Глава 1

…

Мечтая о туманностях галактик

И глядя в море сквозь прицелы призм,

Студент всегда отчаянный романтик!

Хоть может сдать на двойку романтизм.

Да, он живет задиристо и сложно,

Почти не унывая никогда.

И то, что прочим людям невозможно,

Студенту — наплевать и ерунда!

И, споря о стихах, о красоте,

Живет судьбой особенной своею.

Вот в горе лишь страдает, как и все,

А может, даже чуточку острее…

Так пусть же, обойдя все континенты,

Сухарь этнограф в труд свой занесет.

Что есть такая нация — студенты,

Живой и замечательный народ!

Эдуард Аркадьевич Асадов

«Студенты»

За пять лет до ранее описанных событий.

– Проходите, – выглянув в коридор, где в ожидании своей участи томились несколько студентов, негромко позвала преподаватель истории, — Евгения Тимофеевна Любимова, — входившая в состав комиссии, и выполнявшая сейчас работу секретаря.

Войдя в аудиторию, Надежда прошла к кафедре и, разместив на постаменте листы с напечатанной речью, взволнованно огляделась. В состав комиссии входило восемь человек — преподаватели техникума с председателем комиссии во главе, который, как знали учащиеся, на протяжении долгих лет являлся партнером и спонсором учебного заведения.

«Явился все-таки», – неслышно вздохнув подумала Юлианна, украдкой взглянув на абсолютно седого, чуть загорелого мужчину, в кипенно-белой рубашке с коротким рукавом и светло-бежевых классических брюках. Выглядел председатель, лет этак на шестьдесят с хвостиком. В левой руке у него была небольшая связка ключей, на ней же красовались солидного вида часы. В правой он держал кожаный портфель. В общем, по одному только образу сразу можно было понять, что человек он деловой.

«Студенческая удача, говорите? – вспомнила она слова Элеоноры Сергеевны. – Не на долго же ее хватило».

* * *

Примерно в восемь утра, когда будущие товароведы в полном составе группы временно расположились в аудитории, закрепленной за Мариной Леонидовной Серовой, — преподавателем высшей категории, под чьим началом половина их группы писала дипломные работы, — в аудиторию влетела тучная фигура Элеоноры Сергеевны Суховой, преподававшей некогда теперь уже почти выпускникам, такие дисциплины как «Право» и «Философию». По совместительству также, занимающей пост заведующей отделением второго корпуса торгово-экономического техникума, в котором, все эти годы, с момента поступления, грызли профессиональный гранит товароведы, коммерсанты, земельщики, менеджеры гостиничного сервиса и повара общепита. В первом же корпусе обучались будущие юристы, бухгалтера и часть поваров различных подразделений.

– Здравствуйте, Элеонора Сергеевна! – нестройным хором поприветствовали юноши и девушки.

– Сидите, сидите! – женщина небрежно махнула рукой и улыбнулась. – Здравствуйте, ребята. Юлианна, привет, – своих любимчиков она зачастую приветствовала отдельно. – Ну, как настрой? Готовы?

– Да сидим вот, зубрим без остановки, – тягостно вздохнув, посетовал Скворцов.

– А не зубрить надо, Ден, – сделав важную мину и, кокетливо смахнув светлую прядку со лба, проворковала красавица Милена. – Нужно в смысл вникать. Попробуй, мне лично помогает.

– Смысл-то я и так знаю, – Денис окинул сокурсницу красноречивым взглядом. – Просто хочу слово в слово, как в речи напечатано. Чтоб звучало связно.

– Мне вообще везет, я самый последний, – хмыкнув, уведомил симпатичный шатен по имени Игорь. – К тому времени, председатель либо порядком устанет, либо вообще уедет, а я смогу подглядывать иногда. Наверное.

– Мне, может, тоже чуточку повезет, – заявила Морозова, и на недоуменные взгляды сокурсников пояснила: – Нет, ну а что? Я беременная, или где? Должны же быть хоть какие-то прерогативы!

– Ух ты, Маш! А я уж думал, ничему больше не удивлюсь! Оперативка-то как, тянет? Процессор не греется? – не преминул поддеть Петька Ларионов, изобразив при этом искреннее удивление. За что почти получил подзатыльник от обернувшейся девушки, но вовремя успел среагировать, увернувшись от атаки.

– Ну давай, – смеясь, продолжил Петр, – ошарашь нас так, чтобы мы речи позабывали! Или это все? Суточный… Пардон, — месячный лимит исчерпан?

– Иди в попу! – презрительно скривившись, одними губами ответила та.

Ребята только дружно фыркнули.

Будучи одной из самых ярких красавиц учебного заведения, Маша Морозова, с кукольным личиком, на котором красовались серо-зеленые глаза и, совсем еще по-детски ярко-розовые губы, с самого начала студенческой жизни не отличалась непреодолимой тягой к знанию будущей профессии. С завидной регулярностью «болела», периодически предъявляя куратору — как однажды выяснилось, — фальшивые справки и листки нетрудоспособности. А когда все же решалась удостоить техникум и его обитателей чести своим присутствием, позволяла себе некоторые вольности. Причем, временами Мария настолько забывалась в своей наглости, что Горяеву, да и прочим преподавателям оставалось только возмущенно пыхтеть за глаза, то и дело проглатывая обрывки фраз.

А что поделаешь, если родители девушки знакомы с уважаемой четой, в свою очередь, связанной с супругой директора учебного заведения родственными узами? «Туше, мои хорошие!» — говорил ангельский взгляд (один из фирменных, между прочим), коим красотка одаривала буквально всех, кто дышит и движется. Ха! Жизнь — она такая! И если сокурсники по началу сильно изумлялись, то уже спустя год девушке с волосами цвета спелой вишни их было ничем не удивить.

Да, учиться Морозова не любила, зато кавалеров меняла как перчатки. Результат подобного образа жизни был, что называется, «налицо». К слову, уже второй раз.

– Вижу, все идет своим чередом, – все так же улыбаясь, меж тем продолжила Сухова, а потом вдруг понизила голос: – Народ, слушайте, тут такая новость… Вы когда-нибудь слышали про студенческую удачу? Вам знакомо такое понятие? По глазам вижу, что нет. Так вот, ребята, Ростислав Александрович немного задержится. Подробностей не знаю, но… В общем, на его машину упало дерево, ну и… Поцарапало немножко, – в глазах заведующей откровенно плескались лучики веселья.

– Обалдеть! – воскликнула на всю аудиторию Федорова.

– Ну ничего себе! – буркнул обычно молчаливый и застенчивый Родион.

– Oh, my God! – это уже рыжий как апельсин англичанин-полукровка Кевин, с совершенно неподходящей ему фамилией — Шевелев.

М-да уж. И о чем только думают нерадивые родители, называя своих драгоценных чад? Впрочем, даже такой именной оксиморон, вероятно, не самый ужасный вариант. Границы человеческого безумия определяются лишь богатством фантазии. Ну и смелостью конечно, да. Куда же без нее-то?

– Утро добрым не бывает, – высокий брюнет, со звучной фамилией Войцеховский, констатировал тем временем общеизвестный факт. А учитывая, что утро это понедельничное — услышанное возымело эффект разорвавшейся бомбы. Выпускники загомонили и зашушукались, обсуждая неожиданную новость, и совершенно забыв про подготовку к предстоящему мероприятию.

– Дерево. Поцарапало. Немножко. Ну да, совсем чуть-чуть, разве что, самую малость, – тихонько прыснула Юлианна, а Сухова и студенты ее тут же поддержали.

– Ладно, вы меня услышали, – уже взявшись за дверную ручку, заведующая добавила: – Не буду вас отвлекать, репетируйте. Кстати! – вспомнила она. – Те, кто под крылом Серовой — готовьтесь. Кто окажется лучше всех, потом от лица группы и товароведов в целом, будет повторно в присутствии Новикова и Артамоновой защищаться. Наверное, девчонки, кто-то из вас пойдет, – она указала жестом на Васильеву, Захарьеву и Дудкину. – Ну или из параллельной группы кто-нибудь. Посмотрим, как получится.

– Я не хочу! Я боюсь! Я не смогу! – одновременно взвыли девушки и, в панике округлив глаза, умоляюще уставились на Элеонору Сергеевну.

Не мудрено. Кто по собственной воле пожелает защищаться при директоре техникума и заведующей отделением первого корпуса, небезосновательно прослывшей среди студентов Фурией? В здравом уме — так уж точно никто!

– Ну уж извините, – всплеснула Сухова, и связка ключей в ее руке весело звякнула. – Не от меня это зависит, не я это придумала! Требуют — значит, надо выполнять. Не вы первые, не вы последние.

– А почему не от Галины Михайловны? Почему мы? – подала голос молчавшая до сих пор Виноградова.

– А она наотрез отказалась пускать кого-либо из своих, – сообщила заведующая, и тут же послышались облегченные вздохи подопечных этой самой Ефремовой. – Заупрямилась, и ни в какую! И главное, второй год подряд уже! Ладно, – повторила Элеонора Сергеевна, – не отвлекайтесь и не шумите тут. В соседней аудитории группа «Б» готовится, так что имейте совесть! Пойду я, дел по горло.

Она вышла из кабинета, плотно притворив за собой дверь.

Вспомнив события полуторачасовой давности, Юлианна невольно улыбнулась, но теперь, когда она воочию увидела этого сухонького и пожилого — хоть и довольно бодренького и далеко небедного — мужчину, ей сделалось неловко за свое злорадство, и даже немного жаль председателя как обычного человека, у которого неприятности.

Она сидела у стены, противоположной от парт, выстроенных в шеренгу, за которыми восседали члены комиссии. Спиной к ним, в самом углу аудитории, за компьютером. Еще до начала защиты, посовещавшись между собой, Серова и Ефремова вынесли вердикт: первой половине студентов их группы презентации листает Юлианна, второй — Ольга, ее близкая подруга. Единственная надежда — не состариться, по мере ожидания завершения процесса, — была лишь на порядком поредевший за три года список имен в ведомостях. Сквозь тернии к звездам пробилось всего семнадцать душ.

По прихоти все тех же преподавателей, последовательность студентов распределили в хаотичном порядке, не следуя алфавиту. Таким образом, Надежда, с фамилией Федорова, оказалась первой, а Юлианна Васильева — шестой. Но, как считала сама девушка, в этом были и свои плюсы, ведь у нее появилось достаточно времени чтобы понять, во-первых, в какой временной промежуток следует уложиться; во-вторых, насколько требователен и придирчив в своих вопросах Ростислав Александрович. Нравы преподавателей девушка знала — тут собрались все те, кто в свое время преподавал обеим группам товароведов различные дисциплины.

Встретившись взглядом с несколько взволнованной Надеждой, Юля слегка улыбнулась ей, оказывая своего рода моральную поддержку.

Тем временем, члены комиссии расселись по отведенным местам, а Марина Леонидовна, оставшись в исходном положении, успела представить председателю Надежду. Заверить, что да, мол, выпускница осознает всю важность будущей профессии и относится к ней со всей серьезностью, ведь это — ее хлеб. В довесок ко всему, Кузнецову вручали для ознакомления характеристики-отзывы и рецензии студентов с мест их практики.

Юлианна уже вынула из общей папки с файлами, что лежала подле клавиатуры, копию речи Надежды. Открыла в компьютере нужную презентацию, приготовилась следить и листать.

– Здравствуйте, уважаемые члены итоговой экзаменационной комиссии! – чуть дрожащим голоском, речитативом начала Надежда, а на большом экране для проецирования изображений нарисовался титульный слайд.

В процессе выяснилось, что темой ее дипломной работы оказались изделия из хлопчато-бумажной ткани. Исследование технологии их изготовления, формирования ассортимента, политики конкурентоспособности, и прочее и прочее. Вопросы Ростислав Александрович задавал несложные и, в большинстве случаев, сам старался понемногу подсказывать там, где это было уместно. По тому, как уверенно держался председатель, было понятно, что подобного рода процедура ему не в новинку.

Ответив на все вопросы, — а их было не так уж и много, — Надежда сдала листы с речью Любимовой, все это время непрерывно заполнявшей непонятные, но, безусловно очень важные документы; расписалась в отчетной ведомости, и покинула аудиторию. По результатам оценок членов комиссии, защиту дипломной работы Федоровой они оценили на «хорошо».

Следующими были Илона Стародубцева, Максим Войцеховский, Мария Морозова и Ольга Захарьева. Темы были самые разные: детская одежда, телевизоры, молочная и кисломолочная продукция; и распределяли их преподаватели. У Ольги же, темой дипломной работы были бытовые холодильные приборы.

В целом все проходило спокойно, но была и пара увеселительных моментов, когда на пьедестал у кафедры взошла Морозова. Поначалу — первые несколько предложений, — все шло нормально. Потом девушка стала регулярно запинаться, забывая слова, и то и дело теряя логическую суть повествования, словно вовсе не задумывалась о смысле сказанного и, откровенно подглядывать, — да что там! — даже читать речь с листов, удобно разложив их перед собой. И без зазрения совести периодически переворачивать их.

Этой чрезмерно самоуверенной особе удалось-таки превратить серьезное мероприятие в фарс. Но апофеозом, несомненно, было не это.

– Скажите пожалуйста, – Кузнецов сосредоточенно крутил в руках ручку, – как уменьшить жирность молока?

– Э-э-э… – Мария сделала вид, будто пытается вспомнить. Ну или, как минимум, думает. Кто же знает, может, так оно и было? – Добавить воды? – неуверенно предложила Маша, чтобы тут же оказаться под прицелом восьми пар глаз — секретарша тоже подняла взгляд на горе-студентку, на пару мгновений оторвавшись от своей писанины.

В наступившей тишине можно было услышать полет одинокой мухи, без устали бьющейся об окно, в безуспешной попытке вылететь на свободу.

Ефремова — а именно под ее началом защищалась Мария, — быстро схватив свой стакан, судорожно хлебнула минералки. И, как водится в такие моменты, благополучно поперхнулась. Видимо, не решилась нарушить устоявшуюся временем традицию. Кажется, она и сама не была готова к такому грандиозному фиаско, хоть и хорошо знала Морозову.

Где-то в дальнем углу аудитории, застывшая изваянием Васильева до ломоты в зубах сжала челюсти, силясь не хрюкнуть от переизбытка эмоций, и глядя в монитор невидящим от выступивших слез взглядом. Даже приверженность к агностицизму не помешала ей мысленно благодарить всех существующих и несуществующих богов за то, что никто не видит ее лица.

Кислорода стало катастрофически недоставать. Время поползло ленивой улиткой.

– Вам знакомо такое чудесное изобретение человечества, как сепаратор? – прервал порядком затянувшуюся паузу пришедший в себя, но — судя по взгляду, — все еще дезориентированный мужчина. Вероятно, в его практике такого еще не встречалось.

С горем пополам разобравшись с Морозовой, члены комиссии — видимо, все же решили пойти навстречу ее «интересному положению», а может, в очередной раз сработали нужные знакомства, — поставили-таки отметку «хорошо» и проводили девушку все теми же дружными взглядами.

Ноги в туфлях на высоких каблуках порядком затекли, и когда очередь дошла до Васильевой, она с радостью поменялась местами с Ольгой, предварительно запустив свою презентацию и вынув копию речи из общей папки. Оригинал она прихватила с собой.

Стараясь передвигаться как можно более уверенно, Юля проковыляла к трибуне и, водрузив речь на постамент, уверенно начала:

– Добрый день, уважаемый председатель и члены итоговой экзаменационной комиссии! – по ее губам скользнула мимолетная улыбка. – Вашему вниманию представлена дипломная работа, посвященная управлению ассортиментом и экспертизе качества мебельных товаров, на примере общества с ограниченной ответственностью «Мир мебели». Мебель — это передвижные или встроенные изделия, предназначенные для оборудования жилых и общественных помещений, а также садово-парковых и других зон пребывания человека. В последние годы мебельная промышленность начала выпускать художественную мебель…

Учитывая, что в ее распоряжении порядка десяти минут, Юлианна старалась сильно не тараторить, и акцентировать внимание только на стратегически важных моментах.

Голос девушки журчал как ручеек, а на экране один за другим мелькали слайды презентации, ради которой она целых две недели каждый свой свободный вечер проводила в гостях у Ольги.