Глава 8

Вито Смотрю в окно из своего кабинета. Мой братец Анжело приехал и сейчас быстрым шагом идет в замок. Один, без семьи, хотя мне от этого ни холодно ни жарко. Я вообще уже словно ничего не чувствую. Ни радости, ни горя, хотя, пожалуй, я вижу один только цвет — черный. Анжело отстроил замок, хотя все это прошло мимо меня. Я бросил все, лишь бы найти эту тварь, я бы отдал за это все свои деньги и, пожалуй, даже душу. — Ты что, похитил девушку?! Шаги по коридору, а после распахивается дверь моего кабинета — и, конечно, без стука. Анжело вламывается в мой кабинет как к себе домой, хотя это и есть наш дом, общий. По крайней мере, так было до недавнего времени. — И тебе здравствуй, брат. — Я задал вопрос, Вито! Смотрю на него. Естественно, он уже в курсе. Не было никаких сомнений в обратном. — Доложили уже. Быстро. Франческа сдала, никто бы больше не заикнулся, не посмел, — огрызаюсь, хотя уже поздно. Я особо не скрывался, у замка есть свои уши и глаза. Так всегда было. Анжело подходит ближе, всматривается в меня. О да, сейчас начнется нравственная тирада. — Вито, что ты делаешь?! Зачем ты удерживаешь девушку в темнице? — У тебя научился. — Хватит ерничать! — Это не девушка, а отродье Моджильяни! И не ты у нас потерял жену, так что закрой рот и не лезь в это дело! Поднимаюсь, подхожу к окну. Кулаки сами собой сжимаются. Тоже мне моралист, забыл, что сам год назад делал. — Я уже один раз наступил на эти грабли и тебе повторить мои ошибки не позволю! Где ключи от темницы? Где, Вито? Ох, какой же он недовольный, но мне плевать. Анжело всегда был хорошистом, вслушивался, тогда как я обычно искал легкие пути. — Можешь не стараться. Ключи я тебе не дам. Она не выйдет оттуда. Я так решил. Распрямляю плечи, охота снять эту чертову маску, душно в ней. Каждая секунда точно в скафандре, но нет, нельзя. Один раз Лесси уже меня испугалась. Больше я маску при всех не снимаю. — Пабло в курсе того, что ты тут устроил самосуд? — Иди накапай, но думаю, он, конечно, уже знает. — И? Я хочу знать его мнение. — Здесь я решаю, как быть, а не отец! — Хорошо, но девушка-то тут при чем? Это же не сам Марко, а какая-то его дальняя племянница! Она невиновна, Вито, ты делаешь ошибку! Оборачиваюсь — вот теперь мы наравне. Мы одного роста с Анжело. — Я тебе еще раз повторю, Анжело, специально для тех, кто плохо догоняет: это мое дело, и я не хочу, чтобы ты сюда лез. Будет так, как я сказал, тем более что отец только поддерживает меня в этом. — Он не может тебя в таком поддерживать, тем более я не уверен, если честно, что Пабло на нашей стороне. Смотрю на Анжело и не понимаю. Вот это его женушка ему мозги прополоскала. Он изменился, притом сильно. — Что? — Что слышал. — Это что сейчас такое было? Ты охренел? Отец тебя вырастил. — Знаю, нет... я просто не понимаю, почему Пабло тебе спускает это с рук! И вообще, я все еще не нашел того, кто мне те документы фальшивые подкинул. — И? Каким боком тут наш отец? Или у тебя после свадьбы мозг начал плохо работать? Прояви уважение, Пабло щенком тебя подобрал и вырастил тогда, когда родным родителям ты не сдался! Это наш отец, Анжело. Наш. Отец. Он меня вывел, вот это выдал, ни разу я такого от Анжело не слышал, и это мне не понравилось. И вообще вся эта ситуация. Мой брат лез туда, куда лезть не надо. — Извини, Вито, но что-то тут не то. У меня пока вообще не сходится. Все как-то слишком просто. Возможно, у Моджильяни были союзники, потому что в одиночку он бы не смог подтасовать документы, а потом просто взять и напасть на замок. Это слишком сложно для одного человека. Он точно работал не один. — Вот и занимайся поиском того, кто тебе подкинул фальшивку, а ко мне не лезь! Закуриваю, Анжело умеет быть невыносимым, но Лео еще хуже. Как репей иногда прицепится, хрен выгонишь его со своим бравым мнением. Блядь… Маска мешает, приходится ее снять. Тяну за веревку сзади, откидываю эту хрень на стол. Провожу ладонью по шрамам на лице. Не то чтобы они мне мешали, но смотрятся не очень. Пол-лица на хрен изуродовано просто. Видела бы меня Софи. — Когда ты собираешься лицо свое восстанавливать? — На хрена? И так красивый. — К маске, значит, привык уже? — Ты не обязан носить ее, Вито.— Сойдет, не жалуюсь. Сцепляю зубы. — Обязан. Сам знаешь почему. Смотрю на Анжело, затягиваясь сигаретой, он коротко кивает, хотя не одобряет. Это все ради дочери. Один раз она уже испугалась, увидев мои шрамы, мне тогда хватило с лихвой. Понять, что ты больше не отец для нее, а монстр. Монстр, который не спас ее маму и которого она теперь боится. Я думал, сдохну в тот же день. Мне жить, сука, не хотелось. К Софи хотел. Сильно, но напился в итоге, смотря на себя в зеркало. Я себя ненавидел. Так сильно, до дрожи. — Где Лесси? — Не знаю. Фыркаю, тоже мне, учитель нашелся, святой. Мне не до дочери, я знаю, что она где-то тут. Пока этого достаточно. — Вообще-то, ты ее отец. — Ну да… Конечно. Стучу пальцами по столу. Я его почти не слушаю. Главное, что я поймал птичку Моджильяни. И она у меня. Сидит одна, все еще в темноте. Она моя, хотя свернуть шею я ей не могу, потому что наживка. Потому что рано и Марко еще не клюнул. Все мысли об этом, я не могу утром быть заботливым отцом, а к вечеру надевать костюм палача, у меня так не получается. — Тебя вообще ничего не смущает?! Вито! Ты совсем забросил своего ребенка, София бы не… — Софии больше нет! Ты понятия не имеешь, каково это! Ты не был женат шестнадцать лет, ты в браке всего год, это вообще ни о чем, так что не вздумай меня еще поучать тут! — Да я помочь тебе хочу, брат! — Себе помоги! У тебя теперь есть свое дитя, им и занимайся, а в мою семью не лезь! — гаркаю на него, мы обычно так не общались, ну, до недавнего времени. — Я думал, Лесси тоже моя семья. Нет? — Судя по твоим закидонам сегодня, вижу, что ты уже в этом сомневаешься! Тебе заняться нечем? Иди к жене или в свою семью, Анжело, и не надо читать мне морали! — Я тебя не узнаю, да что с тобой такое, Вито?! Мы братья, мы одна семья, если ты забыл! Лесси так сильно нуждается в отце, у нее сложный период, проснись! — Пошел вон. Вон, я сказал, ВОН! — Невыносимый. Упрямый баран! Ты за этой маской сколько угодно прятаться можешь, но я и так вижу тебя насквозь! И пока ты тут месть свою холишь и лелеешь, твой ребенок шатается один по замку, никому не нужный. А когда ты, наконец, проснешься, Лесси уже забудет, что у нее вообще отец существовал! Анжело бросает мне напоследок пару ласковых и уходит, а я со всей дури толкаю рядом стоящий стул. Не договорились мы ни о чем, он только раздразнил меня больше. К Пабло пошел, сто процентов, вот только это уже мне неинтересно. Пусть жалуется, отец всегда на моей стороне, и я тоже глотку за него перегрызу. Неблагодарный, Белла, видать, ему все мозги уже скрутила. Забыл, как его родная мать бросила, как он рыдал по ней, а после Пабло его забрал. И вот его ответ на доброту отца. Не ожидал даже. Он еще и поучать меня собрался, тоже мне, братец. *** Анжело Приемная Пабло — самое высокое крыло замка, которое когда-то мы с Вито назвали “гнездо”. Сюда приходим только мы с братом обсуждать важные дела, и сейчас как раз одно из них, потому что этот упрямый баран уперся рогом. — Здравствуй, отец. Пабло сидит за столом. Вокруг куча книг, я сам помогал восстановить его библиотеку. На нем неизменный черный костюм. Он прожил в трауре всю жизнь, наша семья потеряла слишком много любимых женщин. — Сынок, проходи. Ты с Беллой? — Нет. Она с Маттео на вилле осталась. Там море… решили остаться, — вру, есть еще причина, и Пабло, конечно, это видит. Белла не хочет сюда приезжать. Она боится здешних мест и соглашается на визит, только если мы идем целенаправленно к Лесси. — Почему вы так редко приезжаете? Это и твой дом тоже. Тут всем хватит места. — Да, я знаю, просто много дел. Маттео еще маленький, мы ремонт не закончили, да и здесь велись работы. — Я ценю твою помощь. Ты практически сам восстановил замок, Микеле бы гордился тобой. И я горжусь тоже. — Отец, я приехал сегодня не поэтому. Вито привез в замок невинную девушку и держит ее в темнице! На это Пабло поднимается, коротко машет рукой. — Знаю. Это племянница Моджильяни. Наконец он хоть кого-то нашел. Совсем уже извел себя. Бедный мой мальчик. — И? Ты ничего не скажешь?! — А что я должен сказать? Вито хочет выловить Марко. Это его право мести. — Но не таким же способом! — Именно таким. Это его последняя возможность. — Та девушка ни в чем не виновата! Отпустите ее! Мы так с женщинами не поступаем! — Нет, Анжело, это совсем иной случай. Она умрет, как только Вито найдет Марко. За Софию мы вырежем их всех до последнего колена. Помнится мне, ты сам тогда такой приказ отдавал. Или ты забыл нашу Софию? — Да, но… — Лесси лишилась матери, а Вито жены! Это боль, которую ничем не восполнить. Ты не терял жену, ты не знаешь, каково это, а я знаю. И Вито теперь тоже. Знает. — Это слишком. Вы ведь все равно ее убьете! Нет, я не хочу в этом участвовать, — психую, отец такой же упрямый, как и Вито, одинаковые просто. — Ты сильно изменился, сынок. В чем дело? Пабло сканирует меня острым, как лезвие ножа, взглядом. Ненавижу, когда он так делает. В детстве в такие моменты я просто физически не мог ему соврать. — Это ты мне скажи, в чем дело. — Прямо говори. Что ты хочешь узнать? Тебя что-то беспокоит. Что? Глубокий вдох, выдаю то, что гложет меня почти весь последний год. И я не нашел вообще никаких зацепок. Только тот обгоревший листок дневника, в котором моя мать говорила, что любила меня, что никогда бы от меня не отказалась. — Почему моя мать бросила меня на самом деле? Пабло поднимает бровь, делает глоток красного вина из бокала. — Мы это не раз обсуждали. Мария отказалась от тебя. — У меня другая информация. — Какая? — Я нашел сгоревший дневник матери. Одна страница уцелела, и там было указано, что она меня любила. Пабло поджимает губы, а после расправляет свои плечи. — Хорошо, ты уже взрослый. Хочешь правду? Вот она: Мария не отличалась верностью и изменяла твоему отцу. Микеле был в ярости, но все же дал ей еще один шанс. Твоя мать им не воспользовалась. Эта кукушка бросила тебя на вольные хлеба, прихватив с собой более спокойного близнеца Эдуардо. Вот твоя некрасивая правда. — Нет… я не верю. Этого не могло быть! — Могло. И было. Я помню и больше тебя на свете живу, и вообще, Анжело, почему у тебя возникли сомнения? Ты подозреваешь в чем-то меня? Я сделал что-то не так? Глубокий вдох, по телу проходит дрожь. Он мне ближе отца. Пабло вырастил меня. Боже, что я несу, бред же какой-то. — Нет, папа. Извини, я просто устал. Иногда меня гложет, что мать выбрала Эдуардо. Почему его? Ну почему? Это несправедливо. — Зато я выбрал тебя и сделал все, что мог, чтобы ты вырос настоящим мужчиной, сынок. — Да, спасибо тебе за это. Я ценю. — Знаю. — Так что с той девушкой, которую забрал Вито? — Это его дело. — Мне кажется, уже довольно жертв. Давайте как-то иначе. — Иначе не будет. Она Моджильяни и будет казнена. Все, я устал уже от тебя, свободен. И вот я вроде как поговорил с Пабло, задавал ему вопросы, он отвечал, но вернулся домой я еще более пустым и взволнованным. Моя мать была путаной? Не знаю. Я не хочу думать об этом, хотя они с отцом и правда расставались. Чья была инициатива, что там на самом деле произошло? Я не знаю, фактов нет, улик нет, но я буду копать. И что-то подсказывает мне, что это только начало. И замков так много, нужно только к каждому подобрать свой ключ. И та девушка. Скай. У меня связаны руки. Я могу только надеяться на то, что у Вито есть сострадание в сердце и он не сделает ей больно. Это уже будет на его совести, если, конечно, она у него еще осталась.