Глава 3

Со мной никогда так грубо не разговаривали. Словно я не женщина, словно вообще даже не человек. Для него. — Почему вы мне приказываете? Что вам надо? — Мне нужна твоя жизнь, и она уже у меня. Повинуйся. — Может, мне еще поклониться вам и поцеловать ваши ноги? Он усмехается, я слышу это даже через его непроницаемую маску. А что за ней? Он настолько уродлив, что стесняется собственных подопечных? — Ты обязательно поцелуешь мои ноги и поклонишься мне. Ты будешь делать это каждый раз, пока не сдохнешь. Это ненависть. Голая, неприкрытая, тотальная просто. Ко мне. — А если нет? Вы так уверены в своей неприкасаемости? Я криминальный журналист, между прочим, и, как только выйду отсюда, я освещу все ваши действия! Народ все узнает! Он подходит ближе, смотрит на меня свысока. Крепкий, здоровый и злой. — А кто тебе сказал, что ты выйдешь отсюда? Вот тут же меня пробрало. Он со мной не играет. Прямо говорит, как будто знает, что я и правда не вернусь домой. — Встать! Вито не просит — отдает приказы. Голосом командным, которым разговаривают с солдатами. Тело пробирает озноб, я поднимаюсь с колен и становлюсь напротив него. Боже, какой он высокий, я едва достаю до его груди. Не знаю, как вести себя, такой может переломить тебя просто одним движением руки. Упираюсь спиной в холодную стену. Бежать некуда, он загнал меня в угол, как зверька. — Где Марко? — Не знаю. Его ладони, затянутые в черные кожаные перчатки, сжимаются в кулаки. — Еще раз скажешь мне “не знаю”, и я скормлю тебя своим псам. Где Марко?! — Я правда…я с ним не общаюсь, нас связывает только фамилия! — Не только. Ты его родная племянница, ты его кровь. — Мы с мамой не участвуем в его бизнесе, и если у вас с ним какие-то проблемы… Я не успеваю договорить, потому что этот Вито делает шаг ближе, заставляя меня спиной вжаться в ледяную стену. Замираю, когда он поддевает мой подбородок большим пальцем. Высоко задираю голову, смотрю на него через маску. Здесь полутьма, но я отчетливо вижу его глаза. Темно-зеленые, большие, окутанные черными ресницами. Глаза человека все же, не зверя, не демона, хотя я сомневалась в этом до последнего. — “Проблема” тут только ты. Твой дядя организовал нападение на этот замок — мой дом сгорел и был разрушен. Твой дядя убил всю мою охрану, перерезал всех моих собак, а также убил прислугу! По вине твоего дяди я лишился жены. Последние слова он произносит просто ледяным тоном, отчего у меня на глазах выступают слезы. — Я не знала… простите! Он не виноват, этого быть не может. Не может. Вито резко меня отпускает, а у меня кожа горит там, где он меня касался. Не руками даже, а перчатками из кожи. — Защищаешь дядюшку — умница. Таких, как ты, первыми пускают в расход. И ты тоже пойдешь следом. — Что? Что вы сказали… — Я сдам тебя в самый гнилой бордель Ламенто, красавица, если твой дядюшка не выйдет на связь в ближайшие дни! И ты будешь гореть, как я горел, как пылал мой замок и умирала жена! Каждый день и каждую ночь тебя будут рвать на куски, пока ты не сдохнешь! Вито сказал это с такой злостью и ненавистью, что я даже не смогла подобрать слова в ответ. — А теперь посиди и подумай, где твой дядя, девочка, пока я не велел тебя отдать на потеху мужикам, которые будут только рады драть тебя во все дыры, а после играть на тебе в карты, поливая ромом. Слезы ужаса покатились по щекам, я была ошеломлена этой жестокостью настолько, что не сумела дать ему отпор, я ничего не сумела. Вито не бил меня физически, но словами он просто меня сделал. Я не знала, сколько ему лет и как он выглядит, но его энергетика меня положила на лопатки. Он даже не толкал меня, я сама упала на колени, а после он вышел, хлопнула дверь. В этот момент я совершенно отчетливо поняла, что мне конец. Теперь определенно точно я это осознала. Такие, как он, не прощают никого и ничего, а если это еще и коснулось лично его семьи и его жена в результате этого кошмара погибла, меня ждет участь куда страшнее смерти. Вито Чезаре четко дал это понять. *** Вито Марко Моджильяни спрятал своих родных детей, свою жену и залез в скорлупу сам. Он выехал в ту же ночь, все явно было договорено. И когда мой замок пылал как факел, этот ублюдок уже смотал удочки и бросил просто все. Это должна была быть обычная сделка. Ничего сверхъестественного, мы уже работали с драгоценными металлами, покупали и распространяли их. Сотрудничество с Моджильяни было бы выгодно нам обоим, но сделка сорвалась. Сначала одна, потом вторая, а после он и вовсе уперся рогом. Мы потеряли время, хотели договориться мирно и без жертв, но Марко этого не понял. Он не только убил нашего горца, который пытался урегулировать конфликт, но и после просто пошел ва-банк. Я думал, все утихло, уверен был. Я даже послушал своего брата Анжело, который был кардинально против любых давлений и вмешательств в семью Моджильяни. Я послушал брата, я не делала ничего, а потом, спустя месяц, на замок случилось нападение. Нет, его не просто обстреляли. Моджильяни вырезали всю нашу охрану вместе с собаками, пригнали тяжелую технику и просто разорвали наш замок на куски. Я помню ту ночь практически посекундно, пока еще был в сознании. Пока еще окончательно не понял, что моя жизнь сломана, как и этот самый замок. Мы поужинали, моя дочь Лесси сразу ушла к себе. Отец Пабло даже не выходил в тот день, прислуга убиралась на кухне. Софи готовилась ко сну, и вскоре замок затих. Мы все уснули, а после я услышал грохот. Такой силы, что казалось, будто гора треснула и замок вот-вот провалится в пропасть. В дальше ад. Огонь, выстрелы, крики паники. Это была боль в чистом виде, катастрофа, смерть моей семьи. Моя София. Она испугалась, вцепилась мне в руки и умоляла меня вывести сначала дочь. Она просила, хоть я первой схватил именно ее, я хотел сначала вывести любимую. “— Пошли, Софи, быстрее! Я тащил ее, Софи упиралась, тогда как я не понимал, как быть. Я растерялся, такого никогда не было, и Анжело, как назло, уехал из замка. Он предвидел опасность, а я нет. — Нет! Исключено, пошли, я успею, я заберу ее по пути!— Вито, нельзя! Сначала Лесси, потом я! И тогда Софи обхватила мое лицо ладонями, посмотрела мне в глаза. Я окунулся в чистую синеву ее взгляда. Она быстро поцеловала меня — хитрая лиса! Знала, что так я быстро успокоюсь. Я же тогда не знал, что это будет наш последний поцелуй.— Ты сам знаешь, что не сможешь! Проходы узкие, тайные коридоры вмещают только одного. Иди! — Я никуда не уйду без тебя, Софи! Значит, умрем тут вместе! — заорал я, встряхнул жену, она дрожала. И замок тоже дрожал, все выло, обваливались стены, трясся потолок. Тяжелые камни падали из старого здания, и это не кирпичи. Это огромные валуны, которые убивают сразу. — Вито, любимый, замок обваливается! Я умоляю тебя, сначала Лесси, выведи сначала нашу дочь! Потом меня заберешь, но сначала Лесси!” И я послушал. К этому моменту упала еще одна межкомнатная стена в нашем крыле, и я понял, что это могла быть комната Лесси. Помню, как забежал туда, как увидел, что в спальне дочери выбито окно, а вместо стены огромная дыра на улицу. Стена обвалилась, старые материалы не выдержали, и все обваливалось, точно карточный домик. Лесси забралась под тяжелую металлическую кровать — это ее и спасло. И пока я отодвинул те камни, пока вытащил дочь, прошло время. Я потерял это время сам. Сам же. Лесси кричала, и это адски больно. Видеть тех, кого любишь, напуганными, особенно если это твой ребенок. После я поднял эту тяжелую кровать, не знаю даже, как у меня хватило сил, тогда это казалось неважным. Я вытащил Лесси оттуда, схватил ее на руки и, прижав к себе, пошел с ней на выход через тайный коридор. Благо я додумался закутать дочь в свою кофту, этот материал не поддавался огню. К тому моменту пожар уже пожирал замок. Я знал, куда надо идти. Это был самый короткий путь — конечно, я знал все тайные ходы в замке как свои пять пальцев. София тоже знала, но хуже. Мы с Анжело тут выросли, мы облазили тут просто все. Какие-то минуты — может, даже меньше. Я ощутил, что мою одежду охватило пламя, оно жрало меня заживо. Я буквально горел, но не обращал на это никакого внимания. Замок продолжали обстреливать, мне надо было вынести Лесси невредимой, а потом вернуться за Софи. Отец сам выйдет, он знает этот замок лучше всех. Лесси плакала у меня на руках и крепко держала меня за шею. Я пробирался практически в темноте, закрывая ее от огня. А потом воздух, ночь на дворе и везде трупы. Помню, что упал на траву с Лесси на руках. К этому моменту я уже практически не чувствовал лица. После что-то сильно громыхнуло, и, подняв взгляд наверх, я увидел, что стена в нашей с Софией спальне была раздроблена, ее просто разнесли на куски. Я заорал тогда, у меня потемнело перед глазами. Там была Софи, и я понял, что она не выбралась. Не смогла, тот тайный ход, по которому я выбирался, почти сразу завалило. Софи просила, чтобы первой я вывел нашу дочь, и я послушался. Это решение стоило ей жизни, а мне жены.