Глава 10

Это не входило в мои планы, особенно возня с девчонкой Моджильяни. Хорошо, что Анжело уехал, так бы высмеял мой тотальный провал. Я ненавижу ее, я не могу спокойно смотреть на это, но и оставить в подвале просто не смог. Умрет ведь, и тогда моя последняя ниточка к Марко оборвется, а я все еще не теряю надежду, что смогу сделать обмен. По сути, сероглазка мне не нужна абсолютно. Мне Марко нужен, и если он будет мужиком, то выйдет на связь и согласится на мои условия. Это все же его кровь, пусть не дочь, племянница, все равно семья. Ради своего ребенка, да даже ради детей Анжело я бы поступил точно так, ничуть не сомневаясь. Выхожу из подвала с ней на руках, Заношу девчонку в спальню, одну из гостевых. Франческа мельтешит где-то сзади. Сама не подойдет, она знает мой приказ, но ее взгляд… Немой упрек там — я прямо кожей это чувствую. — Подойди. — Можно? — Да. — Господи, она живая? Простой вопрос, на который у меня не сразу находится ответ. Должна быть живой — была, по крайней мере, когда я выносил ее из темницы. Выглядит сероглазка плохо. Бледная вся, испарина на лбу выступила. И она больше не стонет даже. Просто молчит. Беру ее за запястье, улавливаю пульс. Быстрый, тарахтит как у мышонка, но она в отключке. И горит. Проклятье. — Живая. Принеси сменную одежду, одеяло, что там еще надо. — Хорошо, а как… как зовут девушку? Сглатываю, слова застревают в горле. Я ее еще не называл по имени вслух, и это словно что-то надломило во мне без обезболивающего. — Скай. Как небо, голубые просторы, поле, свобода, воздух. Чужая это женщина, не моя. Моя была холодная зима, сильная Софи, а эта… небесная сероглазка. Такая слабая. И не моя она. Не моя! Так, наживка на время, потом я все равно избавлюсь от нее. Врач заходит через полчаса и после осмотра выдает сухой вердикт: воспаление придатков. Сцепляю зубы, час от часу не легче. Франческа не отходит от нее, а мне больно. Больно помогать той, которая по крови с ним одна. Родственница убийцы. — Лечим? Смотрю на нее. Ресницы трепещут. Не ревет, не качает права. Просто молчит, лежит на кровати, укрытая двумя одеялами. Зачем это мне, вот скажите: зачем? Ее светлые волосы не такие, как у Софи моей были, и пахнет Скай розами. Я этот запах знаю с детства, так как эта огромная клумба растет у нас еще с момента гибели матери. Белые розы — у Скай такой же запах, и я ненавижу ее за это еще больше, ведь этот запах мне так сильно знаком, до боли просто. — Господин Чезаре? — Что? Врач все еще здесь. — Мы лечим девушку или… — Да. Делай, что надо. Помоги ей. Ей колют антибиотики, пичкают таблетками, приводят в чувство, а я выхожу. Потому что не могу спокойно смотреть на это. Во дворе прячусь за дерево, снимаю маску, чтобы никто не видел, достаю сигареты и затягиваюсь до дрожи в руках. Выбрасываю сигарету, надеваю маску, а после на миг встречаюсь с Лесси взглядами. Она замирает, я тоже стою и не двигаюсь. Я не могу к ней подойти, я просто не имею права.Поднимаю взгляд. Вдалеке Лесси гуляет, играет с Весперо. Лет двадцать я также с ним играл, мы были неразлучны. И вот я вырос, а ворон все еще живой и полон сил. Как быстротечно время. Глубокий вдох, разворачиваюсь и возвращаюсь в замок. Я не могу себе простить этого, малышка. Не могу смотреть тебе в глаза, Лесси, зная, что не уберег твою мать. *** Я медленно открываю глаза. Точно умерла, потому что вижу белые стены. И мне тепло, я больше не лежу на холодном камне, и живот у меня больше так адски не спазмирует. Рядом кто-то сидит. Не узнаю ее, хотя, кажется… — Мама. — Нет, я Франческа. Прислуга. Здравствуй, Скай. Женщина. Уже в возрасте, но очень опрятная, в черном строгом платье и белом фартуке поверх. Ее волосы собраны в высокий тугой пучок. — Я умерла? — Нет. Напротив даже. Тебе лучше? — Да. Где он, скажите? Где Вито? — Ушел, не бойся. У него есть свои дела еще сегодня. Откидываю одеяло. Сил нет, но лучше так. — Нет, вставать рано! Лежи, девочка. Мы едва привели тебя в чувство. — Что со мной было? — Воспаление придатков. Перемерзла ты сильно. Ненавижу эти темницы, совсем место не для женщин. На вот, выпей, тебе станет легче. Это молоко с медом. — Спасибо. Не верю ее доброте, на фоне того, что я пережила, это кажется каким-то сюром. — Он забрал меня. Скажите, моя мама — она жива? — Я не знаю, прости. Мне Вито ни о чем не докладывает. Киваю. Он никому не скажет, я не знаю уже, что и думать. — Вито убьет меня. За его жену Софию. На это Франческа отводит взгляд. — Не думай об этом. — Он любил ее? Скажите. — Все ее любили. Вито любил очень, но особенно Лесси любила. — Лесси? — Да, их дочь. Ей пятнадцать. У них даже общий ребенок есть, господи. Как мог этого не знать мой дядя, когда сотворил это все, как у него поднялась рука организовать этот ужас? И тогда я вспоминаю ту девочку с вороном, которая гуляла на заднем дворе. — У нее светлые волосы, и она играет с вороном. Это Лесси? — Да, она самая. Весперо обожает есть с ее рук, чертов негодник. — Весперо? — Да. Это наш самый старый житель замка. Он был здесь еще до появления Пабло и Анны, хозяев поместья. — Они живы? — Пабло да, а Анна… замок забрал ее. — Как это забрал? — Не знаю, как пояснить, не хочу пугать тебя. Анна упала со скалы и разбилась насмерть. Здесь еще жил брат Пабло Микеле с женой Марией. Она тоже умерла несколько лет спустя, оставив одного из близнецов Анжело здесь. А после погибла и София.Франческа опускает глаза. — Мне жаль. Мне очень жаль, Франческа. — Не будем о грустном. Пей свое молоко. Зря я тебе сказала, еще бледнее стала. Прости. — Вито носит маску на лице. Почему? — Когда было нападение на замок, начался пожар. Вито выносил на руках Лесси и сильно обгорел. — А как же София? — Он хотел вернуться за ней, но не успел. Стену в их комнате к тому моменту разрушили. София погибла под камнями. — О господи боже… мне жаль. Я не хотела этого, не знала! Франческа поднимается, смахивает слезы. — Никто этого не хотел, Софию все любили, но теперь все иначе, мне больно видеть Вито таким. — Вы давно его знаете? — Знаю, еще бы! Я его вырастила, как мать ему практически была. — Вито был всегда таким монстром? — спрашиваю прямо, на что Франческа только качает головой: — Не он здесь монстр, детка. Монстр здесь совсем другой.