Глава 25

ГЛАВА 25

– Почему ты просто не оставишь меня в покое? Ты же сказал, что я не интересую тебя в плане отношений, так чего пристал тогда? – сверлила его злым взглядом, пока на нас удивленно взирала продавец-консультант. Она наблюдала за нашей перепалкой уже минут пять.

– Хватит мозги мне выедать. Выбирай бутылку.

– Откуда ты знаешь, что папа любит элитный виски?

– Догадался.

– Ты что-то темнишь. Откуда ты все про меня знаешь? Зачем узнавал вообще?

Гад шумно выдохнул, провел раскрытой ладонью по лицу.

– Слушай, ты мне уже втарахтелась сегодня. А мы еще вместе даже часа не провели. Короче, возьму сам, на свой вкус, – он протянул руку к самой высокой и дорогой полке, взял бутылку известного бренда. – Пошли на кассу, – буркнул мне и развернулся.

Я молча поджала губы и потопала за ним.

Пока Байсаев покупал алкоголь, шоколад и фрукты, я стояла позади и смотрела ему в спину. Сколько можно с ним сражаться? И чего пристал? К папе меня зачем-то тащит. Покупки за меня делает. Странно это все.

Свой поступок пытается обелить? Или что?

Я глядела на его широкие плечи, коротко стриженный мощный затылок и бугаиную шею. Не представляю себя рядом с таким неандертальцем. Никогда подобные мужланы мне не нравились. Я люблю воспитанных, интеллигентных парней. Желательно, моего возраста. Но таких в моем окружении не водилось.

– Идешь, нет? – обернулся на меня, а я захлопала ресницами. Похоже, на какое-то время я выпала из реальности.

– Иду, – огрызнулась негромко и пошла вперед к двери магазина.

Он вез меня к папе, даже не спросив адреса. Разумеется, знает, куда ехать. Внутри что-то грызло и не давало покоя. И все из-за его дурацкой заботы. Не нуждаюсь я в его помощи.

Заехали во двор, у меня сжалось сердце от воспоминаний. Когда-то я играла вот в этой песочнице, а папа с мамой сидели вон на той лавочке и с улыбками наблюдали за мной. Вместе. Все вместе мы были счастливы. А потом… Мама села за руль нетрезвой… Отмечала с подругами чей-то день рождения и не захотела ехать на такси. А папа стал другим. Строгим, злым. Много работал. Не потому, что мы нуждались, а потому что не хотел видеть меня. Я напоминала ему маму и он от этого сходил с ума.

Мы начали часто ругаться, у меня пошел переходный возраст, что добавило папе проблем.

И в итоге после моего совершеннолетия он сказал, что больше не будет меня содержать. Максимум продукты. А если я хочу учиться, то должна сама заработать себе на образование. В тот вечер я единственный раз попросила у него денег на поступление в престижный ВУЗ. Он отказал. Грубо отказал. Обидно. И я наговорила ему гадостей. Он закидывал мои вещи в сумки и выкидывал их в подъезд. А я не попросила прощения, молча ушла. Хорошо, что уже тогда у меня была Инна. Она помогла мне в первое время. А потом я как-то привыкла жить без папы. Попыталась забыть его, но ничего, конечно же, не вышло. Я не забыла. Но жила с этим до сегодняшнего дня.

И вот теперь я стою вместе с Байсаевым у родной когда-то двери, несмело поднимаю руку, чтобы постучать.

– Он не откроет. Проходи, – толкает дверь Байсаев, а я удивленно смотрю на него.

– Почему дверь не заперта?

– Проходи, – настойчиво повторяет он.

Я делаю шаг, переступаю через порог. Сердце колотится от волнения, но мне не страшно. Все хорошо.

– Папа? – зову его негромко, остановившись в прихожей. В квартире ничего не поменялось. Все на своих местах. Только пыльно как-то. Не свежо.

– Иди к нему в комнату, – произносит сзади Камал.

Я сглатываю и иду в папину спальню.

Открываю дверь.

– Пап?

Он лежит на кровати, смотрит на меня.

Молчит. Молчу и я. Меня легонько подталкивают в спину и дверь позади закрывается. Пакет с покупками у меня в руке.

– Пришла, значит? И чего же тебе надо? – голос отца прорезается сквозь застывшее сознание и я прихожу в себя.

– Что с тобой? Почему ты лежишь днем? Почему не на работе? – спрашиваю, пропустив мимо ушей его грубость.

Отец отворачивается, молчит. Упрямый, как всегда.

Я замечаю под одеялом, которым он укрыт, что-то похожее на бинты. Подхожу и откидываю одеяло с его ног. Одна нога в гипсе.

– Что смотришь, ногу сломал. Заживет. Так чего пришла?

Мне вдруг становится его невыносимо жалко. Кто же за ним ухаживает? Почему мне не позвонил? Гордыня дурацкая важнее?

Я двигаю к нему стул, присаживаюсь на него и начинаю доставать из пакета угощения. Фрукты первым делом. Все складываю на тумбочку, на которой стоят чашка с недопитым чаем и тарелка с гречневой кашей. Кто ему варил эту кашу? Он ее не любит.

– Зачем это все? – отец смотрит на покупки уже не зло, а как-то растерянно.

– Затем, что ты мой отец, – отвечаю тихо я, глотая слезы. – Давно ты ногу сломал? Кто за тобой ухаживает?

– Дней десять назад. Поскользнулся, – скупо отвечает папа. – Соседка заходит иногда. Еду приносит.

– А у тебя не хватило смелости ей сказать, что ты не ешь гречку?

– А ты язвить сюда пришла?

– Нет. Я помириться пришла.

– Этот твой уговорил?

– Что? – непонимающе уставилась на него.

– Ну этот твой. Камал который. Нерусский. Он ко мне заходит уже несколько дней. Тоже еду приносил, – отец кивает на пакет с мусором у кровати. Там виднеются пустые ланч-боксы. Из нашего ресторана. А я даже не знала… – Давно ты с ним встречаешься? Мужик-то взрослый уже. Не молодой. Насколько он старше?

– Пап, прости меня за все, – прошу его тихо и по щеке катится слеза облегчения. Он жив и относительно здоров. Нога заживет, главное, что в остальном все хорошо. Но я ведь могла его потерять! И от этой мысли становится страшно. – Прости, пожалуйста. Я была не права. Я много тебе наговорила. Извини.

Отец поджимает губы, отводит взгляд.

– Ты тоже прости. Я тогда не сдержался. Хотел тебя наказать. Злился сильно и… В общем, я зря тогда тебе отказал насчет денег. И зря из дома прогнал. Я знал, что ты не пропадешь, но, как отец, не имел права так поступать.

– Я все уже забыла. А знаешь, я часто вспоминаю о тебе. Но так и не решалась зайти.

– Это он уговорил, да?

– Да.

– И все равно он тебе не подходит. Я видел его наколки. Он не простой мужик. Твое дело, конечно, но… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Авторитеты обычно ласковые и обходительные с девушками, вроде тебя, недолго. Только пока свое не получат.

Я едва не хмыкнула. Свое он уже получил.

– Пап, между нами ничего нет. Он просто мой начальник.

– Ага. Знаю я таких начальников. В девяностые пару таких за твоей матерью увивались. Вовремя за меня вышла. Как-то обошлось.

Мы замолчали. В воздухе все еще витала неловкость, но обиды уже не было. Ни у меня, ни у него. Мы давно друг друга простили. Просто не признавались в этом даже себе.

– А давай я тебе твой любимый куриный суп сварю? Сейчас в магазин сбегаю и сварю.

– Ну, свари… Я давно суп не ел.

Я улыбнулась.

– Сейчас, пап! Я быстро!