Глава 8.

Булад.

Уже неделю я каждый день мотался в больницу. Каждый раз заезжая в те места, которые давно присмотрел для себя, и где можно было взять вкусных бууз.

Мне предстояло ещё долго сидеть дома, в ожидании, когда закончатся проверки, и тяжёлая бюрократическая ведомственная машина провернëтся, выдавая заключение, могу ли я дальше работать. И хотя все уже знали о том, каким будет итог, я всё равно должен был высиживать яйца пока не получат ответ.

Сначала злился на глупость ситуации и от нечего делать. Ведь и к матери не сорвëшься, так как регулярно дëргали в отдел. То им надо от меня объяснений, то они мне нотации читают. А я как должен был предвидеть, что тонкая и звонкая девица, откуда-то наберётся столько дурной отваги, что кинется меня собой прикрывать? Это бабка у меня по отцу дочь шамана, а я прадедова дара не унаследовал.

И ведь сил же хватило! Сама-то словно куница, одни глазищи на поллица. Поначалу, как только начинал об этом думать, а эти мысли из головы хоть веником мети, всё равно обратно возвращаются, злился до того, что начинал пинать всё, что встречалось на пути. А встречалось много чего, я уже полгода как пытался сделать ремонт в квартире.

Денег, что я получал в ЧВК хватало, лежали они мёртвым грузом. Мама их не брала, складывала для меня. Мол, к чему ей деньги, которые сын кровью и жизнью оплачивал? Вот и получилось, что я отправлял матери, а воспользовался сам. Чтобы не по съёмным углам ютиться, а самому хозяином быть. Да и деньги, чем дольше лежат, тем вернее становятся бумагой с картинками. Купил квартиру, полустудию. Ремонт начал и так он у меня и длился, не сдвигаясь с места.

- Видно мне эту деваху предки послали, чтоб пока дома сижу, наконец-то порядок навёл и ремонт сделал, - вздохнул я. - А то живу, как пёс при столярке.

А сейчас стал ловить себя на мысли, что уже жду наступления времени, когда пора ехать за угощением и спешить в больницу. Лена, моя боевая Куница, не переставала меня удивлять и вгонять в ступор. Ну, какая ещё девица вместо цветов в качестве извинения потребует порцию отборных бууз? Или будет сидеть на подоконнике в больничной палате в темноте и разговаривать с незнакомцем? Или вместо того, чтобы ухватиться за возможность вытрясти все бабки, сколько есть, ответит, что репутация дороже, а она мозгами слишком хорошо пользуется, чтобы опускаться до подстав. И сказала ведь как! С откровенной брезгливостью от подобных способов заработка и гордостью за своё я. Прямо в каждом звуке слышалось, что она гордая, независимая, самостоятельная и сильная. Самой обеспечивать свою жизнь так, что не приходится опускать глаза в пол, когда речь заходит об источниках благосостояния, это сильно.

Вот и тянуло его вероятно как к какому-то удивительному зрелищу. Такая хрупкая с виду, и такая сильная на самом деле. Настоящий боец.

Вспоминая наш первый разговор и её рассказ о том, как она боролась со страхами, я не мог сдержать улыбку. Представляю лицо того, кто решил бы напугать эту решительную малютку в тёмном подъезде. И вдруг нахлынула такая злая ярость, что окажись бы передо мной тот, кто додумался бы до такой дичи, как пугать ребёнка, девочку, в тёмном подъезде, разорвал бы голыми руками. Живьём бы на струганину пустил. Особенно сильной была злость, когда представлялась одна определённая девочка.

Мне нравилось с ней разговаривать. Казалось, для неё нет запретных тем. Она не хваталась за грудь от каждого упоминания моей службы и не затыкала мне рот при каждом таком моменте.

- Булад, - обычно морщилась Алия, моя бывшая жена, поднимая руку в останавливающем жесте, словно была дочерью главы стойбища, а я из бедных табунщиков. - Сколько раз говорить! Почему я должна слышать обо всей этой грязи и ужасах?

- Ты работаешь в бухгалтерии отдела наркоконтроля, - всегда удивлялся я. - Разве ты ещё большего ужаса не видишь на работу.

- Я зарплатный бухгалтер, деньги людям считаю, чтобы и в свой дом копейки принести, - всегда портилось настроение Алии.

Я для неё был разочарованием, во всём. Она выходила замуж за сына очень влиятельного человека, но вскоре выяснилось, что никаких отношений с отцом и его роднёй я не поддерживаю. И то, что я ношу его фамилию, это лишь уступка самолюбию и женской гордости моей мамы.

Я мало зарабатывал, не строил карьеру, высокая должность мне не светила, да я и не стремился.

Но и как мужчина я ей не подходил. Слишком сильна была моя страсть. Я терял голову, а она потом пряталась в ванной и плакала. Ей тяжело было переносить мой напор. А потом был первый контракт. Вернувшись в первый отпуск, я конечно рванул домой, к жене. На те деньги, что она за меня получала, она сняла квартиру побольше и гораздо лучше, в более престижном районе.

Почти год меня не было, и этот год я ни разу не был с женщиной. Я же женат, я обещал, я выбрал. А Алия была красива. Настоящая сибирская принцесса. После того раза она запретила мне к себе подходить.

- Это невозможно! Ты не в состоянии контролировать свою силу! Я тебе не ваша солдатская девка, посмотри какие синяки от твоих пальцев на моей коже! - рыдала она. - Хватит!

А когда я был на втором контракте, и попал с ранением в госпиталь, она подала на развод.

- Я больше не могу притворятся, Булад, - ответила она на мой вопрос почему. - Я устала постоянно терпеть. Безденежье, то, как мы живём... Ты, как мужчина, со мной должен вечно контролировать себя. А мне приходится просто терпеть! Даже те моменты, когда ты позволяешь себе лишь четверть от желаемого... Прости.

Это понимал и я. Сложно не понять, когда твоя жена закрывает глаза и отворачивает лицо в момент близости. Не нашла она общего языка и с моей мамой.

- Так себе из тебя охотник, сынок. Ни достойного меха на воротник, ни жира в похлёбку, - пожала плечами мать после первого знакомства.

- Почему твоя мать так бедно живёт? - кривилась Алия. - В глуши, с коровами! Фу! От неё навозом пахнет. Да боже, там этот запах везде, во всём доме!

- Не правда, - возмутился я тогда. - Мать хорошо живёт. Большой деревянный и тёплый дом! Сарай на два десятка голов. Это хорошее подспорье! И овцы...

- И овцы, да, - усмехнулась Алия. - И ковры. Везде пропахшие коровами ковры!

Это была первая наша ссора с Алией. И хотя мать не лезла в наши дела, Алия к ней ехать отказывалась наотрез. Ездил я сам. Только однажды мама обругала Алию. Когда узнала, что я подписал контракт.

- Эта твоя жаба денег хочет? Из-за неё ты меня обездолить хочешь? - пылали гневом глаза моей мамы.

Как оказалось, даже деньги не смогли спасти заранее обречённый брак.

Отмахнувшись от этих воспоминаний, я поспешил вверх по лестнице. А то ведь Куница вполне могла мне пару штрафов припоять за невовремя доставленную компенсацию.

- Анализы все в норме, да и восстановление идёт отлично. Соблюдение рекомендаций обязательно. И к нам только в гости, - слышу голос врача.

- Да, как-нибудь загляну. Наверное. Спасибо, - говорит Лена. - Думаю, что еще на день другой задержусь, и домой.

- Как домой? - влетаю в палату снова без стука.

- Ну... Всё. Байкал посмотрела, здоровье подправили. Больше мне здесь делать нечего, - пожимает плечами Лена.

- Где это ты Байкал увидеть успела? В Листвянке? - почему-то стало важно задержать её здесь, в причинах такого желания я разберусь потом. - Раз уж я испортил тебе отпуск, то должен и исправить ситуацию. Так будет справедливо. Короче, всё, возражения не принимаются.