Глава 3.

Поставив перед собой полученный от стюардессы обед, я даже кушала не отвлекаясь от своих то ли мыслей, то ли воспоминаний.

Мне повезло с одногруппниками, среди нас почти не было случайных персонажей. На потоке да, там хватало примеров. Я не понимала родителей таких деток. Обучение стоит недёшево, а толку нет и не предвидится. Деньги можно было бы вложить и куда более выгодным способом. А то просто эпизод из "Морозко", но там хоть мачеха велела старый пень поливать, а тут по собственной инициативе.

С некоторыми из тех, с кем училась, я пересекалась позднее. Ребята были разными, и хотя большой дружбы не случилось, но хорошими знакомыми мы однозначно были. Разными мы были и по достатку.

Как-то курсе на втором, один из мальчиков-мажоров, вернувшись после каникул, похвастался, что с отцом и дядей ездили отдыхать на Байкал. С баней, охотой, гуляньями по берегам и катанию по льду Байкала. Фотографии, которых было просто море, вызвали завистливые возгласы у однокурсников. Вылезли и вопросы о цене. И ребята из очень обеспеченных семей, ездящие заграницу на отдых каждый год, дружно признавали, что вот Байкал и Камчатка это да, это ценник.

И эта мысль занозой засела мне в голову. Факт посещения этих мест стал для меня маркером собственной успешности. Пока я там не была, я не могла сказать, что я добилась определённого достатка. Во-первых, стоимость поездки действительно превышала стоимость хорошего отдыха за границей. А во-вторых, недостаток времени. Молодого адвоката кормят ноги, как того волка. И выпасть на пару-тройку недель из весьма плотного графика можно себе позволить только после определённой планки.

Я себе в течении долгого времени не могла позволить больше пары дней выходных. Набранный темп не позволял отодвинуть все дела. Иногда по два, а то и три заседания в день, а ведь это верхушка работы. Сизо, канцелярии, отделы...

Я была сильным спецом, зарекомендовавшим себя почти сразу. Уже были наработанны и знакомства, и связи. А с ними и возможности. Мои цифры, так мои подзащитные называли номера телефонов, переходили из рук в руки. И казалось бы, я должна была чувствовать радость и удовлетворённость. Но этого не было. А было ощущение, что я прусь в зловонное болото. И всё дальше, и дальше...

Я не смогла главного, я не научилась переключаться и смотреть на мир глазами своих подопечных. А те, кому требуются услуги защиты в уголовном делопроизводстве, отнюдь не самые достойные люди. Хоть и утверждают, что всё это ошибки следствия и произвол.

Делать плохо, я не могла. Уйти из профессии тоже, я просто больше ничего не умела. Но внутренний раздрай становился всё глубже. Я регулярно ловила себя на том, что готовя свои выступления в судах, надеюсь, что у противной стороны будут куда более весомые козыри.

В тот день мне упала обязаловка. Тот, кто не мог оплатить услуги адвоката, или ещё не успел найти его для себя, имел право на специалиста от государства. Это бремя по очереди падало на всех лицензированных юристов. Вот в качестве такого бесплатного адвоката, на почасовой оплате от государства, я была вызвана в отдел прокураторы, где должна была присутствовать на первичном допросе доставленного подозреваемого и опознании.

Первичное ознакомление с делом вызвало рвотный рефлекс. Уже сидевший товарищ наведался к бывшему соотряднику, с которым состоял в так называемой "семейке". Небольшая группа заключённых связанная взаимовырочкой и небольшим общаком. Подозреваемый потребовал, чтобы его приняли и помогли освоиться после зоны. Мол, за счёт того, что слали ему с воли на зону, вся их "семейка" и жила.

Вот только его соотрядник сам жил в квартире родителей, где и был прописан. На момент преступления в квартире жила мать-пенсионерка соотрядника и месяц назад родившая сестра. Денег не было, а жрать урод требовал всё время, мол не по понятиям стол не накрыть. К счастью, вскоре он решил, что пора и уезжать. Но на отъезд потребовались деньги.

Во время прощальной пьянки вспыхнула ссора между бывшими соотрядниками. Пьяная мразь размозжила голову собутыльнику, ранил его мать и напал на сестру. К счастью, не добрался до ребёнка. И вот это мне предстояло защищать!

Выйдя из отдела, я перешла дорогу и плюхнулась на лавку посреди небольшой аллейки. Чувствовала я себя так погано, что захотелось закурить. Хотя курила я на тот момент всего несколько раз в жизни.

- Закурить будет? - спросила я у сжавшейся на другом конце лавки незнакомой девушки, которую видела у входа в отдел, когда пришла на следственные мероприятия.

- Что? - переспросила она неестественно медленно поворачивая голову.

Её взгляд меня насторожил.

- Ты... Всё в порядке? - насторожилась я, всматриваясь в пустые глаза.

- Угу. - Ответила она. - Я пойду, да?

- Иди, - пыталась я сообразить, что с этой девушкой не так.

Она встала с лавочки и пошла. Неуверенной, какой-то ломанной походкой, словно была деревянной куклой. Вот только пошла она прямо через газон к оживлённой магистрали, которую и по переходу-то на светофоре было страшно переходить. И я точно знала, что переход гораздо дальше. Меня словно подкинуло, я бросив сумку и ноут на лавочке, бегом сорвалась за незнакомкой.

- Ты обдалбалась что ли чем или рехнулась? - резко дёрнула я её на себя разворачивая к себе лицом.

От рывка её голова дёрнулась, девушка болезненно застонала и сжала ладонями виски. Я с ужасом наблюдала как её верхнюю губу под носом заливает кровь, а сама девушка оседает, теряя сознание.

Я вызвала скорую, я же отправилась с ней в больницу. При себе у незнакомки были документы. Она оказалась весьма известной в нашем городе личностью. Точнее не она, а её мать, владелица крупной сети аптек в городе. Начавшееся было громкое дело развалилось в связи со смертью главной подозреваемой. Мать моей внезапно свалившейся на мою голову подопечной умерла от остановки сердца в СИЗО.

Я этого дела не касалась и в суть не вникала, но краем уха слышала. Поэтому первой мыслью было подозрение, что девица под чем-то. Но мои подозрения развеяла врач, к которой мы попали.

Ближе всего к отделу был военный госпиталь, туда скорая и отвезла меня и девушку, которую звали Мариной. Встретила нас дежурная врач, молодая, наша ровесница. Явно лишь недавно стала называться врачом. Лада, выслушав меня, затребовала анализы. Но уже при осмотре ошарашила меня открытием.

- У пациентки практически проломленна голова. Гемотомы с левой стороны и на затылочной части. Как будто она ударилась с такой силой обо что-то, может стену, что отскочила и упала на спину, на затылок. Чудом не проломила череп и не сломала позвоночник, - объясняла мне Лада, после того, как я представилась и показала свое удостоверение адвоката. - Обследование нужно куда более детальное, чем первичный осмотр. Но уже сейчас я могу уверенно констатировать наличие сотрясения мозга.

- У неё взгляд был такой... Расфокусирванный, словно она смотрела и не видела. И кровь носом пошла сама по себе, - хмурилась я.

- Хорошо, что носом. Мозг самый неизученный орган. Но даже детей подкидывать вверх не рекомендуется. Для мозга, как для органа, даже колыхания внутри черепной коробки опасны. Хотя это всего лишь игра, без злого умысла. Детишек так веселят, наверное, со времен зарождения жизни. Боюсь представить в каком состоянии мозг пострадавшей сейчас, после того воздействия, что оставило подобные следы.

- Каша? - приподняла я брови. - Мне показалось, что у Марины, так ведь её зовут? Так вот, мне показалось, что у неё сильно болит голова. И я не уверена, что она не понимала, что впереди дорога. Мне даже показалось, что она специально туда идёт.

- Головные боли и очень сильные, у неё есть наверняка. А что уж хочет человек в таком состоянии, никому не известно, - вздохнула Лада.

Но она вцепилась в Марину. Сама она потом смеялась, что с одной стороны она молодой врач, и каждый пациент у неё был как последний. Вдруг ещё одного не доверят? А с другой, это заговорили её греческие корни, а об упрямстве греков даже сам Гомер две поэмы написал.

А я просто чувствовала себя обязанной проследить, чтобы девушка встала на ноги, поэтому навещала её каждый день. Где-то через неделю, когда я пришла узнать о состоянии своей подопечной, она была в сознании. Слово за слово и выяснились удивительные вещи. Следак пытался выбить из Марины показания против матери. Но, а это подтверждали и мои источники, ведь информацию о Марине и её матери я теперь собирала, как заинтересованное лицо, мать и дочь были в очень напряжённых отношениях. Последние пару лет девушка и вовсе жила у бабушки со стороны отца, с которым мать развелась почти сразу после рождения дочери.

Несколько месяцев назад Маринка познакомилась со своим мужем. Точнее сожителем, официально они отношений не оформляли. Тот её убеждал, что штамп это пережиток и ничего не меняет. Для него она жена, лучшая, единственная и любимая. Когда мать Марины арестовали, этот псевдомуж испарился в неизвестном направлении. Ни через телефон, ни через соцсети связаться с ним оказалось невозможно.

Зато Марине следователь предъявил протокол допроса этого орла. Свидетельские показания, которые этот м@день дал по делу позволили привлечь саму Марину не просто как свидетеля, а как соучастника материных дел. Хотя ни она сама, ни тем более её сожитель даже не общались и никак не пересекались с её матерью. Он и видел-то её пару раз, когда она налетала со скандалом и угрозами.

Свою причастность Марина отрицала, следователь сыпал самыми мерзкими угрозами. Во время одного из допросов, не сдержав себя следователь почти отшвырнул её в стену. Дальше было ощущение боли и резко наступившей темноты и провал. Очнулась Марина уже в больнице. Якобы упала на улице. Никаких обвинений не было, дело было закрыто.

В отдел она попёрлась к тому самому следователю, пытаясь получить разъяснения. Он её даже слушать не стал и выставил вон. Мол, если не хочет присесть, то должна сидеть тихо и не шуршать. Не понимая, что происходит и как теперь быть, она сидела на лавочке и пыталась дозвониться до, как она говорила, мужа. Тот взял-таки трубку раза после тридцатого, исключительно чтобы скоординировать дальнейшее движение Марины по жизни, то есть послал.

У той в голове смешались аресты, обыски, допросы, всевозможные требования и начавшиеся звонки от всяких банков. Нечистоплотные на руку сотрудники банков пытались воспользоваться растерянностью и незнанием девушки, чтобы получить с неё кредиты матери, которые та брала на развитие бизнеса. Помимо этого и у самой Марины был кредит. Месяц назад она взяла на свое имя кредит наличными. Деньги отдала конечно же мужу, а тот купил на своё имя автомобиль.

Я просто диву давалась, как можно ну вот настолько быть наивной? Я-то до того момента полагала, что Милана единственная такая в мире!

Само собой сложилось, что Лада тянула Маринку наверх как врач, а я как юрист. Собственному вовлечению в чужие проблемы я не противилась. А в ходе разбирательств, я пришла к выводу, что вот она, рука помощи, протянутая кем-то свыше. Совсем как в тот дождливый день, когда началась наша дружба с Миланой. Я осталась в любимом праве, но сменила специализацию.

А ещё мне повезло, что к следаку вопросы были не только у меня. Вылетел товарищ из органов со свистом с чёрным билетом. Большего к сожалению, добиться было сложно. Слишком уж хотели наверху закопать дело Марининой матери и всё, что было с ним связано. Квартиру матери отца, в которой жила Маринка удалось отстоять. Отбиться от попыток навесить на неё долги матери тоже прекрасно получилось. Тем более, что в права наследия Маринка не вступала. Смысла не было. Бизнеса практически не было, остатки имущества были арестованы и готовились к продаже для компенсации нанесённого покойной ущерба.

Шанс отсудить эти крохи был, но тогда пришлось бы принимать и обязательства. А они были неподъёмными. А вот кредит на машину предстояло выплачивать Марине. И тут она выдала нам коленкор. Она пошла в ночной клуб, где и познакомилась с тем самым уверяющим в любви и надёжности. И вот удача, встретила своё сокровище.

Сокровище обнаружилось в оправе из весёлых девиц, недвусмысленно демонстрирующих свою готовность если уж не побыть жёнами, то исполнить некоторые обязанности жены. После потока мата в ответ на вопрос, что это значит, Марина всё-таки задала вопрос о кредите, и как его теперь выплачивать.

- Считай, что оплатила мои услуги. А я дорого стою, - нагло ухмыляясь сообщил ей "муж".

Несколько дней после этого Марина пугала нас совершенно отсутствующим видом и пустым взглядом. А потом мне позвонила Лада и сообщила, что Марина устроилась к ним в госпиталь. Нянечек-санитарок катастрофически не хватало, поэтому про образование никто и не спросил. Ещё больше, Маринка удивила нас, когда поступила в медицинское училище.

Так и сложилась моя маленькая, но надёжная компания. Милана, Марина, Лада.

Ладка была тем врачом, попасть к которому считали большой удачей. Марина окончила училище и без всяких преувеличений, была одной из лучших хирургических медсестёр. А ещё её называли ангелом-хранителем реанимации. Чтобы отдать кредит она работала на двух ставках и брала все свободные смены. Да она фактически жила на работе. Помимо тех пятидесяти процентов зарплаты, что удерживались по исполнительному листу бухгалтерией, она ещё и сама платила часть. Жила конечно в режиме жёсткой экономии. Но как итог, полгода назад закрыла долг. И мечтала пойти учиться дальше. Её тайным желанием было стать детским доктором.

А Милана... У Милы теперь тоже всё стало в порядке. Я сама летела в отпуск мечты, который должен навсегда провести в моей жизни черту, обозначающую, что я смогла, я добилась той самой, хорошей жизни. И это был просто огромный повод, чтобы устроить праздник, когда я вернусь.