Глава 18

Вито — Скай! — кто-то выкрикивает, хотя нет, это я кричу. И бегу к ней. Несколько шагов кажутся мне километром, прежде чем я подхватываю ее на руки и не знаю, что делать. Кто она мне теперь? Жена. Супруга. Мой враг, та, которой я надел обручальное кольцо на палец и дал свою фамилию. — Что с ней? Она что, умерла?! — Это все ворон. Весперо все знает — кто-то бубнит за спиной, но мне до этого нет никакого дела. Девочка. Ее глаза закрыты, она вся бледная как стена. Не шевелится, утопает в этих юбках моя сероглазка. — Неси ее в замок! Вито, очнись! Анжело. Он первым добирается до меня, тогда как я растерялся. Все свалилось в кучу. И она не открывает глаз! Больше не спорит со мной, даже не боится. Она просто упала. Взяла и упала, мать ее. — Скай. Скай! Врача вызовите! Трясу ее, но нет никакой реакции. Переглядываюсь с братом. Он кивает на дверь, и, не теряя времени, я все же следую его совету. — Свадьба окончена. Франческа! Раздай сладости и проводи гостей. Анжело раздает какие-то указания, но этого я уже не слушаю. Я несу ее на руках. Легкая, как пушинка, моя невеста, моя уже жена. Я женился на ней не по любви, а из мести. Я думал, будет как-то проще, не так паршиво. Тащу ее сразу в свою спальню, сюда ближе. Укладываю на постель. Скай все делала и говорила, что от нее требовалось. Я даже удивился такому послушанию. И вот он, результат. Проклятье. — Ну что тут? Белла. Она проскальзывает между дверью, Анжело следом за ней. — Не знаю. Упала. Она просто упала! — Мы вызвали врача. Сцепляю зубы. Скай так и не приходит в себя. Франческа входит, тяжело вздыхает. — Что ты ей давала, Франческа?! Что, мать твою, ты ей давала? — Только успокоительный чай, Вито, ничего больше. Клянусь! — Какой, к чертям, успокоительный чай! Ты отравила ее! Почему-то дрожь проходит по телу. Я женился на ней, чтобы мстить долго, а не чтобы она умерла в первый же день! И бешусь оттого, и колотит всего почему-то. — Успокойся! — осаждает меня Анжело, — Франческа здесь ни при чем! Не надо свою злость еще и на ней срывать. Ты сам виноват во всем, Вито. Сам девушку довел. — Не лезь сюда, Анжело! — Сынок, я ее ничем не травила! Скай очень переживала за мать. Не спала, не ела. Я не виновата в том, что она не выдержала! — Проклятье! Вышли вон, все вон! — Успокойся, хуже только сделаешь! — Анжело пытается меня остудить, но я весь горю. Она такая бледная, боже. Подхожу ближе к Скай. Осматриваю ее всю. Нет синяков, нет ушибов. Я ее даже пальцем не трогал! Не мог. После Софии я ни одной женщины не мог коснуться. У меня жгло руки, все были чужими, никто и рядом с Софией не стоял. Я был ей верен всегда. Верность — это то, чего Софи от меня требовала беспрекословно. Ее талия такая тонкая, туго затянута в корсет. Что с тобой, девочка, в чем дело? Что случилось, почему ты упала? Почему не приходишь в себя? Трогаю ее за талию, она едва дышит. — Это корсет, сука. Слишком тугой, он ей давит. — Ей сложно дышать. Ей сложно дышать в этом! Анжело, помоги. Мы быстро переворачиваем Скай на живот, и, достав нож, я разрезаю эти тугие затяжки. Скай тут же делает глубокий вдох. — Дыши. Дыши, слышишь! Укладываю ее на спину. Ее грудная клетка наконец, начинает нормально вздыматься. Скай распахивает глаза. Сухие губы, бледная, несчастная. Никакая, никакая просто. — Корсет был слишком тугим. Она в нем задыхалась, — заключаю уверенно. Мне стало легче. Она будет жить. — Не думаю, что только в корсете было дело и девочка лишь от этого задыхалась, — фыркнула Франческа и вышла, прикрыв дверь. Глубокий вдох, провожу руками по волосам. Гости уже расходятся, алтарь разбирают. Свадьба на славу просто удалась. — Скай Скай, милая, ты меня слышишь? Белла садится на колени рядом с моей женой. Так непривычно. Я привык к Софи, а эта чужая. Ненавидимая и теперь все равно моя. — Да. — Ну все, она слышит тебя, Белла. Идем, пусть отдохнет. Анжело берет за руку Беллу. — Я боюсь ее с ним оставлять! — Не бойся. Ничего Вито ей не сделает. Закатываю глаза. Как же они спелись, отлипнуть друг от друга не могут. Анжело влюблен в свою жену. Он с ней теперь. А я на свою смотреть спокойно не могу, я ее ненавижу. Да? — Анжело! — окликаю брата, он останавливается уже у двери. — Что? — Лесси. Найди ее. — Она хочет, чтобы ты с ней поговорил, а не я. От меня убегает. Я надеюсь, ты хотя бы предупредил ее, что женишься? Молчу, стою, мне нечего ответить. — Понятно теперь, почему Лесси сбежала. Вито, не играй с этим. У тебя всего одна дочь. Иди и найди ее, поговори с ней, это больше не может так продолжаться. — Мне не о чем с ней говорить. — Ясно. Твое дело. Если бы София увидела все это, снова бы умерла. И не срывай свою злость на Скай. Она больше не Моджильяни. Полегче, если хочешь, чтобы твоя вторая жена не отправилась вслед за первой. И перед Франческой извинись. Она нам как мать была, если ты вдруг забыл это. Ответить мне нечего. Анжело сказал все, что хотел. Он уходит, я остаюсь наедине со Скай. К этому моменту она слегка порозовела, опасливо смотрит на меня. Сцепляю зубы, я наворотил дел. Поцапался с братом и Франческой, дочь вообще от меня сбежала, а жена жена вон смотрит на меня как на дьявола. — Что случилось? — Тебе было сложно дышать в платье. Ты потеряла сознание, — цежу сквозь зубы, а после вижу, как ее глаза наполняются слезами. Снова. — Похороните меня рядом с мамой. Пожалуйста! Я не могу больше. Я хочу к ней. Глубокий вдох. Вон оно что. За мать печется, потому рыдает вот уже столько времени. Сглатываю, не знаю, что ответить. Если расскажу правду, она возненавидит меня, а если продолжу молчать, умрет от горя. Гораздо раньше медового месяца. Сейчас у меня есть преимущество. Я могу упиваться ее горем, полностью руководить ею, как сам того хочу, но мне это уже не нравится. Мне не нравится видеть, как Скай плачет, как она сама едва дышит. — Никаких похорон у нас больше не будет. — Почему? Разве вам сложно? Я просто хочу к маме. Вито, пожалуйста! Ну пожалуйста Что-то жжет внутри, не по себе становится. Верит ведь, до чего же наивная. Подхожу к ней ближе, а она аж дергается, меня боится, меня. — Твоя мама жива. Ее никто не трогал. Она живет в Ламенто. Ходит на работу. На это Скай почему-то сильнее рыдать начинает. Задыхается, слезы катятся по щекам. Тушь размазалась, и такая несчастная сейчас, проклятье. Вспоминаю нашу с Софией свадьбу. Она тогда радостная была, светилась от счастья, это праздник для всех был. А сейчас что? Хуже похорон просто. — Я вам не верю. Не надо меня обманывать! Не врите! — Я не вру. И никогда не врал тебе. Твоя мать жива, никто ее не тронул. На это Скай только прикрывает глаза. Дышит глубоко и быстро. Вижу, как подрагивают ее пальцы. И мы молчим. Она больше ничего не говорит, и я тоже. Не нахожу слов. — Я сейчас встану и вернусь на свадьбу. Только мать не трогайте. Она распахивает глаза. Такие расстроенные сейчас, большие. Решила в мученицу поиграть — кому это надо? — Все уже разошлись. Мы муж и жена. Собирайся, мы скоро выезжаем, — выпаливаю не думая. Нет плана, я просто так захотел. — Куда? — На наш медовый месяц. — Это что, шутка? — А разве видно, что я смеюсь? — Это насмешка надо мной. — Не больше, чем насмешка твоего дяди. Она вскидывает на меня зоркий взгляд, и наконец я вижу там сопротивление. И злость, и обиду. Уж лучше, чем страх и слезы. — Вы меня обманули. Я вас ненавижу. — Я знаю, и это взаимно, Скай. Достаю сигареты и, зажав ее между зубами, выхожу. Скай так и лежит на кровати. Несчастная. Да, несчастная, пожалуй, наиболее точное описание моей новоиспеченной жены.