Глава 40.

Булад.

Осмотр небольшого домика много времени не занял. Гулять по территории уже открытого курорта мы не пошли. Меня и так тревожил странный настрой Куницы.

Она то сидела молча и безучастно, то вдруг включалась в разговор, начинала шутить и сама же громко смеялась.

Такое бывает, когда эмоции и напряжение зацикливаются, всё это копится внутри, и вырваться не может. Сам человек, считая, что может оказаться уязвим или слаб, сдерживает всё, не даёт выйти. И в результате пожар внутри, сметающий всё на своём пути, ломающий человека изнутри.

Но лезть сейчас в мысли Лены и её переживания я не собирался. Раз она всё-таки поехала со мной, значит в ней ещё жива уверенность, что я не представляю для неё опасности. Похоже я выбрал самый удачный момент для того чтобы устроить ей выходные. Ей явно очень плохо сейчас и она хочет спрятаться, отдышаться...

Продукты отправились в холодильник. Чайник быстро вскипел. Дольше местной парилкой занимался.

- Так, берём полотенца, халаты и идём в баню, - зашёл я в домик за Леной, когда всё было готово.

- Может, - начала она возражать.

- Не может, - перебил её я. - Здесь от тебя ничего не зависит, ты ни за что не отвечаешь, ты не обязана что-то делать и решать. Здесь ты только делаешь то, что говорят.

- Чего? - усмехнулась Лена, но спорить не стала.

Видимо и она понимала, что лучшее, что сейчас можно сделать, это просто плыть по течению.

- Мдаа, - окинула она взглядом парилку.

- До маминой бани добираться далековато, - усмехнулся я. - Зато мёд с солью раздобыл.

Лена похлопала ресницами и вдруг улыбнулась, открыто так, искренне. На минуту из-под маски железной и несгибаемой леди показалась любопытная и игривая Куница.

Она не противилась, когда я зачерпнул медово-соляной смеси и начал растирать её кожу.

- Купила скраб для тела, медовый. А пользоваться не могу. Не то что-то... - задумчиво произнесла она.

- Конечно. Там же химическая основа. Зато стоит сколько угодно и где угодно. А эта смесь делается максимум два за дня, - обрадовался я нейтральной теме.

- Да это я понимаю, - вздохнула Лена. - Обёртывания тоже знаешь ли не натуральным шоколадом делают. Но вот ведь получается же, что совсем простое, примитивное даже... А лучше результата прогресса техники и науки.

- Иногда это сложно принять, - понял я, что она сейчас думает вовсе не косметики. - Но порой всё, что мы знаем, нам не помогает. А вывозят инстинкты. Дикие, примитивные. Мы забываем, что они в основе нашей жизни. Наша природа. А всё, что мы придумали, законы и правила, они как ни странно это звучит, против нашей природы.

- Их задача сдерживать наши инстинкты. Те самые, которые вытаскивали нас со времён дремучей древности, - кивнула Лена, в который раз подтвердив удивительное совпадение наших мыслей. - Инстинкты, это дикость! Это то, что возвращает нас к состоянию стада, где прав тот, кто элементарно сильнее. Для современного цивилизованного человека есть закон! Но...

- Кому как ни тебе знать, что закон порой легко прикрывает то, от чего должен бы защищать, - напомнил я.

Она задумалась, я её не тревожил. Она как будто не чувствовала моих прикосновений. Взгляд Лены застыл на небольшом экране из закалённого стекла, за которым танцевало пламя.

Я позволял ей быть наедине с собой, ведь любой путь к решению проблемы начинается с понимания этой проблемы.

К тому же у меня была своя собственная проблема. Я втирал мёд с солью в кожу Куницы, ощущал под ладонями её тело. Память оживляла со всей яркостью моменты нашей близости, каждый её отклик. И какой-то злобный дятел в мозгах долбил напоминанием, что я сам отказался от неё, сам оттолкнул.

И я то понимал, как важна она в моей жизни. Как нужна для того, чтобы жить. А Куница этого не знала. Не знала есть ли место для меня в её жизни.

Прикасаться к ней, словно в ласке, зная, что никакого продолжения не будет и быть не может, было настоящим испытанием. И когда, напоив её густой ряженкой с булкой, я заставил её лечь в кровать, испытал настоящее облегчение. По крайней мере у меня была небольшая передышка без неё.

Лена, не смотря на споры и заверения, что днём она вообще не спит, и что единственный способ, это дождаться ночи, очень быстро уснула. По крайней мере, когда я поднялся через полчаса, проверить как она, Куница спала, сердясь на что-то или кого-то во сне.

Разбудил я её только через три часа, когда угли уже прогорели и пора было жарить мясо.

- Давай, подымайся, а то ночью не уснёшь. И выходи во дворик. Там стоит мангал и беседка, - будил её я.

- Угу, - бурчала она, не открывая глаз, подтягивая край пледа под щëку.

- Так, я вынужден применить крайние меры, - предупредил я, стягивая с неё одеяло.

- Да встаю я, встаю, - ворчала Лена.

- Возле мангала тебя ждёт свежий сок, - завлекал я недовольную пробуждением Куницу. - Гранатовый. Как ты любишь. Я минут двадцать как размораживаться достал.

- Размораживаться? - упоминание любимого напитка поспособствовало пробуждению куда лучше уговоров.

- Мне тут рассказали, что гранатовый сок сохраняет свой настоящий вкус, как и все полезные свойства, буквально несколько часов после отжима. Потом, что хочешь делай, идёт окисление и всё. Поэтому его сразу разливают и замораживают. Единственный способ сохранить настоящий вкус гранатового сока. Ну, или пить сразу после отжима. - Улыбался я.

- И ты раздобыл бутылочку заморозки? - уточняет она.

- Пятнадцать штук. Одна ждёт на столе, остальные в морозилке. - Сообщил я. - И я знаю, где достать ещё.

- Звучит так, словно ты предлагаешь мне дозу чего-то запрещённого, - фыркает Лена.

Но взгляд становится добрее. С другой стороны, я зашёл с козырей, преподнёс ей возможность выспаться, ни о чём не переживать и любимый напиток. Я постарался поставить мир вокруг неё на паузу, чтобы она смогла отдышаться и вновь почувствовать твёрдую почву под ногами.

- Ууу, не думала, что я так оголодала, - смеётся она с удовольствием съедая только что снятое с огня мясо. - Невероятно вкусно.

- Вот и ешь, пока не остыло, - смеюсь я. - Видишь, на огне вторая партия.

- Мне кажется, что я и её съём, и ещё тебя без ужина оставлю, - сосредоточилась на мясе Лена.

- На здоровье, - улыбаюсь, пододвигая к этой хищнице свою тарелку поближе. - А утром будет рыбка. Я всё-таки с Ольхона.

- Уха? - заинтересовалась Куница.

- Лучше. Ты пробовала когда-нибудь рыбу, запечëнную в глине? - решил удивить её я.

- Нет, - прозвучало вполне ожидаемо, но меня этот ответ обрадовал.

За ужином и разговорами ни о чём незаметно вечерние сумерки превратились в ночь. Лена несколько раз пыталась скрыть, что зевает. Но я отправил её обратно в кровать.

- Давай я хоть помогу порядок навести, - пыталась спорить она.

- Лен, отдыхай. Правда, помыть решётку, пару тарелок, два стакана и протереть стол не займёт много времени. Я точно не перетружусь, не переживай, - чуть приобнял её я, разворачивая к домику.

Сам я устроился спать внизу, на небольшом диванчике. Проснулся я неожиданно. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что разбудили меня тихие шаги.

Лена осторожно прокралась мимо и вышла на улицу. Я ещё полежал пару минут и встал. Заварил чай, кинул на плечо пару пледов и пошёл следом.

Куница сидела на лавочке в беседке, поджав ноги и глядя в темноту, туда, где лишь луна слегка обрисовывала силуэты гор вокруг. Я поставил кружки с горячим чаем на стол, укутал её пледом и сел сзади, так, чтобы она могла облокотиться спиной мне на грудь.

- Спасибо, - поблагодарила она, делая первый глоток. - С молоком?

- Ну, да. Тебе вроде нравилось. В Иркутске. - Ответил я. - Не спится?

- Нет. Вроде и задремала сразу, а ощущение, как будто просто лежишь с закрытыми глазами. - Кивает она. - Слишком...

- Тяжёлые мысли? Из-за девочек? - осторожно обнял свою Куницу.

Как ещё показать ей, что хочу быть ей опорой я просто не знаю.

- Из-за них. Из-за Миланы в основном. - Лена замолчала, как будто взвешивая, стоит ли говорить дальше.

- Я не знаю подробностей, Влад не любитель вытрясать грязное бельё, особенно чужое. Но он сказал нам, что история отношений твоей Миланы и Амирана мало похожа на сказку. И что Амиран позволил себе сильно лишнее, - решил облегчить ей выбор я.

- А он действительно молодец, - хмыкает Лена. - В отличии от остальных. Понимаешь... Амиран Тахмиров это вообще не тот человек, с которым стоит пересекаться в жизни. Даже краем, даже случайно. Есть город. С администрацией, судом, школами, больницами. Со всеми этими атрибутами современной жизни и цивилизованного общества. А есть старый город, окраина, куда не дай Бог попасть. Огромные территории, невысокие, максимум два этажа, старые дома, некоторым больше ста лет. Эти дома окружены садами и заборами, и тень от этих домов накрывает весь город. Тёмная, зловещая, мерзкая! Это дома таких, как Агиров и Тахмиров. Хозяева. Те, кто по собственной прихоти определяет как будет жить город. Убийства, похищения, шантаж. Я не знаю, смогу ли найти такое преступление, в котором нельзя будет обвинить этих людей.

- Разве Сабир и Амиран терроризируют город? - удивился я. - Мне показалось, что они наоборот, пытаются навести порядок.

- А кто определяет, что есть порядок, а что нет? - фыркнула Лена. - Эти фамилии поколениями держат власть в своих руках. Обычные люди вовсе стараются держаться как можно дальше даже от этой части города! Я была совсем мелкой, когда город захлестнула волна разборок. Стрельба, поджоги, взрывы. Тогда из-за попыток передела власти как раз погибли кто-то из Агировых и Тахмировых. Даже мы об этом знали. И боялись. Потому что никто не считался с жизнями простых людей. Для меня они всегда были олицетворением зла!

- Тебе страшно? Из-за того, что сейчас жизнь так близко свела с ними? - спросил я.

- Сейчас? - засмеялась она. - Нет, она меня свела с ними гораздо раньше. К матери тогда пришёл очередной любовник. И задержался. Я ждала и ждала, начала злиться. И убежала. Как раз в старый парк, твои друзья о нём знают. Я была мелкой, лазучей и цепкой. Уже была глубокая ночь, когда я решила, что придётся возвращаться, потому что иначе наврядли мать меня хватится. И нарвалась. Их было много, человек десять. К ним пришли двое. Один пожилой, второй молодой, но держался позади пожилого. Те, кого была толпа что-то кричали, явно угрожали. Я не понимала их языка. Но и тона было достаточно, чтобы всё стало ясно. А потом... Потом пожилой махнул рукой, и один из толпы захрипел, схватившись за горло. Пока на него отвлеклись остальные, пожилой убил ещё троих. Второй тоже начал убивать. Пожилой остановился и не замечал, что один из толпы, видимо получивший серьёзную рану, всё равно пытается выстрелить в спину. А я ненавидела, когда бьют в спину. Получала часто, я же дралась, сколько себя помнила. И я выскочила из-за горки камней, что когда-то была клумбой и за которой я пряталась, предупреждая криком об опасности. Тот пожилой мужчина в очередной раз махнул рукой, что-то блеснуло в темноте. Я услышала только хрип. Пока я смотрела на кучу трупов, что ещё несколько минут назад была живыми и очень агрессивными людьми, я не заметила, как тот пожилой мужчина подошёл ко мне и присел на корточки передо мной.

- Ужас какой, - нахмурился я, представляя, что пережила совсем маленькая девочка. - Как ты только с этим справилась!

- Никак. Я молчала. Я впервые об этом рассказываю. - Чуть дёрнулась от воспоминаний Лена. - Тот мужчина улыбался. Убил только что большую часть тех, кто явно не пожелания здоровья ему высказывал, и улыбался. Удивлялся, что такая маленькая и такая храбрая, и почему я одна так поздно и в заброшенном парке. А тот, второй, тихо произнёс, что я свидетель. Пожилой ему ответил, что я ребёнок, даже младше его внука. И вообще, не по закону это. Он взял меня на руки, отнёс в свою машину и посадил к себе на колени. Я до сих пор не знаю, почему тогда назвала свой адрес. А пока мы ехали, он со мной разговаривал. Говорил, что мне нечего бояться. Он защищал свою семью, я защитила его своим криком, а меня защищает его долг передо мной и закон. Я спросила о тех, кто остался в парке, разве их ничто не защищало? И он мне тогда ответил, что нет. Что... Есть правила, законы. Кто их соблюдает, тому сама жизнь вернёт сторицей. Кто предаёт свои законы, тот становится на уровне шакала, трусливого падальщика. Он тогда сказал, что люди веками и поколениями ищут того, кого можно обвинить во всех своих бедах. Но перебирая кандидатов на роль злого гения, всегда забывают самую очевидную фигуру. Со двора я больше никогда не уходила. Да и вскоре в моей жизни появилась Милана. Но те слова, о соблюдении закона и его защите, я запомнила на всю жизнь. Наверное, где-то на подсознании они сыграли свою роль в моём выборе профессии. Я часто вспоминаю того пожилого мужчину. Он защищал семью, хотя сам легко мог погибнуть. У меня тогда не было такой семьи, которую я была бы готова защищать с оружием в руках и не задумываясь о себе.

- А потом появились твои девочки? - спросил я, вспоминая наши разговоры на Ольхоне.

- Да. Они и есть моя семья. Другой нет, и, наверное, никогда не было. - Согласилась она. - Но Милана всегда особняком. Она появилась в тот момент, когда я, несмотря на то, что была совсем соплюшкой, всерьёз размышляла для чего я живу, для кого и есть ли смысл вообще жить дальше. Она стала для меня той, у кого была совсем другая жизнь. И она эту, куда более лучшую, жизнь разделила со мной. Я в принципе не уверена, что я прожила бы сильно долго без той встречи. И однозначно знаю, что той жизни, которая есть у меня сейчас, без Миланы и её родителей никогда бы не случилось. Для меня Милана это свет, абсолютное добро если хочешь. А Амиран Тахмиров один из тех, кто находится на обратной стороне нормальной жизни. Если так называемая старая часть города, это территория тьмы, то Амиран Тахмиров тот, кто насквозь ею пропитался. Он сам несёт тьму. Из-за него и таких как он, тень над городом плотнее и сильнее.

- И ты не можешь принять, что он и Милана вместе? - понял я её тревоги.

- Нет ничего более несовместимого. И я всё время задаюсь вопросом, где этот закон? Где его защита? - повернулась она ко мне. - Милана... Понимаешь, есть те, кто не нарушают закон явно, просто потому, что боятся. А есть те, для кого это норма жизни. Те, у кого внутренний нравственный закон настолько силён, что нарушения просто невозможны. Милана из последних. Она даже никогда и никому не завидовала! Не задавалась вопросом, почему одни придумывают какие-то схемы, пирамиды, курсы, обманывают и получают всё. Машины, путешествия, возможности, дома, стоимостью в миллиарды. А кто-то должен отказывать себе в необходимом, чтобы приобрести обычную, типовую квартиру. Нет, она работала на двух или скорее трёх работах, гасила ипотеку и содержала слизня под видом мужа. Мы с Ладой однажды сделали девчонкам своеобразный подарок. Внесли по платежу за каждую. И от обеих получили. Потому что мы работаем, это сложно и трудно, и они будут чувствовать себя виноватыми. Ты просто представь уровень позиции, что каждый должен рассчитывать на то, что сам зарабатывает!

- У Амирана среди семьи или клана, как здесь говорят, репутация правильного зануды, - поделился я.

- Правильный? - зашипела Лена. - Это он-то?

- А ты хочешь, чтобы он держался от Миланы подальше? - предположил я, вспомнив те требования, что Лена выдвигала Гору.

- Я хочу вырвать ему член на хрен по самые яйца и утрамбовать в глотку, а потом свернуть башку и выкинуть куда подальше! А локти и колени раздробить, чтобы подобрать не смог! - рыкнула Лена.

- Вполне в духе кланов. - Усмехнулся я. - И Агиров, и сами Тахмировы тебя бы прекрасно поняли.

- Отлично! Только я сама себя понять не могу! - обессилено вздохнула Куница. - Всё, что я знаю, что считаю нормой, просто кричит о том, что нужно костьми лечь и хоть силком, но избавить Милану от Амирана! Но есть куча проклятых "но"! Та Милана, которой она стала после пережитого, счастлива. Счастлива так, как никогда не была и не будет счастлива Милана, которая была до встречи с Тахмировыми. Надо видеть как она смотрит на Арлана, как ищет его взглядом, как буквально впитывает всё, что он говорит. Как каждый раз сияют её глаза, когда он называет её мамой. Как мальчишка на неё смотрит, как нуждается в ней, в каждом прикосновении. Наверное можно разорвать её связь с отцом мальчика, но где взять столько жестокости, чтобы разлучить Милану и Арлана? И Тахмиров, как ты наверное уже знаешь, наглядно продемонстрировал, что уж он-то в состоянии защитить и оградить Милану ото всего, обеспечив ей ту жизнь, которую она заслуживает! И беременность Миланы... Она с того момента, когда прозвучал этот диагноз страдала. Скрывала, но я понимала её и без жалоб. Она считала себя неполноценной, ущербной!

- Это настолько важно для неё, что она простила насилие над собой? - прямо спросил я, уже догадавшись о вине Амирана.

-Простила? - горько засмеялась Лена. - Она полностью его оправдала! Более того, она ему искренне благодарна! А знаешь почему? Потому что её внутренние правила гласят, что ничего не происходит просто так, и получить что-либо, можно исключительно по заслугам. То есть нельзя получить яблоко, не вырастив его или не купив. Стать матерью это её самая сокровенная и желанная мечта. Невозможная для исполнения. И в понимании Миланы, судьба провела её именно тем единственным путём, на котором её мечта смогла осуществиться. И даже обоснование привела, что Амиран, и никто другой, должен был быть рядом, и что именно его чувство вины перед ней заставило Амирана создать те условия, при которых Милана смогла сохранить беременность в первые дни. А я... Я безумно счастлива за неё! Я хочу визжать от радости! Но стоит только вспомнить как ей досталось это счастье... Невозможность примирения исходных данных и итога меня просто уничтожает! И я ничего не могу сделать. Ни-че-го! Потому что иначе наврежу Милане. Единственный способ, это не лезть. А бездействие в этом случае просто убивает. И в итоге, мы пришли к тому, с чего начали. Всё, ситуация закольцевалась!

- А если ты всегда будешь рядом? Будешь сама лично видеть и понимать, что то, что произошло между ними жуткая несправедливость, ошибка, которая никогда больше не повторится? - спросил я.

- Именно это мне и предложил Амиран Тахмиров, - вздохнула Лена. - Он тоже считает, что я и наша дружба важны для Миланы. Что я её семья.

- Предложил быть в его доме на правах тёщи? - усмехнулся я.

- Нет, на правах свекрови. Мы проведём обряд усыновления мною этого... Неблагополучного! - ошарашила меня новостью Куница.

Ну, вот теперь, надеюсь, всё понятно и логично!