Глава 16 — Никто не безгрешен

— Вот тебе и святоша, — ухмыльнулся Макс, стоило Гордею шагнуть в сторону вип-зоны. — Таки будешь выяснять отношения?

— Нет, — качнул головой, стараясь не думать о том, что происходит с Царевой. В конце концов, ему ли осуждать девушку, если сам не безгрешен. В этой ситуации они оба хороши. Вздохнул, продвигаясь через толпу скачущих да пляшущих вокруг людей. Никто не замечал происходящего, неважно, что бы ни случилось, вряд ли кто-то обернулся бы, помог, элементарно отреагировал. Сущность большинства людей — не замечать, что творится под их носом. И может, Гордей был таким же.

— Тебя ж охрана не пропустит! — услышал напоследок слова Кости, но никак не отреагировал. Видел, как набычились, стоящие у лестницы парни, приготовившись дать ему отворот поворот. Еще бы. Его рубашка и джинсы стоят явно меньше, чем золотой пропуск в эту зону.

— Куд…

— Эй, парни, пропустите его, — насмешливый голос Гришавского. Мерзкий такой, почему-то кажущийся тоненьким почти девчачьим. Глаза бегают, симпатичное, породистое лицо сейчас морду крысы напоминает, а на диванчике уже пьяная в хлам Света сидит с задранным платьем коротким. Буквально несколько дней назад кричала, что подобные наряды носят только девушки легкого поведения. С Полиной спорила, доказывая, к чему ведет ношение подобного тряпья и распитие алкоголя в клубах. А уж, с каким пафосом грязью гламурных девушек поливала.

Сейчас же взгляд мутный, сама едва языком слова в предложения складывает.

— Ооо, явилси… — пьяно рассмеялась под гогот товарищей Гришавского. Стоило одним взглядом окинуть оскалившиеся лица, стало понятно — Свету пора вытаскивать.

— Пошли отсюда, — строго проговорил, ничего не ощущая. Только желание помочь.

— Че эт? Горди, ты лучше с нами сядь, она девка-то веселая, — гоготнул Димка, с подобострастием покосившись в сторону Алексея, словно ожидая его одобрения. Сам вожак стаи уселся подле Царевой, забросив руку на спинку дивана позади девушки. Она привалилась к нему, кривясь так, что стало немного противно. Все вокруг здесь воняло лицемерием. Неужели Таракановой действительно нравилось общаться с подобными людьми? Хотя судя по ее приключениям — нет.

— Парэээнь мой, — фыркнула Света, потянувшись к стакану полного прозрачной жидкости, явно не воды. — Неудачник ты Гордей. Всю жизнь пахать за гроши будешь, пока все на тебе ездить будут, — парни снова расхохотались, наблюдая за ней, как за забавной игрушкой.

— Мне кажется, тебе пора прекратить пить, — отозвался спокойно, нисколько не оскорбленный Гордей. Почему? Сам не знал. Может в какую-то секунду, стоя там, на крыше, будучи всего в нескольких десятках метрах от смерти понял одну простую вещь.

Невозможно быть хорошим для всех. А для некоторых вообще ничего хорошего не существует.

— Слышал Горди? Лошара ты, — оскалился Леша, сверкнув злобно глазами, проводя рукой, по талии, жавшейся к нему Царевой. — Неприятно, правда, когда у тебя девушку уводят? Будешь знать ботан, как рожей своей пресной возле моего крутиться.

— А? — Света непонимающе повертела головой, а вот Дима опустил виновато голову, вторя словам дружка. — Какая девушка? Ты ж говорил я одна!

— Да кому ты нужна, страшилище? — с отвращением отпихнул от себя Светлану, не удержавшуюся на диване. Под общий гогот она упала на задницу, озадаченно моргая, все еще не понимая смысла слов и игры, что с ней велась.

— Можешь забирать, я ее недавно распечатал. В постели бревно, как все целки. Если бы не твой финт с Таракановой, даже не подошел бы к ней — скривил губы, один из парней подхватил Светлану за руку, дергая себе на колени под свистки и улюлюканье. Этого уже Гордей стерпеть не смог. И без того раздраженный до крайности мерзкими шуточками этого недоумка, вовсе перестал себя сдерживать.

Они все думали, что им в мире позволено многое. Считали себя королями вселенной, бросаясь родительскими деньгами направо и налево. Могли топтать чужие жизни, ломать друг другу судьбы, не замечать разрушений, что за собой несли. В тот момент, когда кулак Лаврова впечатался в лицо ошарашенного Гришавского, его глаза в страхе расширились.

Понял сразу — довел до ручки.

— Горд, чувак! — Гордей не слышал криков испуга, окриков Макса с приятелями, рвущихся через охрану. Не обращал внимания на попытки отодрать его от Алексея. Удары, тычки, оскорбления — ничего не замечал. Один из компании Гришавского попытался ударить по затылку бутылкой, но наткнулся на пудовый кулак продравшегося Северова. Разбивая костяшки об окровавленное месиво Алексея, Гордей вымещал всю накопившуюся злость и ненависть за много-много лет.

— Лавров прекрати, ты убьешь его! Рыжая, чего стоишь, останови его! — орал Макс. Бесполезно. Удар, еще, хруст костей носа, боль в висках, звон в ушах, текущая по лицу кровь и почти онемевшие руки. Отмахнулся от Кости с Максимом, схвативших за руки. Тут же подоспела охрана, а вот Алексей только и мог слабо стонать, почти не шевелясь.

«Убей, убей, убей», — шептало злорадно подсознание, пока в какие-то доли секунды горячую голову не охладил поток ледяной воды. Замерли все, в том числе охрана, ошарашенная тем, что кто-то сумел проскочить мимо них. Лавров моргнул, все еще занеся кулак над разбитым в хлам лицом несчастного парня.

— Ну-ка, Рэмбо, тормози, — произнес вкрадчивый голос. Удивленный, повернулся, наткнувшись на внимательный взгляд темных глаз. Взор, проникающий, словно в самую душу. У парня стоящего, напротив, с пустым стеклянным кувшином воды не было ничего особенного во внешности, но в тоже время, вокруг витала тяжелая аура, заставляющая к нему прислушиваться.

— Хочешь грохнуть этого недоумка и просрать свой шанс? В Ад захотелось, святоша? — поинтересовался парнишка, возможно даже младше него самого. Среднего роста, темноволосый. Хоть убивай, Гордей не смог лицо запомнить. А может тогда это была лишь иллюзия.

Снова моргнул, время, остановившееся на миг, запустило ход, шум вернулся. Прорываясь в затуманенное сознание в месте со стонами с угрозами Алексея, зажимающего нос.

— Я тебя в тюрьме сгною, урод! — пищал он, едва держась на ногах. Самого Лаврова удерживало трое охранников, один из которых рявкнул Максу:

— Забирай своего другана и валите отсюда подобру-поздорову.

— Уходим уже, — проворчал Ковальчук, утягивая за собой Гордея с парнями. Спустились вниз, вышли на холод полутемной улицы. Сейчас будто острые иглы мороз впивался в пострадавшие конечности, рассеченная бровь пульсировала, губа опухла и болела, а самого парня все еще потряхивало.

— Ну, ты дал, — вздохнул Северов, с горькой усмешкой, — жаль до придурка почти не дошло.

— В задницу, если пойдет в полицию, скажем, он первый на тебя напал, — отмахнулся Костя, пихнув ойкнувшего Гордея в плечо. — Прости.

— Ничего, — качнул головой Лавров, все еще, будучи под впечатлением. Задрал голову, разглядывая темное небо. Парни пошуршали, отходя, когда послышался звук открываемой двери. Светка показалась на улице, стоя неуверенно на высоких каблуках, жалась одетая в легкую курточку, шмыгая носом.

— Мы пойдем, прогуляемся, — бросил Макс, поняв без слов, уводя за собой друзей чуть подальше к парковке. Лавров же продолжил стоять, вдыхая холодный воздух, выпуская пар, лишь спустя минуту соизволив повернуться к бывшей девушке, рассматривая смазанную неумело нанесенную косметику, да дешевые шмотки.

— Оно того стоило?

— Зачем ты полез сюда, — в ее голосе было столько презрения, что невольно он дернулся, разглядывая перекошенные черты. Находил раньше красивыми ее маленькие бегающие глаза, миловидные, обычно скрытые под маской недовольства черты лица. Или убеждал себя в этом. Света Царева была симпатичной, но упорное стремление во всем видеть только плохое с каждым годом отражалось на ней. Вот первые уже заметные морщины, тусклый цвет, мешки под глазами.

Все изнутри неизбежно ползёт наружу.

— Надо было оставить тебя этим гиенам? — неверя спросил, пытаясь понять, когда и в какой момент упустил в ней это. Любви может, не было, но что-то же оставалось.

— Это вообще не твое дело, — грубо огрызнулась, отворачиваясь, выискивая в сумочке какие-то вещи. Спустя минуту наружу показалась пачка сигарет. Стоило Царевой закурить, замечая шок на его лице, как она дернулась.

— Из-за тебя и твоей тупой блондинки мной воспользовались, — крикнула, заставляя, поморщиться от звона в ушах. В руке дрожала сигарета, а на глазах наворачивались фальшивые слезы. Королева драмы, выдыхающая дым. — Моя мама не зря тебя называла недостойным.

— Недостойным чего? — тихо спросил, опуская голову. Прислушался к себе, но ничего не почувствовал. Ни обиды, ни вины, ни боли. Уж скорее жалость, к этой несчастной девушке, хорохорящейся перед ним сейчас.

— Меня, вообще всего, — зло процедила, пытаясь обжечь словами. Да только больше себя ранила. — Как только она пальчиком поманила, к ней поскакал, забыл обо мне! Хорош, что сказать. Принцессу себе нашел, да только нужен ты ей, рыцарь жалкий?

По лицу темные дорожки от туши, яростный блеск и выжидающее выражение лица. Будто ждет, что проглотит обвинения, покается, и Света его милостиво простит. Вот только Гордей равнодушно плечами пожал, пнув кусок льда.

— Поманила, — согласился, улыбнувшись, видя, как вытягивается ее лицо. — Или я поманил, кто знает Свет? Ты собираешься домой? Холодно вообще-то, а ты тут в костюме стриптизерши щеголяешь, — оглядел скучающе наряд, повторяя слово в слово ее же собственное выражение. Она сделала шаг назад, будто от удара, рявкая:

— Пошел ты! Предатель! Кобель, все вы мужики такие!

Неровной еще немного пьяной походкой двинулась в сторону машин. Правда, уверенно направляясь именно туда, где стояла его легковушка.

— Только не говори, что везти эту дуру домой собрался? — поморщился Макс, когда Гордей поравнялся с ними, кивая на прощание, пожимая руки.

— Не отвезти, так снова вляпается, — пожал плечами. Хотел уйти, однако остановился, на Северова с Сивочкиным оглянувшись.

— Ты сказал, я вам жизнь спас. Каким образом? — задал интересующий вопрос, непонимающе наклонив голову, развернувшись к Северову.

— Вообще ты ее Максу спас, — хмыкнул Костя за друга, озадаченно чешущего голову. — Просто в тот день мы собрались потусоваться в нашем любимом местечке. Там все к 9-ти вечера подтягиваются. В общем, по дороге авария большая случилась. Несколько из наших знакомых ребят пострадало сильно, пока мы Максика в больничке навещали. Кто-то говорит и погиб. Представь, если бы в это время мы как раз туда ехали?

— Так оно ж не означает, что с вами такое случилось, — нахмурился Ларов, оттряхивая пуховик от снега, падающего с неба. У машины нервно подпрыгивала замерзшая Светлана, пора поторопиться, у него ведь куча дел.

— Ну, дык мало ли, — развел руками Влад, улыбаясь широко. Он ткнул пальцем в небо, фыркая. — Оно только Богу известно как да чего.

— И, правда, — хохотнул Лавров, кивая на прощание еще раз, бросившись к машине с невероятной легкостью в душе.

— Предлагаю выпить за то, что у меня такой чудесный племянник. Не антихрист, а золото. Такой же бестолковый, как ты у нас, братишка, — Михаил с упоением разглядывал недовольного Люцифера в кресле напротив. Очередное собрание встречи двух глав инстанций сопровождалось банкетом, официозом и тихими разговорами по душам с освещенным алкоголем за закрытыми дверьми кабинета первого архангела.

— Сейчас договоришься, я тебе вместо ботекса узелок на заднице бантиком завяжу. Будешь потом аки Гурченко на пятиминутке своим белокрылым речи божественные вещать, глаза открывая, — огрызнулся Сатана, недовольно костюм оттряхивая. Хвост с кисточкой грустно болтался сам по себе, точно украденный совой у ослика Иа, повешенный вместо колокольчика. — Еще ничего не ясно же, — уныло сопротивлялся, своим словам не веря. Ясно же, что никакого толку нет ни с Всадников, чрезмерно балующих своего крестника, ни с самого Демьяна. Правда, за многие тысячелетия уже и конца света ждать не интересно, в конце концов, люди его сами прекрасно устроить могут. Без чьей-либо помощи.

— Ой, не могу, мы ему уже книжку Судьбы вручили, пароль на листке А4 написали, на столе оставили, дверь Гавриил в кабинет не закрыл, а он все равно в окно, разворотил сейф и в книге накосячить умудрился, — возмутился Люцифер, копытом притопывая. — Вот в детстве как котлы с печами из баллончика разрисовывал, так и тут также!

— О, эти рожицы на вратах Рая, — ностальгически причмокнул Михаил, глаза закатывая. — Святую троицу, к слову, помнится накалякал. В ветхом завете слова нехорошие про дедушку писал, помнишь?

— Когда дедушка Бог за шалости в угол ставит, все мы там чего-нибудь да пишем.

— Демоненок…

— А все почему, потому что ты его в чан со святой водой уронил! Говорил не крести мне будущего Антихриста. А ты: «Нет, не по-божески это. Младенцев освещать нужно». Тьфу, святоша.

— Но-но, не надо тут. Не я ему в пять лет показал, как воду в вино превращать. Когда все чаши священные с водой в тару с алкашечкой превращал, чет мало в нем святого было.

— Нашел, чего вспомнить. Еще заведи опять речи, кто тебя по башке вилами в детстве бил.

— Кстати говоря, Люся, хорошо, что напомнил…