Глава 23

Дня три после этого я добросовестно просидел дома, по большей части занимаясь всякой чепухой, болтая с Максом и время от времени воспитывая Пакость.

Насчет того мужика дом подтвердил, что да, есть такие артефакты, которые помогают спрятаться и от простой магии, и от магии карателей. Поскольку поисковые заклинания в чем-то были сродни моему умению видеть сумеречный мир, то, наверное, этим и объяснялось то, что убивца я вовремя не заметил. С этим самым артефактом он становился невидимым, как нурра. Которая, кстати, за эти дни реально изменилась к лучшему.

Начать с того, что больше я поутру не брел по дорожке из разбросанных по коврам бриллиантов, которые то и дело норовили проткнуть мне ногу. Теперь Пакость не кидала их где попало, не ссыпала в волосы, а складывала аккуратной горкой на тумбочке. Или на столе в гостиной. Но непременно так, чтобы я увидел, какая она полезная, и по возможности похвалил.

Я хвалил. Иногда, правда, с трудом и сквозь зубы, заодно отодвигая бесценные дары подальше от тарелок. Но Пакости этого было мало, и она с какого-то ляда все время норовила подсунуть свои… кхм… бриллианты так, словно ей было крайне важно, чтобы я их съел.

Оно может, конечно, и полезно для здоровья, но врожденную брезгливость я перебороть не смог, поэтому или делал вид, что не замечаю старательно уложенных камушков, или же вежливо отказывался.

Пакость после этого страшно огорчалась. Уходила вся поникшая и печальная до невозможности. Потом возвращалась, подбрасывая бриллианты везде, где только можно. То помельче, то покрупнее, будто ища тот вес и размер, который меня устроит. Но поскольку дело было не в камнях, а в том способе, каким она их производила, то в конце концов я сжалился и стал их прятать в карман, чтобы маленькое чудовище не считало себя совсем уж бесполезным. Потом я незаметно передавал камни Максу, благо тот никогда не отказывался. Искренне порадовался отсутствию в доме новых разрушений. И в общем-то мы неплохо прожили эти три дня, во время которых даже улишши поддались всеобщему вирусу лени и тоже провалялись большую часть времени на диване.

Вечером третьего дня, когда обещанные ниисом сроки вышли, я все же заставил себя подняться и выбрался в город, уже предвкушая обещанную награду. Пакость, естественно, увязалась следом. Про улишшей тем более не говорю. Однако, когда мы прибыли по известному адресу, то оказалось, что в доме нииса больше никто не живет. Его кабинет был пуст. А на входной двери висел большой амбарный замок.

Вот те раз…

Обойдя дом по изнанке со всех сторон, я даже не поленился прогуляться в соседнее здание, где улишши не так давно укокошили незадачливого стрелка. Тела там уже не было. Оставшаяся после него кровь давно засохла. Однако в углу, у стены я, присмотревшись, все же заметил отпечаток звериной лапы.

– Ребят, ну я же просил… – с укором взглянул я на понурившегося Седьмого.

Понятно, что он спешил. И, само собой, ему было важнее добраться до этого типа, чем следить, куда ступают лапы. Но потом-то можно было принять меры, чтобы прикрыть отпечатки? Нуррят было восемь в этом доме. Восемь! Неужели ни один не догадался поработать хвостом или хотя бы попой по доскам поелозить? Я ведь для чего им такие подробные инструкции по безопасности выдал? Для чего упросил Макса открыть для них прямой выход из дома в городскую канализацию? А мыл после каждой охоты зачем? И с какой целью запретил топать грязными лапами по мостовым и оставлять отпечатки на стенах домов?

Даже в таком большом городе как Гоар скрыть присутствие нурров – весьма непростая задача. Даже на изнанке они так или иначе оставляли следы – от когтей, зубов, в процессе своей обычной жизнедеятельности. Да, я всеми силами старался минимизировать угрозу, но вот такие ляпы надо убирать в первую очередь. Разве нет?

Под моим строгим взглядом нуррята окончательно сникли и заскулили.

– Ладно, чего уж теперь, – вздохнул я, с сожалением взглянув на въевшийся в дерево отпечаток. – Остается надеяться, что люди нииса неболтливы, и что для расследования инцидента он больше никого не привлек. А это… выгрызите его, что ли? Хоть и поздно уже суетиться, но так все же спокойнее.

Звери, получив понятный приказ, в два счета уничтожили компрометирующий отпечаток, выдрав из пола доски и перемолов их зубами в щепу. Нематериальными предметами они, правда, не питались, но возникшую проблему неожиданно решила Пакость, спрыгнув с моего плеча и мгновенно слопав гору щепок, оставленную более рослыми нуррами.

– Хорошая девочка, – похвалил я новую питомицу, когда она запихала в пасть последние огрызки и вопросительно на меня посмотрела. – А теперь уходим. Надо понять, куда переехал ниис, а то я по собственной безалаберности этот вопрос как-то упустил.

Угу. Надо было оставить хоть кого-то для наблюдения. Но я решил лишний раз не рисковать, поэтому сейчас был вынужден решать очередную загадку.

Найти ночного короля в немаленьком городе…

Да. Задачка не из легких. Но может, его величество соизволил оставить какую-нибудь подсказку?

Вернувшись к окну и тщательно осмотрев доступную часть подоконника, я обнаружил на ставнях весьма качественно поставленную магическую защиту и спустил с плеча нурру.

– Сходи, взгляни, что внутри.

Пакость умчалась. Ловко, словно всю жизнь только и делала, что незаконно проникала в чужие жилища, она просочилась сквозь магическую сеть. Протиснулась сквозь ставни. За пару тин прогрызла стекло и ненадолго пропала в кабинете. Потом вернулась, держа в зубах клочок бумаги с одним-единственным словом: «Трактир». И я, недолго думая, двинулся в сторону доков, откуда не так давно деликатно свалил.

Трактир дядюшки Гоша за это время, как следовало ожидать, никуда не делся и к полуночи был если не полон, то достаточно популярен, чтобы я не стремился войти туда через парадную дверь. Вместо этого я, вспомнив прошлое, взобрался на крышу. В реальном мире, потому что второй этаж, как и в дни моего проживания здесь, был деревянным, а значит, считай, несуществующим на изнанке. Затем я осторожно спустился по стене до окон второго этажа. И, припомнив, в какой комнате останавливался ниис в свои прошлые визиты, нашел нужное окно.

Оно оказалось закрыто и защищено магической защитой. Правда, намного более простой, чем в доме ночного короля. Внутри никого не оказалось, однако обстановка была рабочей. Судя по всему, Шаран ненадолго заглянул на нейтральную территорию и в настоящий момент куда-то вышел, решая свои привычные дела.

Ну и ладно.

Аккуратно сняв защиту, я забрался внутрь и, принюхавшись, подошел к единственному имеющемуся в комнате столу. Стол, кстати, был отменного качества, не чета тем, что стояли в обеденном зале. К нему прилагался такой же крепкий, выточенный из темного дерева стул. Стены в комнате для важных гостей скряга Гош не поскупился обить дорогими тканями. И вообще, здесь было почти уютно.

Выдвинув верхний ящик стола и увидев лежащий в нем кожаный мешочек, я взвесил его на ладони, удовлетворенно кивнул и, заглянув внутрь, бережно убрал добычу за пазуху.

Ниис не обманул – внутри лежало несколько фэйталовых самородков на сумму даже чуть большую, чем он обещал мне за корону. Макс уже просветил меня в отношении цен, так что я остался доволен. Отыскав чернильницу, я положил рядом записку нииса, начертал на обратной ее стороне такое же коротенькое «благодарю». И, решив не дожидаться ответа, ушел, на этот раз сообразив оставить поблизости пару улишшей, чтобы те проследили за ночным королем, и в следующий раз мне не надо было искать его по всей столице.

Уже вернувшись домой и высыпав добычу на стол, я обнаружил, что в мешочке, помимо увесистых самородков, была еще и цепочка из такого же материала. Причем, судя по весу и запаху, металл в ней был почти чистым. И с учетом того, насколько дорогостоящей являлась обработка этого тугоплавкого материала, то по стоимости цепочка тянула на половину того, что лежало в мешочке.

Похоже, ночной король высоко оценил свою жизнь и нашел подходящий способ за нее отблагодарить.

– На, – хмыкнул я, протягивая Пакости один из самородков. – Твоя доля.

Нурра удивленно залупала глазками.

– Бери, бери, – повторил я, когда та явно заколебалась. Но потом сообразил, что такой твердый металл Пакость может и не разгрызть, и добавил: – Изь, помоги.

Хвостяра, вывернувшись из-за спины, щедро облил самородок слюнями. Тот сразу зашипел, запузырился и начал медленно растекаться в лужу. Обрадованная Пакость с восторженным писком принялась слизывать со стола плавящийся металл, а Изя, заглотив свою порцию угощения, снова улегся на диван.

Я тоже на пробу запихнул один из самородков в рот и задумчиво покатал языком.

Да, металл сложный, тяжелый и плавился намного медленнее, чем железо. Мне даже интересно стало, что произойдет, если я наскребу его не на пару чешуек, а на всю свою природную броню. Но это будет трудно. Даже с помощью нииса понадобится не один год, чтобы отыскать и переварить достаточное для моих нужд количество фэйтала. Впрочем, а чем еще мне заниматься в свободное от сна и еды время?

– Хорошая добыча, – одобрил мой выбор Макс и аж завибрировал стенами, когда я подбросил в воздух один из самородков и сказал, что это подарок. – Спасибо, Олег! С меня причитается!

– Да ладно, – отмахнулся я. – Ты ж друг. А для друзей ничего не жалко.

* * *

С тех пор цель нашей общей охоты с нуррятами перетерпела еще одно изменение. Если раньше они больше налегали на золото и камни, то теперь я просил их присматриваться к изделиям из фэйтала. Такие, к сожалению, встречались редко. Чаще всего фэйтал выступал лишь элементом декора на дорогих украшениях, присутствовал в крошечном, буквально-таки микроскопическом количестве, которое, тем не менее я честно делил на четверых.

Пакость поначалу никак не могла взять в толк, для чего я отдаю ей равную долю. Но потом привыкла. Сообразила, что я таким вот образом благодарю ее за помощь и послушание. И с тех пор у нас с ней больше не было проблем в плане взаимопонимания. Если ей требовался какой-то материал для производства бриллиантов, она теребила меня лапкой и показывала то на штукатурку, то на паркет, то на россыпь камней, которые мы стали выкладывать на подоконник специально для нее.

– Макс, да дай ты ей, что она просит, – как-то проворчал я, разбуженный посреди ночи. – А ты, мелкая, бери, пока дают. Не то взяла моду будить меня из-за таких пустяков.

Макс, как обычно, проворчал, что без моего разрешения она, мол, не притрагивается к его подаркам. Но когда проблема решилась, больше мой чуткий сон никто не нарушал. При том что я не раз и не два просыпался поутру с мирно сопящей нуррой под мышкой. И с удивлением отмечал, что после этого Пакость становилась не такой холодной, как обычно. А если ее подержать в ладонях и дать возможность как следует согреться, она и вовсе переставала походить на своенравную железку. Становилась благодушной, расслабленной и даже подставляла пузико почесать, как самая обычная кошка.

Тогда же я обнаружил, что мое чудище, оказывается, умеет мурчать.

Нет, серьезно. Когда ей чесали за ушком или гладили серебряное пузо, она самым настоящим образом мурлыкала! Я сперва даже засомневался – прислушался. Потом поскреб за ухом первого попавшегося улишша и снова навострил уши.

Фига с два. Мои суровые звери лишь довольно сопели, фырчали и жмурились, когда я решал их приласкать. Ну иногда соизволяли басовито рыкнуть, как настоящие мужики. А Пакость реально мурлыкала. Порой крутилась у меня на коленях и игралась, совершенно неожиданно проявив к этому делу интерес.

Я сперва озадачился. Но со временем все же признал, что с ней в доме стало как-то… уютнее, что ли? За прежние выходки ее даже Макс вскоре простил. Да и улишши относились к этой сопле с удивительным снисхождением.

Кстати, к началу очередного сухого сезона мои зверята еще немного подросли и теперь в холке доставали мне до середины бедра. Уже внушительные, тяжеленькие, увесистые богатыри, при виде которых можно было в панике разбегаться. Они раздались в плечах еще больше, стали гораздо мощнее, быстрее и опаснее, чем раньше. Этакая клыкасто-чешуйчатая банда, которая понимала меня с полуслова и примерно раз в неделю наводила ужас на обитателей городских подземелий.

Когда улишши принесли в подвал особенно крупную кляксу, я своими глазами убедился, что всякой гадости в канализации хватает. Но потом такие случаи стали повторяться. Добыча моих нуррят становилась раз от раза все крупнее. Сами они уходили на охоту все глубже, открыв для себя второй и даже третий уровни подземного лабиринта. Ну а Максу пришлось расширять питомник для мертвых душ, чтобы они нормально разместились.

– Смотрите там, осторожнее, – буркнул я, когда звери собрались на очередную охоту. – Не то нарветесь на местного подземного босса, а мне потом вас вызволять.

Улишши пренебрежительно пофыркали и умчались, а Ули прислал сразу несколько образов, заверив меня, что постоянно отслеживает ситуацию и в случае чего сразу же отзовет собратьев домой.

Я успокоился. Все-таки восемь улишшей – это серьезная сила. Совсем не то, что нурр-одиночка. Да и умные они. На рожон сами не полезут, а если что, и впрямь легко удерут.

Несколько месяцев после этого мы жили размеренной и спокойной жизнью. Тихонько грабили горожан. Аккуратно чистили местные катакомбы. Особо не наглели. Следов старались не оставлять. А время от времени наведывались в гости к ниису, у которого где-то раз в пару-тройку недель наклевывалось какое-нибудь заковыристое дельце.

В тот раз, после встречи в трактире, мои звери все-таки его выследили, поэтому теперь я навещал ночного короля совсем в другом районе города и в совершенно другом доме. В отличие от старого, в новом рабочем кабинете нииса имелся просторный чердак и чердачное окно, через которое заходить в его комнату стало намного удобнее.

Платил он тоже честно – фэйталом, как я и просил. Дела вел аккуратно, сроков не нарушал, да и по заказам всегда давал максимально полную информацию. Он, правда, никогда не спрашивал, зачем мне столько дорогущего металла, но любопытство в его глазах я подмечал частенько. И думаю, что ночной король сильно удивился бы, если б узнал, каким варварским способом я уничтожаю этот бесценный металл.

Насчет Пакости он задал мне вопрос лишь однажды, деликатно поинтересовавшись, когда именно я заполучил столь необычного питомца. Прекрасно понимая подоплеку вопроса, я заверил нииса, что нурра явилась ко мне спустя неделю после завершения дела, и что до получения заказа я не имел понятия ни о ее существовании, ни о существовании тана-параноика по имени Алдурр.

Ниис успокоился и отстал. И уже много позже я выяснил… подслушал, конечно… что заказчик посмел предъявить ночному королю нехилую претензию. Оказывается, нурра, когда ее коснулись чужие руки, от растерянности не убила, а лишь покалечила пожелавшего остаться безымянным господина. После чего, разумеется, сбежала. А этот самоуверенный болван не придумал ничего лучше, как отправить к ниису головорезов. Рассчитаться, так сказать, за обман.

Это случилось как раз в ту ночь, когда я уронил в кабинете Шарана кактус, однако сами разборки пропустил. Улишшей на стреме тоже не оставил. Поэтому и маялся некоторое время в неведении, подозревая его величество в обмане.

А как выяснилось, он передо мной был ни в чем не виноват, подставы устраивать не собирался. Ну а что касается кактуса… больше мы о нем не вспоминали. Хотя я теперь в обязательном порядке проверял окрестности на предмет неучтенных личностей не только перед визитом к ниису, но и после ухода из его дома. И взял за правило прихватывать с собой для этих целей хотя бы пару нуррят.

Еще за это время в королевском дворце в Гоаре таки состоялось празднование очередной годовщины коронации его величества Унгера Третьего. То самое знаменательное событие, торжественность которого я несколько подпортил.

Меня на него, естественно, никто не пригласил. Подробностей я тоже не знал. Но, как ни странно, несмотря на пропажу короны, скандала не случилось, и, судя по слухам, мероприятие прошло в штатном режиме. Видимо, не так уж и важна была эта корона, раз ее исчезновение не привело хотя бы к одному инфаркту.

Мастера Дартье я ради интереса тоже однажды навестил. Признаться, меня немного мучила совесть – а вдруг после пропажи бесценной реликвии старика хватил удар? Или еще какая беда со здоровьем приключилась?

Но нет. Грузный и неповоротливый ювелир все так же засиживался в своей мастерской допоздна. И все так же ворчал на безропотно сносящую его самодурство жену. А в тот вечер, когда я заглянул его проведать, он вовсе не выглядел убитым, потерянным или огорченным.

Странно, конечно. Зато после этого моя и без того застенчивая совесть окончательно умолкла и больше голос не подавала.

Ну а в остальном все было почти прекрасно. Деньги имелись в достатке, ночной образ жизни меня тоже полностью устраивал. Отсутствие компании с лихвой восполняли обожающий поговорить Макс, мои верные улишши и вездесущая Пакость. И, пожалуй, единственное, чего мне не хватало, это… девушки.

Угу.

Секса действительно хотелось. И чем дальше, чем настойчивее тело напоминало, что оно тоже повзрослело. Из худосочного пятнадцатилетнего пацана я меньше чем за год превратился во вполне себе приличного парня. С соответствующими желаниями и потребностями.

Так вот – секса реально хотелось. Но куда пойти и с кем познакомиться, я откровенно не знал. Прогуляться в бордель? В принципе можно, и я даже добрался ночью до ближайшего заведения такого типа. Посмотрел в окна. Слегка приуныл при виде полураздетых девиц древнейшей в мире профессии. Затем подумал, прислушался к себе, порылся в памяти Лурра. После чего убедился в отсутствии на Ирнелле средств элементарной защиты и понял, что услугами девушек вряд ли воспользуюсь. По крайней мере, не в ближайшее время. Или до тех пор, пока тут не придумают замену презервативу.

Идти куда-то в трактир, в местный паб, бар или ресторан?

Знакомиться с девчонками на улице?

Так местные порядки этого не одобряли. Приличные леди в мою сторону даже не взглянут – еще бы, я ж птица совсем не их полета. Даже если бы я вырядился как павлин, то знакомство на улице точно не прокатило бы. При этом на светские рауты меня не звали, а за их пределами можно было даже не пытаться привлечь к себе внимание.

Оставались миленькие цветочницы, дочки пекарей, официантки, булочницы и просто обычные симпатичные девушки, с которыми на Земле не возникало проблем.

Тогда как здесь… при таких-то порядках… увы. Познакомиться и переспать почти всегда означало женитьбу. А за «просто переспать» надо было идти к дамам легкого поведения. К ухаживаниям же и прочим атрибутам постоянного парня я был пока не готов. Не финансово, нет. Даже морально я был бы не прочь найти такую девушку, с которой было бы хорошо не только в постели. Мне этого не хватало в прошлой жизни. А здесь не хватало тем более. Но мои улишши… живой дом, куда я по понятным причинам не мог никого привести… любопытный сверх меры Изя и особенно Пакость…

В общем, мой одинокий путь упорно вел в ближайший бордель. Но из врожденной брезгливости я старательно огибал его стороной.

Наверное, в какой-то момент я слишком расслабился и все-таки упустил контроль над ситуацией. Или слишком надолго отвлекся на свои мелкие трудности. Забыл, что помимо моих проблем есть еще и другие. А может, просто закон подлости оказался един для всей Вселенной, и, согласно ему, самые крупные неприятности всегда приходят именно тогда, когда их никто не ждет.

Со мной такое уже было. Когда заболела мама. В тот день, когда она все-таки умерла. И в тот самый дурацкий вечер, когда немолодой врач с сочувствием подтвердил мой диагноз…

На Ирнелле, как вскоре выяснилось, этот рок меня тоже не миновал, потому что в одну из теплых летних ночей я проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем и с ощущением только что случившейся, ужасной, непоправимой беды, которая касалась меня напрямую.

Резко сев на постели, я даже не сразу понял, что именно не так, и почему у меня так отчаянно ноет правый бок.

Ударили во сне? Внезапная болезнь? Аппендицит?!

Я не успел об этом подумать, как меня снова скрутило узлом, а следом за разлившейся по животу болью в глазах потемнело, и я увидел картинки… много… поспешно следующие друг за другом вереницы образов, в которых я едва успевал разобраться.

Ночь… темнота… узкие коридоры, проносящиеся мимо с устрашающей скоростью…

Мелькающие тут и там зеленоватые точки, расцененные мною как мухи или вьющаяся над головой вредная мошкара.

Пол стелется под ноги… лапы… сплошной ровно-каменной лентой, лишь изредка вспучиваясь торчащими снизу камнями или зияя старыми ямами.

Подземелье.

Канализация.

Один из нижних уровней, куда еще с вечера ушли на охоту мои улишши.

– Ули?! – прохрипел я, с трудом продираясь сквозь мелькающие с бешеной скоростью образы. – Ули! Какого черта?!

В ответ до меня донесся горестный стон, которому вторил скрип моих зубов, удивленное шипение Пакости и обеспокоенное бормотание разбуженного моими воплями Макса.

– Ули-и-и…

И снова – мрак… темнота, в которой на этот раз ворочается что-то большое и темное. Распластанное на полу тело нурра, в правом боку которого торчит толстое щупальце. Мерно шевелящаяся громада гигантской кляксы, стремительно высасывающее жизнь из содрогающегося в агонии тела…

И я вдруг узнал его. Почувствовал. Понял. А потом горестно простонал:

– Четвертый!

Мой верный улишш умирал… там, на грязном полу, в окружении бесчисленного количества собравшейся вокруг него мерзости. Я видел клякс… много… до отвращения много мертвых душ, стремительно накрывающих его тело сплошной черной пеленой.

В мой разум снова впились острые иглы боли, как те самые щупальца, которые пронзили стремительно истощающегося Четвертого. А потом Ули сжалился, отсек меня от его ощущений, и я, спихнув с себя встревоженную нурру, кубарем скатился с постели, все еще продолжая получать от других улишшей полные ярости, гнева и отчаяния картинки.

– Уходите… немедленно… Ули, пусть они возвращаются сейчас же! – прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги и выбираясь из комнаты.

Ули что-то ответил. Но что – я не понял. Только увидел через него, что мои улишши окружены. Им некуда бежать. Они в ловушке. В точно такой же, в какую и я едва не попал когда-то по глупости. Со всех сторон, куда ни повернись, чернели чужие щупальца, бесформенные тела и разинутые в предвкушении пасти.

До меня донеслась еще одна мысль, полная обреченной тоски, вины и яростного нежелания сдаваться. Где-то там, на постели, подняла шум и в голос заверещала всерьез обеспокоенная нурра. А потом картинки от Ули слились в сплошную мешанину, и я понял, что где-то там, внизу, мои улишши решили принять последний бой.

Глупенькие… совсем еще детеныши… да там такое количество тварей, что вам ни за что сквозь них не прорубиться! Если, конечно, я не помогу.

– Ма-а-акс! – заорал я, кубарем скатываясь по лестнице на первый этаж. – Открывай мне подвал и канализационную решетку! ЖИВО!

– Олег, в чем дело?! И что у тебя с лицом?!

– Наши коты умирают, Макс, – прошептал я, ощутив донесшуюся через Ули волну ярости и новой боли. После чего уже бегом кинулся в сторону подвала, прямо на бегу велев Ули сменить личину. Примерно на середине холла споткнулся, стиснув зубы от новой череды образов на пару с прокатившейся по венам жаркой волны. И, упав на четвереньки, уже в облике зверя нырнул вниз, в подвал, а затем и в поспешно открывшуюся в полу дыру, не обратив ни малейшего внимания на негодующий вопль оставшейся в одиночестве Пакости.