только кажется, что четыре месяца на подготовку — много. Ничего подобного! Тем более пришлось учитывать, что свадьбу своей любимой племянницы решил посетить сам король Ревны.

Эта новость так взбудоражила аллирийскую аристократию, что мне простили первое замужество и развод, окрасив все это в розовые тона юношеской порывистости и романтичности.

За всеми этими хлопотами отъезд тринского герцога с сыном — моим бывшим мужем — прошел как-то мимо меня. Лишь еще однажды герцог появился в нашем доме и попросил разрешения взглянуть на внука. А когда уходил, произнес:

— Что бы там ни было, Аника, я рад, что у меня появился такой замечательный внук. Вам всегда будут рады в Трине. К тому же теперь титул графа Сквонатти и небольшие но живописные земли близ моря принадлежат Дамиану. Соответствующие бумаги я уже передал вашему отцу.

— Но как же Алан?

— Мне жаль, что вам столько пришлось пережить по его вине, но что-либо изменить в прошлом я уже не в силах. Помимо вас он натворил столько всего, что порочит наш род, что лишение титула и наследства стало для него наименьшей, но самой болезненной карой...

Действительно, для такого амбициозного и алчного человека это крайне тяжелый удар.

— .А еще он женился, — внезапно добавил герцог, и я чуть не уронила шляпу, которую собиралась лично подать старику.

— К-как женился? — опешила я. — На ком?

— На Катиери, — растянул он губы в тонкой улыбке. — Да-да, той самой, что помогала вас выкрасть. Кстати, я пообещал им, что верну графский титул, когда они осчастливят меня внуком, и внуков от другой его женщины я не приму. — Он протянул руку и сам взял у меня шляпу. — Надеюсь, он наконец начнет ценить своих детей и дар быть родителем, который Пресветлый дает отнюдь не каждой паре.

Чуть склонил голову, прощаясь, и вышел из дома. Я ошарашенно стояла посреди коридора и осознавала, как же продумано этот человек наказал не только своего сына, но и Катиери. Для этих двоих явно началась совсем не та жизнь, о которой они мечтали, и мозг друг другу они будут выедать долго и со вкусом. Лично я предпочла бы снова сигануть с корабля в открытое море, чем так жить.

Наша с Этьеном свадьба по важности затмила собой даже ежегодную ярмарку. Так получилось, что они совпали, и я в ней, разумеется, поучаствовать не могла, хотя выращенная мной роза этого стоила. И ведь распустилась как раз к конкурсу! Но, увы и ах, без создателя цветы принимать участия не могли — чтобы никто не мог выдать чужую работу за свою. Жаль, конечно, но впереди ведь будет еще много таких ярмарок.

А меня у алтаря уже ждет Этьен — мужчина, которому я безоговорочно отдала свое сердце.

— Мам, ты такая. такая красивая! — вывела меня из задумчивости Лея.

— Спасибо, солнышко! — улыбнулась я и в который раз посмотрела в зеркало.

В нем отражалась я и не я одновременно. Я уже привыкла и к вычурным прическам, и к шикарным платьям, и к украшениям, но то, что сейчас было на мне — шедевр портновского искусства! Ткань и кружево для него привезли из далекой Цхины, куда я уже хотела попасть сама. По фигуре струились бежевые шелк и шитье — белый мне уже не по статусу. Фаты не было, вернее, здесь принято нечто вроде кружевного покрова на голову, который не скрывал лицо — оно должно быть открыто пред ликом Пресветлого.

На Лее было великолепное белое платьице, в котором она выглядела маленькой кудрявой феечкой. Хотя для меня она и была той самой феей, которая сделала этот день возможным.

Открылась неприметная дверь, и в комнату вошел мой отец.

— Готова?

Он выглядел очень серьезным и напряженным. Неужели волнуется?

— Да, — улыбнулась я, и черты его лица разгладились.

— Ты сейчас очень похожа на мать, — внезапно произнес он, и его глаза заблестели. — Даже не верится, что моя дочь уже так выросла.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза — в последнее время эти слова звучали так часто, что даже Лея спрятала смешок.

— Уже выросла и даже родила тебе внука и подарила внучку, — я подошла и поправила на нем чуть сбившийся шейный платок.

Внука и внучку дед обожал и проводил с ними больше времени, чем когда-то с собственными детьми. Сиар даже как-то в шутку высказал ему это в качестве претензии, на что получил отповедь, что, мол, когда у него самого появятся дети, а потом и внуки, тогда он поймет. И не забывал нам с Этьеном «угрожать» страшной расправой, если мы не будем привозить ему внуков хотя бы раз в год. На что мы отвечали, что всегда будем рады видеть дедушку у нас в гостях.

Отец Этьена после объявления о нашем бракосочетании уехал в столицу — повез приглашение на свадьбу королю. Это стандартный обычай среди аристократов — дань уважению, и никто короля на самом деле не ждал. Но мы не учли, что мой дядя — король Ревны — с которым так сильно хотел породниться бывший граф Сквонатти, на такое же стандартное приглашение ответит... согласием! Как говорил отец, монарх очень соскучился по единственной племяннице и очень хотел ее — то есть меня — повидать.

Разумеется, этим приездом одновременно решались и какие-то свои политические вопросы, но я была безумно рада, что смогу встретиться с любимым дядюшкой, который подчас баловал меня больше отца и которого я очень любила. Король Аллирии не мог проигнорировать визит столь высокой персоны, и сейчас в храме на нашей свадьбе собрался весь цвет аристократии Аллирии и Ревны с монархами во главе.

— Ну что, пойдем? А то Этьен уже изнервничался, — хмыкнул отец.

— Пошли, — я протянула ему руку и только тут заметила, что она дрожит — я ведь тоже сильно волновалась, хоть и старалась этого не показывать.

Взяла со столика небольшой букет из белых и бежевых роз, перевязанный атласной лентой в тон моего платья. Здесь не приняты букеты невесты, но кто сказала, что я не могу стать законодательницей новой традиции?

Отец взял мою руку и положил на сгиб своего локтя, а Лея подняла шлейф платья, готовясь торжественно шествовать за мной к алтарю.

Когда мы вышли из небольшой комнаты, где невесты ожидали своего часа, у меня дрогнули поджилки — столько людей собралось в храме! Хорошо, отец крепко поддерживал меня под руку и вселял уверенность одним своим присутствием.

Все расступались, освобождая нам дорожку, а на хорах запели нечто красивое и проникновенное.

Я увидела впереди Этьена, у которого при взгляде на меня явно перехватило дыхание, а в глазах плескались восторг, ожидание и. облегчение? Неужели он боялся, что я могу к нему не выйти?

Когда мы подошли вплотную к алтарю, отец передал мою руку жениху, а мы так и застыли, глядя друг другу в глаза.

Я выходила замуж уже дважды — по разу в этой и той жизнях, но, как это ни странно, именно сейчас по-настоящему поняла смысл и духовную наполненность этого события: я выходила за мужа, за человека, который станет моим партнером и опорой до конца жизни и, возможно, даже в других жизнях, ведь сейчас свяжут наши души, и я почему-то уверена, что у людей, которые действительно предназначены друг другу эта связь не прерывается и после смерти. И возможно, в других жизнях и воплощениях она послужит путеводной звездой, которая притянет эти души. Раньше я была далека от мистики, но, попав в другой мир, на многие вещи стала смотреть иначе.

Все эти мысли пролетали у меня в голове, пока настоятель произносил обязательные в таких случаях слова. И когда он задал самый главный вопрос, мы с Этьеном ответили:

— Да!

— Я люблю тебя, Ани, — прошептал в губы уже мой муж прежде, чем поцеловать.

— И я тебя, — ответила я сердцем.

Настоятелю пришлось кашлянуть, чтобы вернуть нас в реальность, а в первом ряду хохотнул мой братец. Ну ничего, когда он сам будет жениться, тогда я ему это припомню! А еще припомню, как все это время он рьяно стоял на страже моей нравственности. Вот честно, это я ему припомню отдельно и со вкусом!

А потом наш немаленький кортеж ехал на празднование в особняк Этьена, и горожане чествовали нас с монархами так, будто это была не свадьба, а коронация! И неудивительно: в честь свадьбы Этьен распорядился разместить на всех площадях города бочки с вином и закуской, а каждому ребенку выдать пряник, кулечек с конфетами и нис[1].

Праздник получился веселым, но утомительным из-за обилия поздравлений и разных традиционных условностей. Быть постоянно на виду и держать лицо оказалось не так просто, но полные тепла и гордости взгляды отца и дяди-короля очень подбадривали, а постоянное присутствие рядом Этьена и его предупредительность вселяли уверенность в себе и придавали сил.

Воспользовавшись удачной минуткой, я все же сбежала в туалетную комнату и вздохнула, опершись на стену, мечтая продлить мгновения отдыха от чужих глаз как можно дольше. Но я не могла себе позволить скрываться слишком долго, а потому выдохнула, расправила плечи и вышла.

— Ани! — тут же наткнулась я на Этьена. — Пошли! — его глаза так озорно блеснули, что я заподозрила, что пойдем мы отнюдь не за стол.

— Куда?

— А вот это секрет! Я тебя похищаю! — улыбался он, а потом подхватил меня на руки и куда-то понес. — Нам нужно торопиться.

— Куда?! Стой! Да стой же ты, сумасшедший! — расхохоталась я, когда он еще и чмокнуть меня в нос на бегу умудрился.

— Увидишь! — Внезапно мы оказались на улице, а потом в крытой карете. — Это чтобы не привлекать лишнего внимания, — и поцеловал так, что голова закружилась.

Глаза его были такими голодными, что я заподозрила, что меня похищают для вполне определенных целей. И... была этому только рада.

Но каково же было мое удивление, когда поняла, что наш экипаж остановился на главной площади, где сейчас как раз проходил тот самый конкурс цветов! Я непонимающе посмотрела на Этьена, а он выскочил из кареты и снова подхватил меня на руки и понес к какому-то дядечке с постным лицом, который сидел чуть в стороне за массивным столом и что-то записывал в большую толстую книгу. Рядом непонятно откуда появились улыбавшиеся Мовельдик и Карделия, которые явно сдерживались, чтобы не кинуться нам на шеи с поздравлениями.

— Вот! Запишите, это та самая создательниц Розы Ревны, которую мы доставили на конкурс утром, — первым делом произнес Мовельдик.

Кажется, у писаря отпала челюсть и случился легкий шок, потому что он приступил к своим обязанностям отнюдь не сразу, и ошарашенно переводил взгляд с меня на мужа, потом на Мовельдика, и так по кругу.

— Ну что же вы?! — вмешалась и Карделия. — Создательница Розы Ревны — это теперь уже графиня Аника Ремингем. Мы же вам обещали, что создательница придет, и поклялись Пресветлым, чтобы вы выставили ее работу вместе со всеми.

Представленные образцы цветов оценивали известные в этой сфере ценители и простые люди, которые приходили ими любоваться. При входе каждому человеку выдавалось по три жетона, которые они могли оставить в копилке рядом с наиболее понравившимися цветами. И после подсчета жетонов создателю присуждался приз Зрительских симпатий. Эксперты же отдавали голоса при помощи иных жетонов и присуждали места согласно их количеству.

— Д-да-да, — наконец, отмер мужчина и, умудрившись ни разу не отвести от нас с Этьем взгляда, записал мое имя и, прокашлявшись, предупредил: — Уже совсем скоро объявят результаты. Попрошу вас далеко не отходить.

Мы отправились смотреть работы, представленные на конкурсе, и я только диву давалась таланту и фантазии их создателей. Цветы поражали разнообразием, красотой и необычностью. Правда, некоторые откровенно изумляли. Я все могла понять, но вечно умирающий фикус — это нечто. Он на глазах то усыхал до состояния сена, то вновь наполнялся силой и становился зеленым и сочным.

Моя же роза отличалась размером бутонов, которые фосфоресцировали, и это сияние было хорошо заметно даже днем. Вечером они испускали рассеянный свет, который освещал пространство, словно небольшие фонарики. А еще роза имела очень приятный тонкий аромат, который становился более насыщенным после заката, и пугалась, отклоняя бутон, если кто-то пытался ее потрогать, и если двигать над ней рукой, то создавалось впечатление, что бутоны танцуют.

Мы честно отдали свои жетоны чужим интересным экземплярам и стали ждать.

И спустя пятнадцать минут на небольшой помост вышел мэр города — невысокий улыбчивый мужчина, который чем-то напомнил мне колобка и первого трактирщика, к которому мы заселились в Бравеле. Он произнес целую речь, не забыв упомянуть, что этот день важен для жителей Бравеля и Аллирии не только свадьбой графа Ремингема, но и проведением ежегодного конкурса цветов! Это заявление всех позабавило, а сам толстячок рассмеялся и начал объявлять призеров.

Когда мое имя не прозвучало среди тройки победителей, я расстроилась. Конечно, все они были признанными мэтрами цветоводства, но ведь и моя роза была достойным экземпляром.

— Аника, не расстраивайся. На самом деле это частое явление, когда победителями становятся уже известные в этой сфере личности, — попыталась успокоить меня Карделия.

А мэр продолжал:

— .. .В этом году у нас сложилась очень интересная ситуация, когда зрительские симпатии и симпатии экспертного жюри совпали, а это бывает очень редко! И потому мы решили в этом году утвердить премию Гран-при! И эту премию получает создательница, которая пожелала до поры остаться неузнанной, и которая представила на этом конкурсе Розу Ревны!

Я ушам своим не поверила! Застыла на месте, в то время как мои друзья прыгали от радости, а муж подхватил на руки и, покружив, понес на помост, откуда на нас взирал ошарашенный мэр.

— Вот! Моя жена, графиня Ремингем, выиграла Гран-при! — громко произнес Этьен.

И площадь взорвалась аплодисментами. И если здесь еще был кто-то не в курсе, что за дама в свадебном платье гуляла среди цветов, то сейчас все сомнения отпали.

А потом нам пришлось сбегать с площади, потому что с нами хотели пообщаться и высказать свой восторг буквально все! И если бы не Этьен, который снова унес меня на руках, я в своем платье со шлейфом точно бы далеко не убежала.

Наше возвращение с большой охапкой цветов и статуэткой в виде цветка ромашки не остались не замеченными. Оба монарха в удивлении вздернули брови, когда услышали, откуда мы такие красивые и счастливые прибыли. Они настолько впечатлились моим маленьким достижением, что на волне всеобщего восхищения опрометчиво заявили, что в подарок выполнят любое мое желание!

Н-да-а, в любой другой ситуации я такого щедрого подарка точно не могла бы ожидать, а тут. Видимо, так сложились звезды. И я точно знала, что попрошу, а вернее — за кого.

— Я бы хотела озвучить вам свое желание наедине, — скромно потупила я глазки, и мужчины, переглянувшись, заулыбались.

Уж не знаю, что они подумали, но я собиралась просить за Лею. Несмотря на то, что она из знатного рода, короли вправе распоряжаться судьбой столь необычно одаренного ребенка. Только они могут утвердить или не утвердить кандидатуру ее мужа, а еще. ее в любой момент могут призвать на службу короне. Конечно, для этого должно быть весомое обоснование, но легко ли будет отказать монарху, если он даже просто попросит? А я хочу, чтобы моя дочь выбирала свою судьбу сама и получила достойное образование в магической академии, а не в закрытой школе, в которой таких одаренных просто ломают.

Вот только наши дорогие монархи пока не знали, что я собираюсь воспользоваться их словом по полной и вывести из-под их власти одну маленькую, но очень перспективную девочку, а потому улыбались и наслаждались обожанием, которое им отсыпали их подданные. Ведь монаршее великодушие всегда вызывает восторг, замешанный, правда, на зависти, но не будем об этом.

— Ты уже решила, что попросишь? — улучив момент, поинтересовался Этьен.

— Лея, — просто ответила я, и он одобрительно кивнул. — Ты знаешь, по-моему, нам уже можно покинуть общество... — задумчиво проговорил муж, глядя мне в глаза.

А у меня от этого его взгляда мурашки по коже побежали и пересохло во рту.

— Да?

— Да, — и, приобняв меня за талию, направился к монархам — просто так мы исчезнуть не могли, нужно было попрощаться с ними.

А потом. Мы оказались одни в его спальне. За окном играла музыка, в саду перед домом продолжали веселиться в гости, но здесь, в сумраке комнаты, мы находились словно в другом измерении. Измерении, где не было никого, кроме нас и нашего дыхания.

Этьен застыл позади меня всего в нескольких сантиметрам и, кажется, ничего не делал, но у меня по коже от его близости бегали мурашки и сбивалось дыхание. А потом я ощутила его губы на шее и зажмурилась от удовольствия. Мой муж начал медленно расстегивать пуговки на моем платье, и каждое легкое касание его пальцев вызывало сладкую дрожь предвкушения во всем теле.

Платье с легким шелестом упало к ногам, и в сгустившейся тишине слышалось лишь наше рваное дыхание.

— Моя. моя Ани. — выдохнул он и развернул меня к себе.

А когда наши губы встретились, мир вокруг перестал существовать. Остался только мой муж, его губы и руки, его нежность и страсть, на которые я откликалась каждой клеточкой своего тела и души.

[1] Нис — медная монета.