Глава 2

Ректору не оставалось иного выхода, как капитулировать и согласиться со всеми условиями: возвращение должности моему отцу и дозволение мне безвозмездно посещать занятия свободным слушателем. Причём теперь Пруора не мог единолично уволить Эдгара, его решение должны были единогласно поддержать педагогический и попечительский советы. А если вспомнить фрагменты памяти профессора, что в прошлый раз большинство было против, то для ректора этот пунктик становился непреодолимым препятствием.

Далее, Пруора обязан был предоставить моему испытателю доступ в Академические лаборатории и снабжать любыми инструментами и артефактами по первому требованию. Я продумала и расписала каждую мелочь, позволяющую мне учиться, а Эдгару — заниматься любимым делом. Для Пруоры многие пункты являлись кабальными: подписав документ, он фактически связывал себе руки без возможности избавиться от нашей «воробьиной» семейки.

Да, признаюсь, в чём-то я ощутимо перегнула палку. Можно было бы отнестись к ректору со снисхождением и освободить его от магической клятвы, не требуя ничего взамен, но… Существовало просто громадное «НО»: этот человек был закоренелой бессовестной сволочью.

Когда Ми окунула меня в сознание Эдгара, я успела увидеть всё, что предшествовало смерти Мелиссы, жены мага, и что происходило после.

Эти трое, Пруора, Эдгар и Мелисса, были знакомы ещё со студенческих времён. Пруора уже тогда обладал неприятной чертой характера — завистливостью. Пока их связывала дружба, он не проявлял к девушке каких-либо симпатий. Но стоило между Эдгаром и Мелиссой вспыхнуть чувству, тоже стал оказывать ей знаки внимания и ухаживать. Он вёл себя точно капризный избалованный ребёнок, им двигало только желание обладать, отобрать возлюбленную у друга. Доказать, что Эдмонд Пруора лучше, чем какой-то нищий маг, пусть и весьма талантливый. Но Мелисса сумела сделать правильный выбор.

Их жизнь текла спокойно и ровно: все трое остались преподавать в Академии. А когда пришло время избрать нового ректора, место «неожиданно» отдали Пруоре, хотя на пост прочили Пассеро. По моему мнению, наш «друг» и тут не удержался, выпятил своё «я», дёрнув за определённые ниточки. Но Эдгар отнёсся к проигрышу легко, без обид уступив Пруоре: они с Мелиссой только поженились, а новая должность отвлекала бы его ещё и от любимых изысканий. Чем, скорее всего, ощутимо подпортил радость от победы новоявленному ректору. И он вновь принялся увиваться вокруг Мелиссы.

Академия нередко спонсировала и отправляла исследовательские экспедиции в разные точки миров с несколькими преподавателями и лучшими студентами. В тот раз должна была быть скорее двухдневная экскурсия по Пограничью, нежели полноценная миссия.

Тут стоит упомянуть, что драконы, владеющие переместительной магией, связывают миры порталами. Но находят они новые мировые Сферы, двигаясь как раз-таки на летающих кораблях по Пограничью.

Для меня, как для землянки, было дико существование таких плоскостей. В моём представлении было бы легче искать планеты, преодолевая космос, но на мои умозаключения отец всегда со смехом отвечал, что любая звёздная система и есть Сфера. И бессмысленно перебирать безжизненные камни, тратя на достижение к ним миллионы световых лет и так и не достигнуть края, когда можно перенестись в другой мир за мгновение, воспользовавшись порталом драконов. Потому что всё живое, что есть во Вселенных, связано единым потоком энергии, и жизнепригодные планеты нанизаны на эти потоки, точно бусины на ниточку.

«Чтобы посетить другой мир, – говорил он, указывая пальцем в звёздное небо. – Не нужно идти вверх. Для этого нужно идти вниз», – и его палец целился в придорожную пыль под ногами.

Пограничье же являлось неким владением Хаоса: по рассказам отца, Мироздание не терпит пустоты, и там, в пространстве между Сферами, есть обломки миров и даже жизнь. Правда, не очень приветливая. Именно там, в Пограничье, обитали «звери» перевёртышей и прочих, имеющих вторую ипостась.

«Отражения, – описывал их отец. – Это не отдельные существа, а облик, который существо может силой магии призвать оттуда. На короткий срок поменяться с Отражением-двойником местами. И у некоторых это двойник имеет животный вид. Правда, – тут же добавлял он, – это ещё не изучено. Скорее, это мои фантастические предположения».

Вот в это самое тёмное и небезопасное Пограничье и собрался слетать Пруора. Уж лучше бы он Мелиссе просто цветочки-алмазики подарил…

Всё шло как по маслу: ректор договорился с одним из Домов Драконов на предоставление летающего корабля и проверенной команды, лично составил список участников… Стоит ли говорить, что ректор с Мелиссой там наличествовали, а Пассеро в нём не было? Уж не знаю, чего хотел добиться Пруора, возможно, какой-то взаимности от девушки, которая как раз вела исследования Пограничья. Этакий завуалированный подкат: я смог организовать тебе поездку, мы тут одни, смотри, насколько я лучше Эдгара… Но, сомневаюсь, что Мелиссу это впечатлило бы.

На второй день пребывания в Пограничье на них напали. То ли какие-то междумирские пираты, раздобывшие летающие корабли и решившие не упустить возможности присвоить ещё один, то ли произошла стычка с драконами другого Дома, но факт остаётся фактом – корабль с экскурсией вступил в бой. Численность противника оказалась превосходящей. Драконы, защищающие студентов и преподавателей, призвали свои Отражения, и те, не жалея пламени, теснили агрессоров. В пылу битвы никто не заметил, как Мелисса упала за борт. Её пропажу обнаружили, только когда корабль вернулся в Сферу Расцелонна. Девушку сразу признали погибшей: выжить в Пограничье, кишащем злобными тварями, где прекращают действие законы магии, не по силам даже драконам. Чего уж говорить о хрупкой девушке…

Но Эдгар не мог смириться. Сперва он, обвинив ректора в халатной организации экскурсии, хотел заставить Пруору таким образом организовать спасательную операцию и её поиски. Но получив везде отказ, пытался нанять драконов сам. Когда стало ясно, что вырученных средств от продажи дома в Гудзоре и скромных ценных вещей не хватает, бросил все силы на исследования по переместительной магии, чтобы самому переместиться в Пограничье. О том, как он будет оттуда возвращаться, мой гений совершенно не задумывался…

Его изыскания привлекли внимание игнис. Драконы изъявили желание выделить средства на поиски Мелиссы при условии, что Пассеро продолжит исследования. Но, догадайтесь, кто вновь воспылал завистью и перебежал дорогу учёному в сделке с драконами? Конечно же, наш дорогой «друг», Эдмонд Пруора.

По его указке Пассеро мутно обвинили в каких-то противозаконных привлечениях в качестве подопытных студентов Академии и вышвырнули на улицу с волчьим билетом. В газетах поднялась шумиха. Все двери в Гудзоре для Эдгара оказались в одночасье закрыты. Ему не оставалось ничего иного, как согласиться на грошовую должность погодного мага в умирающем Усваре. Жизнь мага рухнула.

Благодаря Ми, я не только всё это увидела глазами отца, но и прочувствовала ту бурю, что снедала его. Скорбь, боль, отчаяние… И, как и у меня, на самом дне его души притаилась надежда, что Мелисса может быть до сих пор жива. Маленьким червячком она каждый день отравляла его душу, заставляя переживать потерю возлюбленной вновь и вновь.

Поэтому, когда мы с отцом вошли в кабинет, у Эдмонда Пруоры не было и шанса добиться от меня жалости. Он прав: котёнок вырос. И знает, как следует поступать с крысами.

* * *

Однако Пруора остался Пруорой.

Поэтому я ничуть не удивилась, когда он обязал Эдгара на следующий день присутствовать на вступительных экзаменах. Это не противоречило условиям контракта, просто мелкая злобная пакость.

Отец переполошился, всю ночь листал книги, закрывшись у себя в кабинете. Но я-то знала — годы преподавания в Академии не могли пройти зря: как только Эдгар переступит порог аудитории, а часы на академической башне отобьют начало экзамена, профессор Магической Академии явит себя во всей красе.

На следующий день мы вновь прибыли в Гудзор. На сей раз выехали из Усвара чуть свет. Милый гном-привратник чинно раскланялся с нами, одарив меня приветливой улыбкой, и распахнул ворота, позволяя въехать на территорию нашей лёгкой коляске: Пшеник, пока мы будем заняты, определялся на постой в академическую конюшню.

Дальше мы с папочкой разделились. Он поспешил знакомиться и здороваться с преподавательским составом, а я, так как занятия в этот день отсутствовали, позволила себе побродить по территории. Но не просто так.

Дождавшись, когда часы на башне ознаменуют начало экзамена, перво-наперво я наведалась в ректорский кабинет, чтобы узнать, как продвигаются дела с лабораториями и разрешением Учредительного Совета на их использование.

– Эвалиночка! Какая ты ранняя пташка, оказывается! – расплылась в притворной улыбке Фимочка. – А Эдмонда нет… – и недобро сверкнула на меня глазами.

Отзеркалив её театральную доброжелательность, я заверила секретаршу, что нахожусь здесь исключительно по делу, а до её возлюбленного мне дела нет. Суть же того, что есть, скрывать от неё не стала, на всякий случай, будто нечаянно,продемонстрировала ей именное клеймо на запястье, с которого вчера исчезла надпись «Обещание лорду Эдмонду Пруоре».

Она цепко выхватила его взглядом и немного расслабилась.

– Он как раз занимается этим вопросом и готовится к экзаменам. Дорогая, Учредительный Совет склонен к долгим обсуждениям и бумажной волоките. Они пришлют решение на почтовую шкатулку…

В распахнутое за её спиной окно вместе с потоками свежего воздуха птичьими трелями втекали ещё смех и гомон топчущихся у фонтана абитуриентов. Припомнив план здания, я пришла к выводу, что окна кабинета отца тоже должны выходить на эту сторону: папеньке выделили огромный кабинет. Правда, как я успела рассмотреть, это был переделанный чердак. Но моему гению понравилось его отдалённое от шумных коридоров расположение.

– В таком случае я спущусь и погуляю немного у фонтана, – проворковала, желая успокоить ревнивицу. – Пообщаюсь немного со сверстниками. Ну, вы понимаете, да? В Усваре так мало молодых образованных магов… А тут наверняка, ко всему прочему, можно познакомиться с молодыми красавчиками-аристократами… – с нажимом намекнула я на то, что собираюсь искать жениха в другом месте, нежели в ректорском кресле. – Позовёте меня, когда станет известен результат?

– Конечно-конечно, – покивала секретарша, – иди, погуляй. Чтобы тебе лишний раз сюда не подниматься, я результат в окошко крикну…

Что ж, она мне не поверила. Надеюсь, со временем химера успокоится, и это ощущение, будто она готова в любую секунду вцепиться мне в горло, исчезнет.

В приятной тени и свежести собрался разномастный народ. Ах, студенческие годы! Как давно они у меня были, и вот, опять случились…

Намётанным глазом я сразу определила тех, кто стремился поступить на бюджет, и тех, кому родители всё оплатят. Если первые были достаточно скромно одеты, бледны от переживаний и не поднимали носа от книг, то вторые, разодетые в пух и прах, будто явились на некое увеселительное мероприятие, и создавали тот шум, который я услышала в ректорской.

Они, не стесняясь, демонстрировали привилегированное положение и открыто обсуждали остальных поступающих. И замечания эти были, мягко говоря, нелицеприятные.

Я прошлась вокруг фонтана, выискивая место, где можно было бы присесть в тень, в достаточной близости к зданию, чтобы не пропустить, когда Фимочка объявит результат.

– Вы посмотрите на это убожество! Такое, верно, носили ещё в позапрошлом веке, – донеслось до моего нежного слуха. – Эй, нищенка! Тебе что, бабуля платье одолжила?

Что-то дёрнуло меня оглянуться, и я увидела, что внимание одной из компаний «элиты» приковано к моей скромной персоне.

– Да-да, это я к тебе обращаюсь! – вновь язвительно бросила девушка.

Белокурые волосы обрамляли прекрасное кукольное личико. Воздушность и изумительную фарфоровость незнакомке придавали прекрасное платье и украшения, ослепительно сверкающие на солнце, превращая её в подобие сказочной феи. Очарование портил только яд, которым она брызгала в мою сторону.

Невольно я оглядела свой наряд: платье по классическому крою из добротной немаркой ткани – замечательный «офисный» вариант. В отличие от её платья, которое кричало о том, что хозяйка прибыла на бал, но никак не на вступительные экзамены.

– Нет, вы посмотрите на неё! Да она, похоже, глухая! – не унималась «фея».

Остальная компания молча скалилась в ожидании кульминации представления.

– Ношение бриллиантов и рюшей днём – моветон, – наконец снизошла я до ответа. – Подобные сорочки, – очертила рукой её фигурку, – предпочтительно надевать, когда никто не видит. Но вы, видимо, сегодня одевались второпях и перепутали наряды.

«Фея» задохнулась возмущением и покраснела, а парни дружно выдали насмешливое «Ого-о!», подначивая подругу продолжить перепалку.

– А чего ты не готовишься к экзамену? – решил поддержать девушку один из юношей, явно приходящийся этой прелестнице близким другом: он обнимал её за талию. – Или так уверена в поступлении?

При последнем замечании лица некоторых присутствующих нервно дрогнули и улыбки потухли. Мне стало ясно, что не всех поддерживают родительские кошельки, и они надеются на помощь более богатых «друзей».

Внезапно в голову пришла шальная мыслишка немного подшутить над этими задаваками. Театрально вздохнув, я снисходительно хмыкнула:

– Конечно, уверена. Ведь я уже провела обряд призыва богини, помогающей студентам, поэтому высший балл мне обеспечен.

– Что-то не припомню таковой, – недовольно поморщился он в ответ.

– А что за обряд?.. – всё же проглотил наживку один из компании. – Или это секрет?

– Отчего же, нет никакого секрета, – великодушно откликнулась я и указала на фонтан. – Обряд нужно проводить там, призывать богиню громко и чётко.

Компашка скептично зафыркала, не веря мне.

– Могу даже показать, – с трудом сдерживая улыбку, продолжала соблазнять их. – Смотрите. Лучше, конечно, когда есть зачётка, но пока её нет, так тоже сойдёт…

Я подошла к бортику фонтана, картинно воздела очи к небу, сложила ладони в просительном жесте и, не обращая внимания на пялящихся абитуриентов, со всей вдохновенностью выдала:

– Халява, приди! Халява, приди! Халява…

Третий раз произнести мне не дала выглянувшая в окно Фимочка. Выцепив меня взглядом, она зычно крикнула на весь дворик:

– Эвалин! Положительно! Поднимись к ректору за результатом!

Это произвело просто сокрушительный эффект: челюсти о землю хлопнулись даже у тех, кто продолжал до последнего сомневаться и скептично хихикать. Конечно, секретарша имела в виду ответ Учредительного Совета, но как всё удачно сложилось, не правда ли?

Я бросила весёлый взгляд на оторопевших молодых людей и передёрнула плечами: мол, видели? Работает! Поспешила к крыльцу, взлетая по ступеням, успела разобрать за спиной возглас:

– Да чтоб меня!.. Хуже точно не будет! – и по дворику понеслось несколько голосов, нестройно выкрикивающих: – Халява, приди! Халява! Приди!

Хихикая над удавшейся шуткой и успешным внедрением в местную студенческую культуру земных обычаев, я добралась до ректорского кабинета. Фима встретила меня на пороге и всунула бумаги в руки. Загадочно сверкнув на меня глазами, велела:

– Иди, отнеси их отцу. Он у себя в кабинете. Только прямо сейчас отнеси, ясно?

Для виду смиренно покивав, я, тем не менее, убравшись с её глаз подальше, сунула нос в бумаги, которые она мне передала: уж больно меня смутила настойчивость Фимочки. Но, тщательно изучив документы, ничего подозрительного не выявила. Обычный протокол заседания Совета, даже бумага не магическая. Однако ощущение, что тут что-то нечисто, не покидало меня.

Поднявшись на последний этаж, прошла к кабинету отца и дёрнула ручку. Дверь оказалась заперта, но доносившийся из-за неё приглушённый разговор подсказал мне, что у отца посетители. И это тоже было странно: Пассеро должен был присутствовать на экзамене, который шёл в самом разгаре.

Решив дождаться, когда Эдгар освободится, я отошла от его двери к окну, распростёршемуся от пола до потолка. И стала наблюдать, как численность вокруг фонтана призывателей Халявы только растёт. Происходило это из-за того, что студенты, рассчитывающие только на свою голову, тоже соблазнились и покричали кодовую фразу. А так как они учили не в пример усерднее «мажоров», то когда получали заслуженно высокий балл на экзамене и выходили, радостно размахивая документами о принятии, это тут же приписывалось покровительству богини.

– Интересный ритуал. Что он означает? – бархатно прозвучало над ухом так внезапно, что я резко отшатнулась, чуть не задев стоящий в углу горшок с фикусом. Потеряла равновесие, неловко взмахнула руками и вот-вот позорно бы грохнулась, но невероятно красивый молодой мужчина успел подхватить меня.

Точно в каком-то дешёвом кино, я с видом деревенской дурочки пялилась на него и ничего не могла с собой поделать. Платиновые волосы, светло-серые глаза, кажущиеся серебряными, мягкие чувственные губы – разве возможна такая внешность в природе?

С каждым мгновением, проведённым в его объятиях, кровь сильнее приливала к лицу, а сердце в груди ускоряло темп, грозясь выскочить. Но я по-прежнему даже моргнуть боялась, чтобы прекрасное наваждение не пропало.

Это же какая-то магия, правда? Ну, не может мужчина быть столь красив! Это вообще законно? Использование такого рода магии, я имею в виду. Завораживающий голос, черты лица, упоительный аромат тела – всё будто специально было нацелено на то, чтобы заставить каждую клеточку во мне трепетать. А плечи?! О, боги, какие широкие у него плечи!.. И как же хочется его поцеловать…

Незнакомец же взирал на меня с беспристрастным выражением, и я осознала, что веду сейчас себя как законченная идиотка. Пауза затягивалась, а неловкость ситуации только нарастала. Но его это, кажется, абсолютно не трогало. Мысленно на себя разозлившись, соскребя остатки воли в кучку, я взяла себя в руки, отстранилась и отвернулась к окну, стремясь скрыть смущение.

– Спасибо… Эм-м… Простите, – сбивчиво пробормотала, поправляя причёску и не зная, как вернуть нормальный цвет щекам.

Надо будет потом поговорить с отцом и выспросить всё про эту странную магию. А лучше попросить сделать для меня защитный артефакт, чтобы подобное больше не повторялось.

Взгляд скользнул по шоу у фонтана. Что там он спрашивал? Что-то про ритуал? Да, всё, вспомнила.

– Это призыв богини, покровительствующей студентам, – запоздало пояснила я.

Незнакомец задумчиво склонил голову набок, разглядывая происходящее внизу. Я искоса поглядывала на него, не вмешиваясь в его мыслительный процесс. Возмутительная реакция моего организма не утихала, а значит, магия незнакомца действовала на меня, не только когда он ко мне прикасался.

– Но так ведь становится понятно, кто учил, а кто нет, – поразил он меня сообразительностью, отчего я совершенно по-дурацки хихикнула. – В крайнем случае, если уж его и проводить, то в другом месте: окна большинства кабинетов выходят на эту сторону… Я что-то не то сказал? – приподнял брови, когда у меня вновь вырвался неуместный смешок.

– Нет, простите, всё так, – пропыхтела я, пытаясь подавить поток этих легкомысленных звуков. – Тут, видите ли, всё просто: халява наказуема, – и зажала рот ладонью, так как смешки посыпались с новой силой.

Нет, это просто невыносимо! Я определённо не понимаю, что за странности со мной творятся! Отчего у меня ощущение, что мой интеллект сейчас стремительно падает?! Боги, какое унижение! Я же выгляжу в его глазах королевой дур!

Он пристально посмотрел на меня, черты смягчились, и его губы тронула лёгкая улыбка:

– Признавайтесь, это же ваша придумка?.. – мужчина наклонился и провёл пальцами по моему лицу, вынуждая приподнять его.

Рука нежно касалась кожи, заставляя забыть обо всём на свете. Его губы приближались к моим, я уже чувствовала его горячее дыхание на них. Ещё мгновение — и я почувствую, каков на вкус его поцелуй…

Мне показалось, что всё вокруг замерло. Вся Вселенная будто уплотнилась и сжалась вокруг нас в плотный кокон, скручиваясь центром в тугой узел внизу живота.

Порхающие бабочки? Серьёзно? Какой идиот это придумал? Болезненное томление зарождающейся сверхновой – вот более точное описание этому ощущению. Никогда и ни к кому я не испытывала такого сильного влечения. Я жаждала его прикосновений и боялась их. Потому что после уже не смогу остановиться. Потому что после…

Он положил руку мне на затылок, не позволяя отклониться. Да я бы и не смогла, даже если захотела. Его взгляд из-под опущенных ресниц стал тягучим и откликался во мне усиливающимся томлением. Сердце бухало в груди, отдаваясь шумом в ушах.

Губы сами собой приоткрылись в предвкушении, а я, уже не в силах больше тянуть, встала на цыпочки и потянулась навстречу. То ли стон, то ли вздох сорвался с них, и мужчина ответно вторил мне, крепче вжимая меня в своё горячее тело…

Дверь кабинета, распахнувшись, с грохотом врезалась в стену, и мы, не сговариваясь, отпрянули друг от друга. Невероятно смутившись, я залилась краской и отвернулась к окну, прикрывая ладонью губы. Хотя ощутить его поцелуя мне так и не удалось.

– Что ж, дир Пассеро, надеюсь в скором времени получить от вас результаты, – проговорил седоволосый господин, выходя из кабинета отца. В чёрном костюме, с тростью в руках, он был крепок и статен, что выдавало в нём аристократа.

Холодные серебряные глаза вскользь прошлись по мне, метнулись к стоящему рядом парню, и вновь оценивающе уставились на меня, будто измерив каждый сантиметр.

– Рагнар… что случилось? – обратился он к нему, и его голос дрогнул от волнения. – Тебе понравилась эта девушка? Хочешь… я куплю её?..

Я задохнулась от возмущения, а стоящий рядом с посетителем отец побледнел и умоляюще уставился на меня, будто призывая ничего не говорить. Подобное выражение лица Эдгару было не свойственно, поэтому я вняла немой мольбе и крепко сжала губы, чтобы гневные слова не выскочили изо рта против воли.

Незнакомец, что только что пытался поцеловать меня, бросил в мою сторону надменный взгляд и отвернулся, равнодушно ответив посетителю:

– С чего бы такой простушке заинтересовать меня? Идём, отец, нам пора…

В груди вновь поднялась волна клокотания: да как он… как он смеет?! Негодяй!

Теперь Эдгар, видя моё лицо, подал останавливающий знак рукой, призывая дождаться их ухода. Как только эти двое скрылись на повороте к лестнице, молча указал на кабинет. Я разъярённой фурией влетела внутрь.

– Возмутительно! – позволила выплеснуться гневу. – Ты видел?! Нет, подумать только! Один меня, точно лошадь, покупать собрался, а второй?! Тоже мне, гусь! Простушка я, видите ли!.. – и шумно запыхтела, осознавая, как глупы претензии: на что я злюсь? На то, что один хотел купить, или на то, что другой отказался?

– Эвалин, – мягко улыбнулся отец, проходя и занимая кресло за столом, – успокойся, дорогая. Рагнар – хороший юноша, он не хотел тебя обидеть. Можно сказать, что он тебя сейчас спас. Его отец, Харлар, очень влиятельный…

– И что, впрямь смог бы купить меня? – саркастично фыркнула я, ощущая ещё буйствующую в душе злость. – Рабство на Расцелонне отменено…

Эдгар сокрушённо кивнул:

– Да, купил бы. Мог даже просто забрать. И я бы не смог с этим ничего поделать…

Я ошарашенно осела на стул:

– Ты сейчас серьёзно?..

– Они – драконы, милая. Харлар Бел-Хансу – глава одного из ведущих родов Дома Белых Драконов. Его сын, Рагнар, один из наследников. Бывший, если точнее… – он зашипел и потёр руку, на которой проявилось пылающее клеймо с драконом. Но стоило ему умолкнуть, как метка исчезла.

– Только не говори, что ты ввязался с ними в магическую сделку… – просипела я, ткнув в его руку пальцем.

– У меня не было выбора, дорогая, – устало улыбнулся отец и тут же попытался приободриться. – Но они будут спонсировать все мои исследования! Разве не здорово?

– Совсем нет, когда тебя связывают клятвой, или… – я смутилась от воспоминания о буйной реакции на Рагнара. Тоже мне, ПрЫнц недоделанный! – Или пытаются воздействовать магией на низменные инстинкты…

– Ты путаешь драконов с инкубами, дорогая! – хохотнул отец, но заметив моё напряжённое лицо, стал серьёзным. – Это был Рагнар, ведь так? Ты что-то почувствовала к нему, Эвалин? – я молчала, но Эдгару и не требовались ответы: кажется, мне вновь нужно учиться контролировать лицо. – А он? Он что-нибудь почувствовал?

Тут уж я не выдержала: почему отец так заботится об этом драконище?!

– Откуда мне знать, что он чувствовал?! Этот гад пытался меня поцеловать!

Эдгар откинулся в кресле, сложил руки на груди и, улыбаясь, задумчиво смерил меня взглядом:

– Проклятье… Сначала пытался поцеловать, а потом защитил, когда отец изъявил желание купить тебя… Прекрасно, просто прекрасно! – но неожиданно встрепенулся, и в его глазах зажглась тревога. – В смысле, нет! Это ужасно, Эвалин! Это худшее, что могло случиться с тобой! Из-за клятвы я не могу тебе ничего рассказать, давай просто договоримся, что в дни, когда Рагнар будет приезжать в Академию, ты будешь оставаться в Усваре, хорошо?

Я недоумённо пожала плечами: ладно. Впрочем, если вспомнить, какое действие этот невыносимый дракон на меня оказывает, то отец прав: чем дальше от Принца я буду, тем лучше.

– Так у тебя есть амулет от подобной магии? – с надеждой поинтересовалась.

– Боюсь, Эвалин, что от такого у меня артефакта нет, – и вновь снисходительно улыбнулся. – Просто моя маленькая девочка становится взрослой...

Мне стоило усилий, чтобы сдержать недовольное цыканье: твоя дочка, папочка, давным-давно стала взрослой половозрелой дамой. Ещё до того, как ты меня удочерил. Мне не нужно объяснять про пестики-тычинки и откуда берутся дети. И, как взрослая мадам, я отлично знаю, что вот такая одуряющая реакция организма на незнакомого мужика – это ненормально. Если подобное не является их природной способностью. Тогда это ещё более низко! На нём наверняка притаился какой-нибудь артефакт по типу моей «Младшей Сестрёнки». Только у него служит для соблазнения женщин.

Он омерзителен, Эвалин, слышишь меня? Омерзителен! Хватит думать о его губах, и какие у него бережные крепкие руки!

– А что это там творится? – Эдгар, привлечённый шумом, встал и выглянул в окно. – Что они делают?

– О, а это мой тебе подарочек! – улыбнулась я, отвлекаясь от пасмурных мыслей. – С возвращением в Академию, папочка! Теперь всякий раз во время экзаменов двоечников будет видно сразу.

Подошла к окну и полюбовалась на вразнобой скандирующих абитуриентов. Одни подходили, другие уходили. Нашлись даже те, кто залез в сам фонтан, видимо, полагая, что так будет надёжнее.

Эдгар по-отечески благодарно похлопал меня по спине:

– В который уже раз убеждаюсь, что моя дочь – гений. Среди этих идиотов тебе точно не место.

Я согласно покивала, наблюдая, как те, среди которых, по мнению отца, мне не место, отчаянно рвут глотки в попытке докричаться до Небес:

– Халява, приди! Халява, приди! Халява, приди!