Пролог

Ночью прошел небольшой летний дождь, даря вожделенную свежесть пыльному, шумному городу. И теперь, через распахнутое настежь окно, в небольшую светлую комнату проникал приятный, прохладный свежий воздух, в котором невероятным образом соединялись запахи озона и морской соли с водорослями.

Шум приближающегося товарного поезда окончательно вывел Юлианну из легкой полудремы — метрах в трехстах от пятиэтажек их двора пролегали железнодорожные пути, а еще через примерно километр — раскинулась широкая береговая линия; соленое теплое море, омывающее желтый песок, выбрасывает на берег причудливые ракушки, что несет в своих волнах; а морской бриз разносит по округе крики неугомонных сизокрылых чаек, что пытается заглушить шум прибоя.

Взяв с прикроватной тумбочки телефон, девушка решила проверить время. Четыре часа утра; за окном только занимается рассвет. Спать совершенно не хотелось, а посему, накинув легкий шелковый халат и сунув ноги в тапки, она направилась в ванную комнату. По пути, как всегда, когда представлялся случай, заглянула в детскую.

Русоволосое чудо мерно посапывало в своей кроватке, улыбаясь во сне и трепеща светлыми ресничками. Юлианна подошла к своему чаду, поправила легкое покрывало и, не удержавшись, аккуратно поцеловала в маленький носик.

Уже сидя на небольшой софе в кухне, девушка не спеша попивала кофе из своей любимой чашки. Шутка ли, — но если обычно люди пьют горький напиток, чтобы взбодриться, то на Юлианну он оказывал снотворный эффект. Особенно, в таких количествах. Так что, для нее кофе — отличное средство от бессонницы.

Вот так, в легком халатике, и с чашкой в руках, девушка не заметила, как оказалась вновь в своей спальне, стоящей у открытого окна. Москитная сетка, хоть и защищала от назойливых насекомых, но воду, все же, пропускала; так что, после легкого дождя ночью, на подоконнике скопилась влага. Приведя все в порядок, Юля прилегла на кровать, и не заметила, как задремала…

Ночь. Улица. Сиротливый фонарь, пребывающий в гордом одиночестве, выхватывает небольшой кусочек пространства в непроглядной, вязкой темени.

Незнакомый мужчина стоит спиной. Его светлые волосы до плеч и белоснежный саван развеваются на сильном ветру, в котором, взмывая высоко, к самым кронам голых деревьев, танцуют свой прощальный вальс опавшие желтые и багряные листья. Девушка в тонком шелковом халатике ежится, закутываясь все плотнее. Отчего же так холодно?..

От оглушающей тишины звенит в ушах. Ее нарушают лишь редкие подвывания ветра. И только запах моря и чего-то пепельно-серого витает в воздухе…

Ей знаком этот запах пепельно-серого цвета… Это… осень?

Тусклого освещения не хватает, чтобы рассмотреть окружающий антураж. И если бы не характерный запах, она не была бы столь уверенна, что это — поздняя осень. Но ведь на дворе лето…

– Извините пожалуйста, – в робкой попытке заговорить со странным незнакомцем, девушка едва касается его плеча, но тут же, будто ожегшись о раскаленное железо, одергивает руку.

Мужчина медленно оборачивается, теперь луч света частично выхватывает его анфас. В полутьме черты чужого лица кажутся более резкими, даже несколько озлобленными, отчего сердце девушки невольно сжимается и пропускает удар.

Немного придя в себя, она обращает внимание, что ее окказиональный визави прижимает к груди фолиант, с серебристым тиснением на добротном кожаном переплете. Но остальных мелких деталей в полумраке не разобрать.

Мужчина молча сверлит взглядом девушку, и только она собирается вновь открыть рот, как тяжеленный фолиант с размаху целует ее в самое темечко.

Перед тем как «провалиться в небытие», в голове мелькает последняя мысль: «И все-таки, у вкуса крови голубой цвет…»

– Кучи мутики!

С трудом открыв глаза и уставившись на мир осоловелым взглядом, Юля попыталась понять, где она находится. Перед глазами мельтешили назойливые мушки, а во рту стоял солоноватый привкус крови, заставивший неприятно поморщиться.

Спустя несколько мгновений, когда путем учащенных морганий и судорожного трения глаз, зрение все же пришло в норму, девушка поняла причину своего внезапного пробуждения. У изголовья ее кровати стоял Егорка, в смешной пижаме, и с взъерошенными волосами. Маленькие ручки сжимали пульт от телевизора.

– И тебе доброго утра, – простонала Юля, садясь в кровати и потирая ушибленное место.

– Хочу мутики! – с напором выдал малыш, и, если бы не реакция девушки, ей опять прилетело бы по темечку.

– Егорка, какие мультики?! Ты время видел? – она забрала у сына злосчастный предмет, затем снова глянула время в телефоне. Начало восьмого. – Вот как в садик идти — так мимо тебя хоть на танке проезжай, а как выходные — так всегда вскакиваешь с утра пораньше!

Улыбаясь, Юлианна укоризненно покачала головой.

– Ма-а-а! – заерзал мальчишка.

– Ну что — «ма»? Я уже почти пять лет как «ма», – потянувшись, она зевнула.

– Хочу мутики, – вновь заканючил мальчик. – Ну кучи-и-и!

– Егор, прекрати ныть! И сюсюкать! Сейчас же, – строго сказала Юлианна. – Давай лучше позавтракаем, а потом соберемся и к папке поедем? Он нас уже давно зовет, а у мамки сегодня выходной, и на работу не нужно! – она ласково улыбнулась.

– Ур-р-а-а-а! – завопил малолетний горлопан, живо бросившись обнимать родительницу, а потом немного отстранился и, подняв на нее глазенки, доверительно сообщил вкрадчивым голосочком: – А я за это кашу съем… – тут малыш осекся, и секунду подумав, тихо но твердо добавил: – Один разочек.

– Ах ты, маленький жук! – рассмеялась Юлианна, трепля чуть отросшие русые волосы.

– Честно-честно, мамочка! – состроив умильную мордашку, заверил малыш.

– Ну, договорились! – она изобразила серьезное выражение лица, но в глазах плясали смешинки. – Пошли, Егорка, совершим вооруженный налет на кухню!

Девушка встала с кровати и принялась ее заправлять.

– А ва-а-жу-жен-ный — это какой? – тут же уточнил малыш.

– Правильно говорить: во-о-ру-жен-ный, – поправила его мама. – Ну, это когда перед каким-нибудь важным действием вооружаются чем-нибудь. Берут оружие, например… М-да уж. Объяснять, я, конечно, мастак…

– А где мы возьмем автоматы? – задумчиво произнес Егор.

– Автоматы? – тут уж Юля захохотала в голос, громко и заразительно. А потом, утерев выступившие слезы, ответила: – А нигде! У нас с тобой, вместо автоматов — стаканы, кружки, чашки с блюдцами, тарелки, кастрюли, половники, шумовки, ложки, вилки, – про ножи она благоразумно умолчала при ребенке, лишь обобщила: – вообще все столовое серебро! Вот пойдем сейчас в кухню, и ограбим холодильник!

– Ага! – с готовностью поддакнул малолетний вымогатель. – А потом — к папе! И… И мутики!

– Как только ты перестанешь сюсюкать, – кивнула девушка, и на непонимающий васильковый взгляд пояснила: – Ты уже не маленький. Скоро первый юбилей, как-никак!

– А что такое «любилей»? – в очередной раз исправно сработало «Бюро Идей для Гениальных Вопросов; возрастная категория 3+».

– Эх, Егор! – улыбнувшись, вздохнула девушка. – Утро только началось, а ты уже успел засыпать маму вопросами, прямо не вздохнуть спокойно. Ну ничего, совсем скоро часть твоей неуемной энергии будет направлена на папку. Чувствую, эх и зададутся у кого-то выходные!

Вот так, переговариваясь и шутя, Юлианна с Егоркой — как есть, в неглиже, — направились покорять просторы кухни.