Глава 7
Евгений Воронин
Вот тебе и прикол.
Вот тебе и милая Чайка. Вот тебе и глазастая Кукла.
Вот тебе и накрылись планы медным тазом, а сверху по тазику еще и скалкой шибанули.
Я перекинул стакан с кофе из ладони в ладонь, по-прежнему не сводя взгляда с тонкой девичьей фигуры, которая решительно от нас удалялась. Даже в такой момент не мог отлипнуть от созерцания того, как волнистые волосы касаются поясницы девушки, а точнее, того самого волшебного изгиба, где талия переходила в круглую, потрясающе соблазнительную попку.
Артур рядом выругался и попытался рвануть за Чайкой, но я ухватил его за локоть и резко развернул к себе.
Взглянул в злобные глаза парня и сообщил:
– Нас отшили, Артурито.
– Это все из-за тебя!
Боже, какой милый подростковый инфантилизм.
– Тебе не кажется, что нежный возраст восьми лет давно миновал?
– Че? Ты что несешь?
– Я к тому, что ты уже не ребенок и странно перекладывать ответственность на других, – спокойно пояснил я.
На этом моменте у бывшего парня Ольги окончательно отказал самоконтроль, и он рванул ко мне, занося руку для удара.
Бывший. Как приятно звучит, однако!
Вот уж и правда, окраска слов зависит от контекста. Не так давно бывшим был я, и, учитывая групповые обстоятельства расставания, мне это слово совсем не нравилось. Вызывало ощущение обмана и унижения.
А тут вот – совсем иначе!
– Ты… уродец, да я тебя…
Я увернулся от двух ударов, но, видя, что этот агрессивный товарищ и не думает успокаиваться, перехватил его и по возможности аккуратно уложил на землю, вывернув руку за спину так, чтобы он не мог даже пошевелиться.
– Эх, Артур, видимо, жизнь до этого легко прогибалась под тебя, стоило применить силу, м-м-м? – вкрадчиво спросил я, одновременно лучезарно улыбаясь благообразной старушке с белым пуделем на поводке. Бабушка и собака имели немало общего, скорее всего, из-за прически формата «одуванчик» на голове у пожилой дамы.
– Хулиганите? – строго поинтересовалась она. – Отпустите парнишку!
– Что вы, милая леди, какие хулиганства, – еще шире улыбнулся я и даже, как мог, раскланялся, по-прежнему не отпуская руку Артура. – Просто небольшой воспитательный процесс.
Бабушка посмотрела на красного от гнева матерящегося Бойцова, который в таких красках рассказывал, что именно он у себя вытащит и куда это мне засунет… в общем, даже мне стало неловко! Пенсионерка, видимо, для себя определила, что таких реально стоит воспитывать, потому что сказала: «Только без фанатизма» – и удалилась по дорожке.
– Так вот, Арт, – вернулся к беседе я. Рывком поднял оппонента, отряхнул и посадил на лавочку. Сунул в руку свой стакан с уже несколько остывшим кофе и заботливо сообщил: – Я еще не пил, честное слово.
Судя по тому, как парень дернулся в мою сторону, напиток вполне мог оказаться на моей голове. Но, кажется, он все же учился на собственных ошибках, потому всего лишь брезгливо отставил предложенный мной латте в сторонку.
– Ну как хочешь, – не стал настаивать я. – Итак, чтобы не повторять дважды, о мой самоуверенный мажор. Хочу напомнить, что только что ты попытался измордовать собственного препода. А это, ты не поверишь, штука общественно порицаемая! Кроме этого, ты пытался поспорить со мной на свою же девушку и выжать из меня автоматы. И несмотря на то, что ты подсуетился и стер свое предложение, я, как предусмотрительный чел, успел его заскринить. Мне кажется, в деканате будут в восторге от твоих методов! Наверняка испугаются, что ты пойдешь на повышение. Что же дальше, Бойцов? Жена ректора? Хотя, чессслово, не советую, крайне специфическая дама. На любителя. Даже не то что на любителя, а на редкостного гурмана!
– Урод.
– И словарный запас стоит разнообразить. Все же высшее образование получаешь, надо соответствовать. Пока ты великолепен только в русском матерном, а это, боюсь, все же не основной способ коммуникации между людьми.
Прощаться я не стал. Просто поднялся и быстрым шагом направился к универу.
На губах играла улыбка.
Да, объективно – девочка послала нас обоих. А субъективно – она окончательно уравняла шансы.
Теперь я смогу делать все, вообще ВСЕ, чтобы завоевать покорившую меня птичку.
Потому что сегодня она стала для меня еще более желанна.
Женщина, которая знает, чего хочет, – это восхитительно. Осталось сделать так, чтобы она захотела меня.
Прекрасный день плавно перетек в такой же прекрасный вечер, но, к сожалению, ничто не вечно. Градус моего настроения должен был рано или поздно пойти вниз, и к этому его подтолкнул телефонный звонок. Я бы, наверное, даже не обратил внимания на вызов и проигнорировал его, если бы именно в тот момент не вертел в руках телефон, откровенно серфя по странице Чайкиной и разглядывая ее фотки. И вот обзор мне перекрыла другая фотография – Ангел-мать-ее-Лина настойчиво требовала внимания с моей стороны. Но в тот момент я был настолько благодушен, что даже Ангелине был не прочь ответить…
– Привет! – Я принял вызов, чем, кажется, весьма озадачил мою бывшую…
– О, Воронин… Я, если честно, не ожидала, что ты ответишь…
– Что ты хотела, Лина? Говори по делу.
– Поблагодарить тебя за помощь… там, в клубе…
– Благодарность принимается. Больше так не делай. Это все?
Трубка задумалась. Я слышал дыхание Ангелины, которая, видимо, все никак не могла решиться сказать что-то. Наверное, хочет опять попросить о помощи…
– Женя… – неуверенно протянула трубка. – Я хочу… В общем… Прости меня, я все поняла. Я хочу вернуться, вернуть тебя…
Что, епта? Вот серьезно?
– Ты был во всем прав. – Лина, кажется, по-своему расценила затянувшуюся паузу. – Я не буду пить, все будет так, как ты захочешь…
«Я завтра брошу пить, вот удивится свет»(с)
Было просто необходимо прервать этот поток откровений, пока Ангелина не стала предлагать мне жениться на ней и завести детей.
– Послушай, наша с тобой история закончилась, я уже говорил это…
– Я же говорю тебе, что была не права. Хочу извиниться перед тобой!
– Была не права когда? Когда трахалась сразу с двумя кавказцами? – Обида дала о себе знать, настроение резко ухудшилось…
– Это было изнасилование! Я уже говорила!
– Лина, какое изнасилование, что ты несешь?! Ты кайфовала от того, что было, ты кричала «еще» и «да, вдуй мне глубже». Или твои насильники выдали тебе текст и просили строго следовать сценарию?
– Ну… я была не в себе, я была пьяна…
– Это я заметил. Также как и в тот день в клубе… – Воспоминания о клубе вернули меня к мыслям о Чайкиной. Я и не слышал, что блеяла в трубку моя овечка на протяжении следующих нескольких минут, я думал об Оле. Все-таки эта девчонка чем-то меня зацепила, и зацепила настолько глубоко, что никто другой меня сейчас не интересовал.
– Хватит, Лина, – прервал я поток сознания Ангелины, которая сперва оправдывалась и извинялась, а потом плавно перешла на аргументы из серии «и вообще, это ты виноват, ты не уделял мне достаточно внимания». – Поезд ушел. У меня появилась девушка, которая мне нравится.
– Чего? – До бывшей не сразу дошел смысл сказанной фразы. Зато, как только она сообразила, о чем я говорю, настроение ее резко переменилось: – Воронин, ты охренел? Я тут перед ним извиняюсь, а он какую-то шмару дешевую себе нашел! И еще меня обвиняет в чем-то, обиженного строит! Какая еще девушка тебе понравилась? Какая-то швабра из вашей тусовки? Что вообще ты несешь?
Чем Ангелина всегда могла меня удивить, так это ее словарным запасом. Стоило разозлить этого ангелочка с белыми кудряшками и кукольными глазками, как ее речь, привычно состоящая из слов типа «приветики», «пусечка» и «споки-ноки», кардинально менялась. Матом она ругалась феерично, а оскорблениями могла сыпать несколько часов подряд, не повторяясь.
– Ангелина. Я последний раз тебе говорю: между нами все кончено!
– Что еще за телка там у тебя появилась? Воронин, кто она…
Я повесил трубку, прервав Лину не полуслове. Конечно, она не могла сдерживать свои эмоции, а потому стоило мне отложить телефон в сторону, как он снова зазвонил. А потом еще раз, и еще раз… Единственным правильным решением было выключить мобильник, что я и сделал.
Я встал, прошелся по комнате, а потом снова уселся на диван. Бросил взгляд на шкаф, где ждала своего часа полка, на которой лежали веревки для шибари. И не только они… Как же давно я не вынимал это все… уже несколько месяцев?
Играть с Ангелиной удавалось крайне редко. Она изображала недотрогу и сама провоцировала меня на что-то такое, исключительно если ей вдруг захотелось новую сумочку или туфли.
Я встал и подошел к шкафу, доставая моток и проводя кончиками пальцев по изгибам мягкого шпагата – очень приятные ощущения. Но еще приятнее видеть эти веревки на теле девушки.
Одной конкретной.
Кажется, я немного, самую каплю, двинулся умом на Оле Чайкиной. Никого другого не хотелось.
Веревки я так и оставил на столике возле тахты. Доставать остальные игрушки и устраивать натюрморт формата 18+ сейчас не было настроения. Да и вообще, это малость отдавало фетишизмом.
Или не малость…
Улыбнулся и, закатав рукава рубашки, подошел к домашнему бару.
Хороший алкоголь я любил, хотя никогда им не злоупотреблял. Более того, не так давно у меня закончился полугодовой период абсолютной трезвости, когда даже пиво употреблял исключительно безалкогольное. Решение было принято внезапно и далось мне на удивление легко.
Сейчас же я с огромным удовольствием вновь позволял себе вредные привычки. Интересно, а мои вкусы в сексе тоже можно назвать вредными привычками?
Усмехнувшись, я пробежался взглядом по стройной шеренге бутылок, но почти сразу закрыл бар и направился к холодильнику. Не хочу сегодня излишне крепкого… а вот херес кажется очень привлекательной идеей.
Испанское крепленое вино шикарно, особенно если дать себе труд узнать, как правильно им наслаждаться.
Я открыл бутылку еще пару дней назад и дал ей постоять. Напиток с большой выдержкой не нужно дегустировать сразу.
Достал тарелку с сыром и орехами, вытащил из шкафа один из тюльпановидных бокалов и наполнил его золотистым вином.
Мысли незаметно вернулись к женщине, которую я хотел бы назвать своей.
Она красивая.
Но не той искусственной красотой, что смотрит на нас с билбордов, и не той кричащей, жгучей, с экранов кинотеатров. Даже не показательно хрупкой прелестью Ангелины, коей я обманулся не так давно.
Оля… живая девушка, как бы банально это ни звучало. Да, сейчас я кэп очевидность, но к Чайкиной влекла именно ее естественность.
Перед внутренним взором встал образ девушки. Такой, какой я увидел ее там, у подъезда после клуба.
Аппетитная грудь, тонкая талия – и да, восхитительная задница, что так и просилась в ладони. Я не поклонник всяких ласкательных названий, но эту прекрасную пятую точку действительно хотелось называть не иначе как «попка». А какой изгиб ягодиц… такой не наприседаешь.
Пальцы чуть сжались на бокале, словно вспоминая тактильные ощущения от того единственного раза, когда удалось пощупать сладкую девочку.
Сделал глоток хереса, покатал напиток на языке, наслаждаясь орехово-виноградным послевкусием. Покачал в бокале, глядя на просвет, как «слезы» сползают по тонким стеклянным стенкам.
Кто бы знал, чего мне стоило тогда лишь ответить действием на действие, а не позволить себе что-то еще.
Растянулся на диване в гостиной, задумчиво глядя на то, как за панорамными стеклами ночной город мигает сотнями разноцветных глаз. Сейчас, когда во мраке были видны только фонари, весь мир казался зачарованным лесом, в котором горят очи хищных тварей.
С другой стороны… как там говорят, «каменные джунгли»?
Губы растянулись в усмешке.
Пожалуй, мне нравится ощущать себя в них на вершине пищевой цепочки.
Еще один глоток вина, после кусочек сыра, и я лениво покосился в сторону закрытой двери в кабинет. Там меня ждал новенький мак, который стоил как крыло от самолета, но должен был тянуть все нужные мне вычислительные мощности. По идее, его хватит надолго, и я наконец-то смогу работать с по-настоящему большими объемами данных. А стало быть, брать еще более крупные и дорогие заказы.
Дело даже не в деньгах, а в самом вызове… в сложности задачи!
Но работать не хотелось. Хотелось думать о чертовой девчонке, которая никак не желала уходить из головы. Хоть включай порнохаб и помоги себе самостоятельно!
Но прибегать к помощи правой руки в моем возрасте как-то моветон. Плюс… лениво, как это ни парадоксально. Время позднее, глаза слипаются, и сон накатывает волнами.
А в нем она.
Меня разбудил звонок в дверь, я посмотрел на часы и лишь выругался: кого там черти принесли?
Открываю двери, а там… она.
Почему-то видеть Чайкину на пороге своей квартиры было самым естественным на этом свете.
Еще миг, и она уже в коридоре, а двери каким-то неведомым образом оказываются закрыты, хотя я их не трогал.
И Оля близко, так близко, что я не выдерживаю и впиваюсь поцелуем в мягкие, нежные губы. Таким, каким МНЕ хотелось. Без оглядки на девчачьи взгляды о первых нежных прикосновениях, жарко, властно и самую каплю грубо. Ровно настолько, чтобы кровь воспламенилась и лавой потекла по венам.
Она была круче любой фантазии. Отзывалась именно так, как мне хотелось. Губы девушки раскрывались под моим напором, а на кончике языка ощущался привкус мяты. Или мелиссы? Я ни черта не разбирался в этой траве, но отчетливо понимал, что для меня она сейчас хуже марихуаны.
Туманит разум и заставляет концентрироваться на ощущениях.
Девушка плавилась в моих руках, запрокидывала голову, подставляя жадным поцелуям-укусам шею, вздрагивала, когда я слишком сильно прихватывал кожу, и выдыхала, стоило пройтись по покрасневшему месту языком.
И если поцелуи Чайки были на вкус как мятные конфеты, то кожа напоминала сливки. И мне было ее решительно мало… уж очень быстро я добрался до края более чем целомудренного декольте.
Сам не помню, как мы оказались на том самом диване, где я недавно отсыпался. Стояли на коленях друг перед другом, и я рывками стягивал ниже майку Оли. Ее легкая кофточка уже болталась на локтях девушки, спеленав их этими импровизированными путами.
Лямки майки застряли там же, а перед моим взглядом предстали упругие полушария, обнаженные практически до сосков.
А еще на ней было тонкое кружевное белье без так раздражающего меня поролона. Положил ладони на теплые упругие груди, и перед внутренним взором полыхнула до невозможности пошлая картина того, что между этими сиськами может находиться. Да-да, именно то, что сейчас рвало джинсы к херам.
Наклонил голову, прикусывая верхнюю часть правого полушария, и хмыкнул, услышав стон девушки. Она попыталась освободить руки, но я быстро стянул кофту узлом на ее талии так, чтобы вообще не могла пошевелиться.
– Нравится? – не удержался и хрипло спросил. И тотчас спустился на несколько сантиметров ниже, согревая дыханием натянувший ткань сосочек.
Хочу без преград…
Потому выпрямился, впиваясь в губы Оли очередным поцелуем, стащил майку и лифчик чуть ниже, открывая доступ к роскошным формам моей девочки.
О да, именно моей.
– Да… – тихо шепнула Оля, выгибаясь навстречу прикосновениям.
Оторвался от сладких губ, взглянул вниз и понял, что могу кончить чисто от этого зрелища.
Молочно-сливочная кожа и бледно-розовые соски. Иногда мужики пошло сравнивают их с ягодками, но, мля, это именно они и были. Хотелось целовать, лизать, кусать… сожрать на хрен эту сладкую девочку.
Притом так, чтобы ей понравилось и она просила еще.
А еще связать и трахнуть.
С ней хотелось сделать все и сразу, но, наверное, для начала просто утолить голод. А потом уже постепенно, шаг за шагом, реализовывать все свои фантазии.
Все…
Миг, и мы уже не на диване, а в другой комнате, где в потолке был специальный крюк, на котором обычно болталась бойцовская груша, но не сейчас, о нет…
Сейчас с него свисал красный шпагат, который опутывал белые запястья Чайки, змеями обвивал ее руки все ниже и ниже, а на теле переплетался в затейливый корсет, в оковах которого так пленившая меня грудь казалась еще охереннее.
Подошел ближе, глядя в затуманенные глаза девушки. Она облизнула губы и запрокинула голову, отчего распущенные волосы коснулись затянутой в джинсы попки. Провел кончиками пальцев по шее, коснулся розового соска и погладил вздрогнувший животик.
Некоторое недоумение и даже раздражение вызывало только то, что я в упор не помнил, как мы тут оказались. И как я связывал мою девочку, переплетая на ней веревки. Как можно было забыть то, как она впервые на них реагировала? Я хочу, хочу это снова…
Но вместо этого меня вновь притянуло к Оле, и я, запустив обе руки в ее волосы, жадно поцеловал, кайфуя от мятных ноток. Кажется, я реально подсяду на траву, только про такую дурь меня мама не предупреждала.
Именно в тот момент, когда мои руки уже расстегнули пуговичку на джинсах и дернули вниз молнию, раздался звонок в дверь.
Плевать, кто бы там ни пришел. Если сами не унесутся, я выйду и их вынесу к чертям!
Пробуждение было внезапным! Меня просто выдернуло из потрясающего сна, и я даже не знаю, какой злости было больше. На то, что это лишь фантазия, или на дятла, который эту фантазию прервал!
Дятел же не сдавался и продолжал трезвонить.
Я рывком встал, запустил руки в волосы и, раздраженно пнув валяющуюся рядом с диваном бухту для шибари, отправился открывать.
Подошел к двери, не глядя в глазок открыл, еще не до конца отойдя от видения, только что меня посетившего. На пороге стояла девушка, правда, совсем не та, которую я хотел бы сейчас увидеть перед моей дверью!
– Лина?
Ангелина переминалась с ноги на ногу. На ней надето легкое платье с запахом и мои любимые босоножки, которые мы купили во время нашего отпуска в Италии. Голубые, прямо под цвет ее глаз, и безумно дорогие для пары туфель. Эта чертовка отлично знает, что я люблю эти босоножки и все, что с ними связано, она подготовилась, чтобы прийти сюда… видимо, потому и не прискакала сразу!
Лина посмотрела на меня и закусила нижнюю губу, явно желая мне что-то сказать. Если честно, то нет ни малейшего желания слушать…
– Женечка, – начала она как-то очень неуверенно, непохоже на мою бывшую.
Бог мой, она что, реально волнуется?
– Ну прости-и-и меня-я-я, – протянула Ангелина и посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами. – Я же знаю, что ты сердишься…
Сержусь? Да нет, если честно, сейчас мне просто пофиг.
Ангелина протянула ладонь, касаясь моей руки, которой я упирался в дверной косяк.
– Женечка, ну я же твоя принцесса… твоя девочка…
Я просто молчу в ответ. То ли все еще находясь под впечатлением от сна, то ли просто впав в какой-то странный ступор. Просто смотрю на мурлыкающую что-то девушку и молчу. В голове пробегает здравая мысль, что нужно просто захлопнуть дверь перед ее носом и идти дальше спать. Ведь мне рано вставать, а это – единственный способ прервать поток нежностей, обрушившийся на меня после лавины оскорблений и мата. Но пока я представлял себе, как я закрываю дверь и уже через несколько секунд моя бывшая начинает разъяренно орать, сыпать проклятиями, прыгая по лестничной клетке, и колотить мне в дверь своей голубой босоножкой, оповещая всех соседей о том, какой я урод… Ангелина ловко просачивается под моей рукой и оказывается у меня в квартире. Цок-цок-цок – Лина уже быстро семенит в гостиную…
– Я не хочу разговаривать с тобой, – устало произнес я в пустоту, повышая голос, чтобы девушка меня услышала, и закрыл дверь. Ничего не остается, кроме как идти за Ангелиной, ну не за шкирку же ее вытаскивать, правда?!
Ангел-мать-ее-Лина по дороге заглянула в спальню и на кухню. Она целенаправленно продолжила свой путь на ее любимый диван в гостиную. А также сунула нос в каждую открытую дверь, видимо, для того, чтобы убедиться, что гипотетической соперницы у меня в квартире нет и мы одни.
– Ли-и-и-на! – повторил я, идя за ней следом. – Я не хочу с тобой говорить! Зачем ты пришла? Нам с тобой не о чем говорить!
– А я и не говорить пришла!
Ангел-мать-ее-Лина прошла мимо стола, провела пальчиком по столешнице и оглянулась вокруг. Вот только за шторой не посмотрела, чтобы убедиться, что никого здесь нет…
– Я все тебе сказал по телефону, поэтому повторю вопрос в десятый раз: зачем ты пришла?
Ангелина на мой вопрос не ответила, только подошла к дивану и развязала пояс на своем платье. Под ним ничего не было, если не считать легкого кружевного белья кремового цвета.
Я вздохнул. Лина, расценив мой вздох по-своему, улыбнулась и опустилась на диван, закидывая ногу на ногу.
Девушка еще раз улыбнулась, поправив волосы и оголив изящную шейку. Она наклонила голову набок и пальчиками провела по шее, заставляя меня следить за ее движениями.
– У тебя как-то слишком жарко, – протянула она задумчиво.
– Ангелина, проваливай из моей квартиры!
– Ну зачем же так грубо…
Лина посмотрела на меня своими огромными глазами как-то удивленно и обиженно. Словно хотела сказать: «А ты что, не ждал меня? Не рад мне?»
– Я подумала, что я должна извиниться перед тобой по-другому… не просто попросив прощения! – произнесла девушка.
Она встала и сделала шаг по направлению ко мне, я же сложил руки на груди и оперся спиной на дверной косяк.
Лина решила играть по-крупному.
– Я все поняла, – снова протянула она, – Ты злишься и поэтому сказал мне про другую девушку… – Лина прижалась ко мне грудью и сняла туфли. Сначала одну, а потом вторую и сразу стала ниже, мне пришлось чуть наклонить голову.
– Я сказал тебе про другую девушку, потому что так оно и есть. Мне она действительно понравилась, – мягко произношу я.
– Конечно-конечно, – мурлыкала в ответ Ангелина, – ты вообще очень востребован у девушек… Я понимаю свою ошибку. Я поступила неправильно, и ты решил меня наказать…
Я закатил глаза: «неправильно»? Эта овечка уверена, что подобрала верное слово? Между тем Ангелина положила ладони мне на грудь и преданно заглянула в глаза. Ее ладошки стали опускаться все ниже и ниже… Не скажу, что после приснившегося мне сна я был категорически против расслабиться, но я пока еще не потерял к себе уважение. Да и Ангелине надо было так или иначе объяснить, что все – хочет она или нет, но ей придется оставить меня в покое.
В тот момент, когда руки Лины опустились ниже моей талии и девушка принялась с энтузиазмом расстегивать мои брюки, я сделал шаг в сторону. Ангелина не удержала равновесие и, чтобы не упасть лицом в дверной косяк, встала на четвереньки.
Я отошел к креслу и сел в него. Видимо, разговор предстоял долгий: понимать истинное положение дел Лина категорически не намерена. Да она и слушать меня не хотела. А как еще объяснить тот факт, что даже падение ее не смутило: девушка хищно улыбнулась и на четвереньках поползла к креслу, в котором я сидел.
– Хочешь взять меня на поводок, Воронин? – спросила она, косясь в сторону шкафа, где лежала сумка. – Где твои веревочки? Я соскучилась по ним, я знаю, что и ты тоже…
Чертова овца. Лина доползла до кресла, положила руки мне на колени – пришлось встать и отойти к окну… Что же мне теперь, бегать от нее по всей квартире?
– А хочешь, я достану твои веревки… Привяжу тебя к стулу, чтобы ты от меня не бегал… Ты будешь как бы ни при чем, как бы я тебя связала и изнасиловала…
При упоминании изнасилования захотелось от души наорать на Лину и все-таки выгнать ее из квартиры пинками. Девушка между тем увидела полупустую бутылку вина на столе и подползла к нему ближе, протягивая руку за бокалом…
– Ты видишь, Лина, ты даже сейчас не можешь держать свои обещания, – устало проговорил я. – Ты ведь говорила, что не будешь больше пить, если я тебя прощу…
– Так ты еще и не простил, – парировала Ангелина. – Так что имею полное право.
– Я и не прощу.
– Ну Женечка… – протянула опять Лина.
– Никаких «Женечка»! Я тебе еще раз говорю: у меня появилась девушка, которая мне нравится!
– Ну и где эта твоя новая любовь? – Лина уже стянула со стола бутылку и бокал, села на полу на задницу и занималась тем, что наливала себе выпить. Справившись с этой нелегкой задачей, она отпила глоток и блаженно прикрыла глаза: – Вот что-что, а вкус на вино у тебя всегда был отменный, – решила сделать мне комплимент Лина.
Я вздохнул. Зато на баб паршивый.
Подошел ближе и присел на корточки:
– Слушай меня внимательно, – едва не по слогам произнес я. – Я. Тебя. Не. Люблю.
Лина кивнула в ответ и сделала еще глоток.
– Мне есть кем заняться кроме тебя.
Снова кивок и снова глоток.
– Давай ты уяснишь это сейчас и мы больше не будем возвращаться к этому диалогу. Мне. Нравится. Другая. Девушка.
Ангелина сделала еще глоток, и, кажется, вино уже шибануло ей в голову. Она прищурилась, залпом допивая вино из бокала и хватая за горлышко бутылку, и произнесла:
– Пиз*шь ты все, Воронин!
Ну вот и как с ней разговаривать? Лина вытянулась на полу, категорически отказавшись возвращать мне уже почти пустую бутылку, и заныла:
– Ну Ворони-и-и-и-ин! Ну ты же мой лыц… ыц… мл*ть, рыцарь в сияющих доспехах! Мой прЫнц! Ты же не бросишь свою даму в беде!
– А ты в беде?
– Я страдаю! Мне без тебя пло-о-о-о-о-охо! И гру-у-у-у-у-у-устно! Я хочу, чтобы ты меня обня-я-я-я-я-я-ял, а ты такой грубый и черствый, что прямо фу! Вот прямо ФУ, Воронин! Прям жесть какое ФУ!!!
Внезапно меня посетила очевидная догадка: скорее всего, Ангелина пришла к моей двери уже в изрядном подпитии, а держалась стойко и целенаправленно лишь потому, что алкоголь был крепким и его было немного. А здесь она залакировала все остатками вина, и теперь ей и правда было плохо… Точнее, нет, Лине было хорошо!
– Я соскучилась по тебе! Понимаешь? Тупое ты создание! – продолжила поток откровений Ангел-мать-ее-Лина, – А ты мне не рад! Ну вот как так можно? Как можно так вести себя с порядочной женщиной…
Я хотел вставить свои пять копеек о том, что она далеко не «порядочная» женщина, но понял, что это бесполезно. Лина уже перевернулась на спину, закинула ногу на ногу и уставилась в потолок.
– А ты помнишь, как мы вот тут, в этой комнате, тогда… с твоими веревками… Это было та-а-а-а-а-ак круто! Я тоже видела этот же потолок! Вон, даже пятно на побелке никуда не делось… Воронин, нам надо сделать у тебя дома ремонт и обустроить специальную комнату, как в «50 оттенках серого». Это будет охренеть как круто! Ты будешь приходить из своего института, а я буду ждать тебя такая у порога… на коленях…
Я закрыл лицо рукой: фак! Сознание и здравый смысл покинули Ангелину окончательно, она продолжала бормотать что-то еще несколько минут, а я пока думал о том, какие у меня есть варианты. Отправить это чудовище домой на такси? Конечно, нет. Выставить на лестницу, пусть трезвеет? Тоже отпадает…
Почему? Потому что будет орать, бить меня и отказываться запихиваться в машину. Итого я устрою грандиозное шоу не только для соседей, но еще для всех жителей подъезда и, скорее всего, прохожих до кучи.
Придется оставить у себя – пусть проспится, а утром проваливает на все четыре стороны.
Я поднял Лину, и девушка сразу обвила меня руками за шею.
– Вот, – пьяно протянула она. – Вот это правильно, Воронин… Мы идем спать?
– Да-да, идем спать, – зло процедил я и понес довольно рассмеявшуюся Лину в спальню.
Молодец, Воронин! Мужик! Даже малышка Чайкина смогла поставить точки над i, бросив сразу двух ухажеров, а ты не можешь объяснить одной изменившей тебе девке, что все кончено! Настоящий мужик! Кремень!
Впрочем, в свое оправдание замечу, что дело тут явно было не во мне: для Оли я хотя бы сделал вид, что все понял и Артуру помог понять… А вот Ангел-мать-ее-Лина понимать происходящее отказывалась категорически!