Глава 21

Поутру я проснулся оттого, что у меня по лицу покатился посторонний предмет. Предмет был маленьким, но холодным и острым на гранях. Чувствительно уколов щеку, он бухнулся мне прямо в рот и заставил широко распахнуть глаза в попытке понять, что это было.

Ощутив на зубах нечто твердое, а на языке – вкус алмаза, я непонимающе сомкнул челюсти. Но как только сообразил, откуда там мог взяться алмаз, тут же выплюнул эту гадость и, услышав над головой сердитое шипение, гаркнул:

– Ах ты, сволочь! Кто дал тебе право гадить мне в рот?!

Когда я в бешенстве повернулся, ища глазами крысу, нашедшаяся на подушке Пакость громко заверещала, а как только я потянулся за башмаком, тут же прыснула в сторону. Гадина мелкая. Знает же, что я не терплю посторонних в спальне. И что это такое?!

Я с бессильной злостью оглядел усыпанное перьями покрывало.

Опять распотрошила подушку!

– Я же велел этого не делать! Какого черта ты портишь мои постельные принадлежности?! – прорычал я, обнаружив, что чешуйчатая дрянь еще и обгадила мне голову.

Пакость проверещала что-то негодующее уже из вентиляции, а я в это время выскочил из постели и, вытряхнув из изрядно отросшей шевелюры нападавшие туда бриллианты, потопал умываться.

– Ай… ой… уй… – вот примерно такими восклицаниями сопровождался мой недолгий путь в душевую. – Да что б тебя! Когда ты успела столько насрать?!

– Это очень ценные экскременты, не ругайся, – хмыкнул незримо присутствующий рядом Макс, когда я допрыгал на одной ноге до двери и, стряхнув с пятки впившийся камень, похромал в душ. – И вообще, какая бы ни была, а зверушка действительно полезная. Вон сколько денег нам сегодня наделала. Ты – баснословный богач.

– Но зачем надо было делать их у меня на постели?! И в мои карманы?!

– Ну ты ж ее хозяин, – уже не сдерживая смешков, отозвался дом.

– Это не значит, что надо было насрать мне в рот!

– У тебя предвзятое отношение. Нурра всего лишь производит бриллианты. Очень дорогие, кстати.

– Да! – рявкнул я уже из душевой. – Только меня не устраивает, каким местом она это делает! Если бы они у нее из лап вываливались, я бы не возражал! А когда из задницы…

– У нее нет кишечника. Так что тебе не на что жаловаться.

Я принялся яростно чистить зубы.

– Ефть на фто! Ефли тебе наво, собивай свои бвивьянты ф фазочку и любувся скока флезет!

– Они очень питательные, между прочим, – укорил меня дом. – Одного такого камня на целые сутки хватает. А если снизить напряженность защиты до минимума, то и на неделю. Благодаря твоей нурре, я теперь могу лет сто ни о чем не беспокоиться.

Тьфу!

Я прополоскал рот.

– У нас камней и без нее хватает. Пока в Гоаре живут аристократы, можно вообще ни о чем не волноваться.

Бамс!

Я вскинул голову и раздраженно уставился на выглядывающую из-за решетки вентиляционной шахты крысу. Когда наши взгляды встретились, ожившая статуэтка пошевелила носом, пару раз моргнула, а потом вытолкнула наружу еще один камень, который сперва стукнулся о стену, а потом отскочил и с тихим плеском шлепнулся в унитаз.

– Видишь, как она старается! Внимание привлекает! – нагло заржал Макс, когда нурра распахнула пасть, сердито зашипела и, процокав когтями по трубе, снова умчалась в темноту.

Я только закатил глаза.

– Все, к демонам твою нурру. Ты сделал, что я просил?

– А то!

– Тогда идем работать, – вздохнул я и, вытеревшись насухо, пошел экспериментировать с защитой.

Времени на ее изучение я угробил до самого вечера. Макс, конечно, старался, но его усилия не слишком мне помогли. Проблема заключалась в том, что для имитации защиты мастера Дартье он создавал ячейки из отдельных нитей, потому что иначе не умел, а там нить была всего одна. Длиннющая, цельная, многократно обвязанная вокруг крохотных фиксаторов и способная разродиться любым из встроенных в нее заклинаний при малейшем повреждении. Ее нельзя было ни разрезать, ни просто коснуться, ни открепить от фиксатора. Стоило такой нити провиснуть в одном месте, как тут же менялось натяжение на другом участке, и активировалось сигнальное заклинание.

– Слушай, а может, ну его нафиг? – в конце концов поморщился я. – Ну сработает там сигнализация? Ну и что? Уйду на изнанку и все дела. Кто меня там догонит?

– А ты уверен, что все так просто? – со смешком поинтересовался Макс.

Вот тогда я задумался. И той же ночью снова сбегал в мастерскую ювелира, чтобы еще раз там все осмотреть.

И к своему неприятному удивлению обнаружил, что при первом посещении упустил кое-что важное – оказывается, интересующая меня вещь не просто лежала под куполом, а защита прикрывала ее со всех сторон. Корону не только нельзя было забрать, банально выпилив снизу дыру в столешнице. Как выяснилось при более внимательном осмотре, под столом мастер Дартье установил фиксаторы для дополнительных заклинаний. А внутри стен, пола и потолка располагалась вплавленная внутрь по всем правилам старой школы вторая магическая сеть. Еще один купол, который выполнял роль крышки в мышеловке. И скорее всего, при попытке потревожить малый купол, сверху падал второй, который напрочь отсекал любую возможность сбежать, причем как в реальном мире, так и по изнанке.

– Фигово-то как, – пробормотал я, отследив расположение сигнальных нитей и воочию представив, что со мной будет при первой же оплошности. – Купол не поднять и не сдвинуть. Снизу к короне не подобраться. Вскрыть коробку, просто удалив фиксаторы, нельзя… даже зацепиться за них и то проблематично!

– У нее все равно должна быть крышка. Или замок, который отключает всю систему, – сказал Макс, когда я поделился с ним новостями. – Ключ наверняка у мастера при себе, но можно попытаться его добыть.

Я, подумав, согласился, что такое возможно, и третью ночь потратил на то, чтобы отыскать в доме ювелира тот самый ключ. Однако, если он и существовал, то господин Дартье не носил его при себе и совершенно точно не держал ни в одном из своих сейфов.

– Ты все проверил? – засомневался Макс, когда я и в этот раз вернулся ни с чем.

– Оба вскрыл, – мрачно отозвался я, забросив в рот пригоршню рубинов. К бриллиантам у меня с некоторых пор развилось предубеждение, поэтому я ел только те, которые взял сам или же принесли с охоты улишши. – Но там ничего, кроме бумаг и драгоценностей госпожи Дартье. У нее при себе тоже не нашлось никаких артефактов. Охраны в доме они не держат. Детей нет. Домашних животных нет. Так что я даже не представляю, где искать этот дурацкий ключ и есть ли он вообще.

– Тогда, скорее всего, защита завязана на ауру хозяина. И без его помощи замок тебе не открыть.

– Ниис сказал, что она проблемная, – проворчал я. – Но кто ж знал, что настолько?!

– Внешнего источника тоже не видно?

– Я не нашел. Хотя мы с нуррятами облазали и дом, и мастерскую от крыши до подвала.

– У старых заклинаний их обычно и не бывает, – вздохнул дом. – Это я так, на всякий случай спросил… Истончить когти до нужной толщины не получилось?

Я мотнул головой.

– Ячейки слишком маленькие. Коготь-то я туда, если извернусь, немного просуну, но всего один. А чтобы вытащить хоть один фиксатор, ими нужно действовать сперва как напильником, а потом как пинцетом. На это даже Изя оказался неспособен.

Упомянутый хвост, до этого спокойно лежавший у меня на коленях, вопросительно приподнялся, но поняв, что в нем пока нет необходимости, снова задремал.

Неожиданно за дверью послышался шум, и Изя встрепенулся, ощетинившись иглами, словно еж. Макс только горестно вздохнул. А я, безошибочно распознав раздающиеся из коридора вопли, поднялся и вышел, чувствуя, что меня откровенно достал бедлам, творящийся в этом доме.

Как и следовало ожидать, зачинщицей беспорядка вновь оказалась Пакость. Днем я велел улишшам отслеживать ее перемещения и ни при каких условиях не впускать в спальню, где мы с Максом проводили важный эксперимент.

Улишши честно стерегли мою дверь.

Нурре это, естественно, не понравилось.

Поскольку вентиляционные шахты я попросил Макса наглухо законопатить, а стены укрепить и при малейшем повреждении немедленно восстанавливать до исходного уровня, благо наличие источника питания это позволяло, то пробраться в спальню Пакость не могла. Хотя, наверное, очень старалась. В итоге, потыкавшись тут и там, она решила все-таки использовать традиционный способ и ворваться через дверь. Но там наткнулась на выводок улишшей и, не соизмеряя свои размеры и их количество, сходу ввязалась в драку.

Когда я вышел в коридор, на полу царила настоящая куча мала из чешуйчатых тел, хвостов, когтистых лап и яростно щелкающих зубов, которые очень старались, но никак не могли схватить верткую тварь, присосавшуюся к холке одного из улишшей. В последнее время я стал чувствовать своих зверей еще лучше, чем раньше, поэтому совершенно четко знал, что покусала Пакость Четвертого. Как и то, что ему сейчас изрядно больно.

Силу укуса нурра, по-видимому, соизмерять тоже не захотела: на холке Четвертого выступила кровь. Поэтому при виде нее, а также в силу исправно передающихся ощущений от Ули я… разозлился. Очень. И мне настолько надоела вся эта возня, что я просто подошел, излишне резко преодолел барьер, цапнул его за край, рванул на себя. Самым неожиданным образом оторвал к какой-то матери. После чего нагнулся, выудил из злобно воющего, шипящего и верещащего клубка маленькую поганку, завернул в кусок изнанки, завязал узлом и швырнул в дальний угол, чтобы не мешала.

В коридоре после этого воцарилось гробовое молчание, в котором я также молча отряхнул руки, пару раз сходил туда-сюда на изнанку и обратно. Склеил появившийся надрыв. После чего погладил укушенного нурренка, вытер с его спины кровь и, убедившись, что рана поверхностная, так же молча вернулся к себе.

– Оле-е-ег… – с нескрываемым подозрением протянул незаметно просочившийся в спальню Макс. – Что это сейчас такое бы-ы-ыло?

Я нахмурился.

– Ничего. Работаем дальше.

– Как скажешь, – озадаченно отозвался дом, деликатно прикрывая дверь, и на этом инцидент, можно сказать, был исчерпан.

* * *

На протяжении следующих суток в доме царили тишина и блаженный покой. Никто не порывался больше пакостить, не гадил мне в рот, не щелкал зубами при виде улишшей и не портил Максу дорогой паркет. Оказавшаяся в ловушке нурра нас ни разу больше не потревожила. Даже воплями никого не отвлекла, потому что барьер пропускал через себя звуки лишь в одну сторону, а я закутал мелкую гадость так, что это она могла нас слышать, но никак не наоборот.

При этом, стоило только мне или улишшам показаться в коридоре, как нурра начинала отчаянно биться в своем мешке, кидаться на стенки, разевать пасть, демонстративно выпускать когти и злобно сверкать глазами. Порой она в бешенстве полосовала барьер в попытке выбраться наружу. Иногда прыгала, каталась по полу, насколько позволяли размеры мешка. Но выбраться так и не смогла.

Бриллиантов она больше не производила. По-видимому, потому, что питаться ей стало нечем. Но меня это более чем устраивало, поскольку в таком виде неуправляемая тварь была не только бесполезна, но и совершенно безопасна для окружающих.

Нет. Я не издевался над бедным животным. Нурра во всех смыслах живой не была. Ни есть, ни пить, ни дышать на изнанке ей было не нужно. А если бы и случилось так, что ее душа в какой-то момент смогла бы выпорхнуть из искусственно созданного тела, то я честно считал бы, что освободил ее. И даже помог бы, если бы знал, как это делается.

Ночью я снова ушел к ювелиру и провел там почти сутки в попытке понять, как именно работает защита и каким конкретным образом мастер Дартье ее отключает.

В первый день на работу он не пришел, потому что вскоре после рассвета в дом к ювелиру явился какой-то господин в роскошной карете и почти полдня провел с хозяином в кабинете. Вечером ювелир куда-то уехал сам, поэтому я был вынужден остаться еще на один день. Улишшам пришлось лишний раз пробежаться по окрестным домам в поисках пищи, поэтому голодным и уставшим я не был. Но к ночи второго дня все же вернулся домой, чтобы вымыться, переодеться и посоветоваться с Максом.

– Все тихо, – отрапортовал дом, когда я поинтересовался, все ли у него в порядке.

Запертая в пространственном мешке нурра при моем появлении тут же вскочила и разинула пасть, но я прошел мимо, почти на нее не взглянув. Потом все-таки прикорнул на пару часов. Не слишком охотно поужинал. После чего снова ушел, на этот раз оставив половину улишшей дома, ведь особой работы для них все равно не было. А так хоть Максу веселее, да и хозяйство находится под присмотром.

В течение всей следующей недели я безвылазно торчал в доме господина Дартье, таскаясь за ним до мастерской и обратно, из холла в кабинет, из спальни до уборной. Но, к собственной досаде, так и не понял, где же он прячет заветный ключ. В мастерскую он входил, просто открывая дверь, отчего защита попросту гасла и больше ему не мешала. При этом куполы над короной, кольцом и брошью никуда не девались. Снимались они строго по одному и лишь после того, как мастер к ним прикасался.

Он, правда, делал это словно невзначай. Совершенно привычным, даже каким-то небрежным движением. Но я обратил внимание, что первым его касанием всегда был правый верхний угол купола. После чего защита гасла, затем плавно опадала, будто кукольный занавес, и после этого корону можно было взять, поставить на подставку или перенесли на другой стол.

Когда я увидел, как это происходит, в первый раз, то выяснил сразу несколько важный вещей. Во-первых, правый верхний угол купола… вернее, куба из базовых заклинаний… явно содержал какой-то крючок или кнопку, которая отключала остальную защиту. Во-вторых, для этого был нужен контакт с рукой мастера. В смысле, с его аурой. В-третьих, оказалось, что корона в действительности была не совсем готова, потому что далеко не все камни мастер Дартье установил в предназначенные для них гнезда. Так что для полноценного выполнения заказа надо было ждать.

Сколько – я точно не знал. Но судя по тому, что ниис дал две недели сроку, это и была конечная точка, когда старый ювелир должен был отдать кому-то заказ. Не исключено, что тому самому мужику в карете, который о чем-то намедни долго разговаривал с господином Дартье.

В общем, какое-то время у меня еще было, но с каждым днем его становилось все меньше. Поэтому надо было или отказываться от заказа, или же на что-то решаться.

По большому счету, вариантов было всего два – самому пытаться воздействовать на купол или оглушить старого мастера, приволочь его в мастерскую и приложить руку к кубу в надежде, что защита идентифицирует хозяина по ауре или отпечаткам пальцев.

– Рука должна быть целой, – озабоченно сообщил Макс, когда я поделился с ним своими сомнениями. – А сам мастер – живым, иначе тебя там же и похоронят. Может, пробраться на кухню и подсыпать ему в суп снотворное?

– Легко. Я даже травку подходящую знаю. Проблема в том, как притащить хозяина в мастерскую. Он же сам мне дверь не откроет? А в окно мы его и вдевятером на затащим.

Это правда. Старый мастер Дартье был весьма дородным мужчиной весом этак под сто тридцать-сто сорок кило. Еще у него была длинная… почти как в сказке про Карабаса-Барабаса… борода. Скверный нрав. И кроткая пожилая жена, которая всегда первой пробовала подаваемые в доме блюда и, соответственно, первой же уснет, если я решу подсыпать старикану снотворное.

– А в мастерской он как специально не ест и не пьет, – со вздохом сожаления поведал я Максу свои недавние открытия. – Слугам туда заходить запрещено. Жена у него вообще наподобие декорации работает. Как только Дартье уходит в мастерскую, дверь туда мгновенно блокируется, защита на окнах тоже становится активной. И до тех пор, пока старик не захочет, туда без его ведома никто не войдет и не выйдет.

– Тогда остается разбой. Пробираешься в мастерскую ночью. Несешь с собой какой-нибудь ядовитый отвар. Дожидаешься утра. Прямо на входе оглушаешь старика дубиной. И пока он приходит в себя, насильно поишь его своей бурдой до тех пор, пока он не сомлеет.

Я в сомнении поскреб подбородок.

В принципе, план, хоть и далек от изящного, вполне осуществимый. За одним только большим «но»: когда Дартье работал с короной и снимал малый купол, то одновременно с этим активировался большой. Тот, о существовании которого я поначалу лишь догадывался, а увидел его гораздо позже. То есть во время работы мастер сам себя запирал в клетку. И открывал ее только после того, как возвращал на место малый купол.

Проще говоря, защита оказалась дублирующей, а мастер – еще большим параноиком, чем хитроумный тан… как там его… Алдурр.

Честно говоря, к середине второй недели я и впрямь был готов опустить руки, потому что реально не знал, как обойти эту проклятую защиту. В лоб ее бодать было бесполезно, хитрость применить не удалось, ловкость рук тут ничего не решала… в общем, как ни крути, все равно получался затык.

– Ты когда зверушку освободишь? – в самый неподходящий момент осведомился Макс, сбив меня с умной (естественно, с самой важной) мысли.

Я, не успев запихнуть в рот очередной бутерброд, скривился.

– Думаешь, надо?

– Она там киснет, – шепотом поведал дом, когда я все же откусил бутерброд и принялся активно жевать. – И голодная, небось. Вон, даже на стены бросаться перестала.

Отодвинув в сторону разлегшегося у меня на ноге Второго, я поднялся из-за стола, аккуратно обошел сонного Третьего, успокаивающе махнул остальным и не слишком охотно выглянул в коридор.

Нурра лежала на полу, с тоской глядя на меня снизу вверх и больше не проявляя ни малейшей агрессии. Ее маленькие ушки печально обвисли, рубиновые глаза потускнели, чешуйчатый хвост даже не дернулся, когда я подошел ближе. И вообще, она выглядела унылой, подавленной и, я бы даже сказал, что убитой.

Подумав, я присел перед ней на корточки и хмуро взглянул на живой артефакт.

Нурра не пошевелилась.

– Устала? – с беспокойством поинтересовался Макс, а следом за ним из комнаты выбрались любопытствующие улишши и, сгрудившись вокруг мешка, тоже вопросительно на меня уставились.

Я, подумав, качнул головой.

– Ослабла. Как любому артефакту, ей нужна энергия. А когда батарейка разрядится окончательно, это чудовище, наверное, снова станет металлической болванкой.

– Не хочешь ее выпустить? – вкрадчиво спросил дом.

– Зачем? Чтобы она опять тут бардак устраивала?

– А если она больше не будет?

Я внимательно посмотрел на Пакость, и та, словно и впрямь что-то понимала, неуверенно встрепенулась.

Я помолчал, глядя на создание, которое доставило нам столько хлопот. Подумал. А потом раздельно сказал:

– Я. Тебя. Сюда. Не звал. Ты не была мне нужна тогда и не особенно нужна сейчас. Даже бриллианты, которые ты производишь, не та вещь, ради которой я готов тебя терпеть.

Нурра сжалась, а ее рубиновые глаза стали совсем несчастными.

– У тебя всего один шанс, – так же ровно повторил я. – Если еще раз откажешься подчиняться, я запру тебя на изнанке навечно. В этом же самом мешке, где тебя никто, кроме меня, не найдет, и где у тебя уже никогда не будет нового хозяина. Ты меня поняла?

Пакость тяжело вздохнула и кивнула.

– Тогда вылезай, – хмуро бросил я и одним движением разорвал барьер. – И упаси тебя твой нуррячий бог еще раз меня разозлить.

Нурра, отряхнувшись, тут же юркнула куда-то в сторону, успев прошмыгнуть между лап не ожидавших такого исхода улишшей, а затем спряталась под потолком.

– Покорми ее, – велел я дому, поднимаясь на ноги.

Макс встрепенулся.

– А ты куда?!

– К ювелиру. Два дня осталось до окончания срока. Пора уже на что-то решаться. Или не решаться совсем, чтобы не позориться.