Эпилог

– Живее-живее, кикимора нерасторопная! – поторапливал Трифон Шуню, грозно размахивая поварёшкой.

Та ворчала что-то гневное себе под нос, но покорно носилась туда-сюда. При появлении в доме ещё одной нечисти противная домовушка взялась было пакостить, за что получила от Трифона нагоняй и такое прозвище. Домовой был «строгого воспитанию», как он сам выразился, и быстро призвал к такому же порядку строптивицу. Несколько дней в доме стоял трам-тарарам, но Эдгар и Мелисса этого даже не заметили: навёрстывали в спальне годы друг без друга.

Как результат – у меня появилась младшая сестра. Характер… весь в меня! И пусть ей пока только год, но она уже, сидя на материнских коленях и сосредоточенно посасывая кулачок, зорко следила за Трифоном и Шуней. Те души в ней не чаяли и позволяли помыкать собой, воркуя от умиления.

Из сада донёсся дуэт яростного рычания Рагнара и Харлара, следивших за приготовлением к празднеству: моей сестрёнке исполнился год, и по этому случаю мы собрались в Усваре, в доме Эдгара и Мелиссы. Судя по тону, эти двое драконов спелись, и теперь вместе гоняли рабочих, посмевших сделать что-то не так, как игнис хотели.

– Я сказал, чтобы шары были в виде пони! – неистовствовал Харлар. – А это что за свиньи?!

– Шатёр качается, он рухнет на детей! – вторил мой муж, и вместе:

– Переделать!!! Ррр-ыы!!!

– Кажется, мы с тобой серьёзно попали, подруга, – резюмировала химера, баюкая на руках голубоглазого карапуза, брата Рагнара и моего деверя по совместительству.

Мне ничего не оставалось, как согласиться смешком: всё так и есть, но думать нужно было раньше. Фиме не стоило льнуть тогда в спальне к старшему дракону, а мне – подписывать сомнительный контракт. Но если бы кто спросил, я, не сомневаясь ни секунды, ответила бы, что совершенно ни о чём не жалею!

На кухню вошёл Эдгар, демонстрируя открытку:

– Приглашение на свадьбу! – воскликнул он, и мы с Фимой на него зашикали: тише, разбудишь!

Отец вручил послание, подхватил с моих колен уснувшего сыночка и осторожно уложил малыша в люльку, умилительно воркуя над ним. Сестрёнка тут же ревниво захныкала, и Эдгар переключился на неё.

Я пробежала по строчкам и ухмыльнулась: ай, да Юрим! Добился-таки своего! Вот что значит вторая ипостась относится к кошачьим: как истинный кот, он под благовидным предлогом починки сломанной двери остался у Лит и обосновался, судя по приглашению, теперь уже навсегда.

Его «нетрадиционность» оказалась побочкой от проклятийного паразита: избавившись от червя, перевёртыш вернулся в норму. Вынюхал в ведьме свою пару, основательно окружив её заботой и опекой, добился своего: Лит сдалась.

Мягко ступая, на кухню вошёл Рагнар. Бросил обожающий взгляд на сына, притянул меня и увлёк с собой. Фима подмигнула, в знак того, что присмотрит за детьми.

Утащив меня в укромный уголок, Рагнар фыркнул, заметив мою приподнятую бровь:

– Могу я хоть чуть-чуть побыть с женой, когда вокруг столько нянек?

Картинно сморщив нос, я для вида выдержала паузу, а затем снисходительно кивнула: можешь. Рагнар удовлетворённо заурчал и стал покрывать невесомыми поцелуями лицо и губы, и с каждым мгновением его жар только нарастал.

– Любимая… – с мукой выдохнул мне в рот. – Идём наверх, оскверним твою девичью спальню…

Я хохотнула, тогда он отодвинулся и возмущённо продемонстрировал указательный палец:

– Жестокая, чего смешного?! Я болен!

– Поймал занозу? – встрепенувшись, приняла всерьёз я, потянула его палец к глазам, пытаясь отыскать злополучную щепку под кожей.

– Да, именно… Заноза – страшная для драконов болезнь… – картинно простонал Рагнар, закатив очи: – Ой… умираю… – согнулся, отчего-то хватаясь за правую сторону груди, а когда понял, что я вместо сочувствия захихикала, зарычал и подхватил меня на руки, решив таким образом получить желанное.

– Поставь меня на место! – хлопнула я ладонью по плечу. – Рагнар, серьёзно! Нас услышат…

– Конечно! Заноза – это больно! Я обязательно буду стонать! – решительно направился на второй этаж, по пути облизывая меня тягучим взглядом. – Ты обещала, помнишь? Лечить меня, когда я заболею… – и снова продемонстрировал палец, на котором я, кстати, ничего не обнаружила.

Когда он вломился в мою бывшую комнату и уложил на кровать, поняла, что слово «нет» он сейчас не услышит. Да я и не хотела это слово говорить… скорее уж: «Да! О, да! Ещё!»

Но чтобы сохранить лицо, поморщилась, театрально «сдаваясь»:

– Ладно, только быстро… – и он тут же накрыл мой рот поцелуем.

Оторвался лишь на мгновение, чтобы проурчать:

– Этого не обещаю: я видел, какую прелесть ты надела под платье… – куснул за губу.

Щёки предательски заалели, когда я осознала, что муж раскусил мой план по соблазнению. Очень захотелось из вредности сказать наперекор, что он всё не так понял, как Рагнар прошептал:

– Люблю тебя, моя Душа, – и опять поцеловал.

Конец