Глава 34

Он освободил меня, отпустил, если угодно. И наверное, я должна радоваться, ведь я не хотела этого брака, этого мужчину и эту семью. Я хотела быть свободной, вот только теперь мне стало еще хуже. Не знаю, что случилось, но мы с Вито уже даже больше не ссорились. Я просто молчала, он тихо сказал, что я могу быть свободна. Все, брак окончен, месть завершена, и я должна радоваться, только почему-то сейчас мне гораздо тяжелее, чем вначале. Я чувствую себя использованной. Я просто его месть, я не смогла стать ничем больше, тогда как сама уже давно люблю Вито. Люблю как мужчину, как своего мужа. Не как врага. Разве это плохо? Это неправильно, но я не могу по-другому. Мое сердце трепетало, когда Вито меня поцеловал. Я мечтала об этом, я хотела этого, но, видать, это все, на что я могла рассчитывать. Не жена, не любимая, не Чезаре. Наверное, я вернусь домой к маме, хотя нет. Я понимаю, что не смогу просто вернуться. Я думала, мой дом здесь, как-то даже уже смирилась, привыкла. Я надеялась, что Вито полюбит меня хотя бы на сотую долю от того, как он любит Софию, но не вышло. Он уже сказал свое слово, теперь меня никто здесь не держит, меня тут никто не хочет видеть. Я лишняя, я обуза, я никто. Франческа приходит, что-то рассказывает мне, какие-то истории из их жизни. И все они связаны с Софией так или иначе. Здесь ее место, а не мое. Меня тут больше никто не хочет видеть, Вито четко дал понять. Так радуйся, Скай, ты обрела свободу, вот только радости нет. Ничего нет, одна лишь пустота осталась. Я ненавидела его, я открыла ему свое сердце, привыкла, впустила, полюбила, потом оказалась ненужной. Как использованная тряпка. Вещи особо собирать не надо. У меня тут ничего своего нет. В спальню Вито я так и не рискнула войти. Не хочу мешать, это не мое место. Потому я просто одеваюсь и выхожу из комнаты. Так надо. Меня отвезут в город, а дальше я сама. Не знаю, что буду делать. Буду просто жить. Вито больше нигде нет, хотя я ждала его. Была еще надежда, что он передумает, что зайдет утром и мы поговорим. Я хотела этого, я хотела, чтобы он пришел. Чтобы попросил остаться. И я бы осталась, но этого не произошло. Не хочет он ничего. И меня особенно. — Скай! Скай, не уходи! Оборачиваюсь и вижу, как ко мне несется Лесси. Они бежит со всех ног и крепко меня обнимает. — Куда ты? Куда?! — Мне пора, малышка. — Почему? Это папа тебя прогнал?! Я сейчас скажу ему! — Нет, все в порядке. Думаю, что если я уйду, вам будет проще. — Нет, проще не будет! Скай, не уезжай, я тебя умоляю! Только когда ты появилась, стало проще. Мамы больше рядом нет, не оставляй и ты меня! Смотрю в ее искрящиеся синие глаза, это океаны. Боже, до чего же прекрасна, она обязательно должна быть счастливой. — Лесси, у тебя все будет хорошо. Папа очень любит тебя, я знаю. Он все сделает для тебя. — Он и тебя любит! Я это вижу, любит, клянусь! Усмехаюсь сквозь слезы. Она еще ребенок. Ей не понять. — Ты очень хорошая, Лесси, и очень похожа на маму. Только у любящих родителей могла родиться такая дочь, как ты. Я очень тебя люблю. У тебя все будет хорошо, увидишь. Целую ее в обе щеки, Франческа выходит в коридор. — Решила все же уехать? — Да. Спасибо вам за все. — Да не за что. Ты тот луч света, которого здесь так не хватает. А с Вито попрощаться не хочешь? Внутри что-то сжимается, но я понимаю, что не смогу. Не так, не после всего. — Думаю, нам будет лучше не прощаться. Берегите себя. Вот. Верни это Вито, пожалуйста. Снимаю кольцо, передаю его Франческе. Она всхлипывает и заворачивает колечко в платок. И больше нет слов. Я оборачиваюсь и выхожу из замка. Не смотри на Лесси. Не смотри на ее слезы. Я не могу остаться здесь, малышка. Прости. *** Ранее ночью Нет, я не сошел с ума, но дальше уже просто некуда. Никто правду не расскажет, пока я сам не пойму. Ни Анжело, ни Франческа, ни Пабло. Я не ложусь спать. Напротив, сна ни в одном глазу просто. Иду в подсобные помещения, беру лопату. Отец бы удавил меня за одну лишь подобную мысль, но я не могу не воспользоваться подсказкой. Слишком много “а если”, слишком много совпадений, которые надо понять. Я, безусловно, люблю отца, я верю ему, но София Она бы так просто не хранила у себя никакие фигурки. Все имеет смысл, и даже больше. Я должен это понять, никто не увидит, я просто должен знать! Ночь на улице, и один только Весперо не спит со мною. Я иду к розарию, тому самому святому памятнику своей матери. Все равно что разрывать, осквернять ее могилу, но если есть хотя бы один шанс из миллиона, то я должен его взять! Я загоняю лопату в землю и начинаю копать. Сам, один, ночью, убивая эти драгоценные мне цветы. Я выкапываю их с корнем, но нет ничего. Один, второй, третий куст, да что же это! Если это просто шутка Анжело, я убью его, никто и никогда не смел портить эти розы. Они в память о моей матери, но я хочу знать правду, мама, я просто больше так не могу. Скай. Я отпустил ее, сказал, что она может уехать. И она уедет, я знаю. Я больше не смогу ее удерживать здесь. Я не хочу насильно, я не могу заставлять ее быть моей женой, если она этого сама не хочет. Теперь же понимаю, что мне надо вернуться к ней. Сейчас, только с этим разберусь и пойду к Скай. Нам надо поговорить. Я не хочу, чтобы она уезжала, и если есть хоть один шанс, то, пожалуйста, дай мне его, сероглазка. Слишком много смертей, я боюсь за Лесси, я боюсь за Скай. Моя мама умерла в двадцать три года. Она должна была еще жить. Я копаю уже очень глубоко, к чертям срывая эти белые цветы, вырываю их вместе с корнем. Я должен понять, должен. Быстро становится жарко, земля тут такая рыхлая, боже, что же я творю, а после моя лопата упирается во что-то со звоном. — Что это Я выкопал примерно метр в глубину — может, чуть больше. Я разворотил здесь просто все как крот, докапываясь до правды. Сажусь на колени и теперь просто разгребаю землю руками, потому что лопата тут больше не берет. Все сплелось с корнями роз, они словно что-то оберегают. Достаю нож, прорезаю эти корни. Убираю грязь — кажется, я уже весь в этой земле. Сначала мне кажется, что здесь какой-то известняк. Двойное дно, а может, просто камень, замок ведь весь состоит из него, но нет. Это коробка, металлический сундук, точнее. Я выкапываю его весь, с трудом достаю из земли. Большой, тяжелый, я потратил на все это часа три, не меньше. Уже светать начало, я вижу, как всходит солнце. Первые лучи света, день проснулся, тучи разошлись. Я долго ковыряю этот ящик ножом, но тут замок, и тогда я просто достаю пистолет и простреливаю его. Он открывается со скрипом. Ржавый совершенно, тяжелый, металлический и глухой. И вот я сижу в этом раскопанном цветнике среди сотен трупов роз. Весь в земле, не понимающий, что это такое. Открываю ящик, там письма, фотографии, вещи. Это моей мамы вещи. Ее украшения. Я видел их на фотографиях в альбомах. Отец сказал, что она в них похоронена, но нет. И письмо. Здесь несколько писем и еще дневник. Я открываю его и читаю.