Глава 1

Это был знойный пятничный вечер. Раскаленный асфальт плавился под подошвами, запах гудрона въедался в лёгкие, кожу и, казалось, медленно просачивался внутрь, отравляя даже мысли.

Слава шёл медленно. Не потому что устал — к усталости он привык давно, она стала фоном его жизни, — а потому что спешить ему было некуда. Дома его уже давно не ждали.

Солнце клонилось к закату, но жара не спадала. Небо над новостройками нависло низко и тяжело, словно опиралось на их стеклянные плечи. Казалось, убери эти бетонные столбы, и оно медленно стечет вниз, придавив город своей влажной тяжестью.

Слава хмыкнул, разглядывая закат, отражающийся в остеклении панорамных балконов. Когда-то здесь стояли допотопные бараки, от которых за версту несло сыростью и печным дымом. Теперь на месте перекошенных, вросших в землю домиков вытянулись ровные бетонные коробки — все на одно лицо.

Налетевший порыв ветра ударил неожиданно — резко, почти зло. Он швырнул Славе в лицо пригоршню пыли и тут же помчался дальше, тревожно ероша кленовые кроны. Листья, ещё минуту назад висевшие неподвижно, будто застыв в раскаленном вечернем мареве, теперь беспокойно метались, перевернувшись бледной изнанкой к небу.

Слава инстинктивно прикрыл глаза, провёл по лицу ладонью, отмечая, что его кожа стала шершавой, будто её посыпали мелкой солью. Пыль неприятно скрипнула на зубах, во рту стало сухо и горько.

Откуда-то издали донесся первый глухой раскат грома. Гроза ещё не началась, но её присутствие уже ощущалось в воздухе. Дышать им было сложно. Такой если только пить.

Небо темнело на глазах — медленно, но неотвратимо, как капля чернил в воде. Всё вокруг будто затаилось. Даже доносящийся от дороги шум стих, редкие прохожие ускорили шаг, а птицы спрятались в пыльных кронах. В этой паузе перед бурей было что-то торжественное. И мучительное. Словно что-то давно назревало, но никак не решалось случиться.

Слава растер пекущую грудь.

После того, как комиссовался, он работал в торговом центре. Работа была рутинной. Он обходил этажи, проверял камеры, кивал молодым охранникам, которые называли его по имени-отчеству, и чувствовал себя стариком, хотя, объективно, он им еще не был. Крепкий, плотно сбитый, с коротко стриженой головой, и фигурой, которая еще помнила форму, он был даже неплох, если верить соседке — бабе Вере, которая утверждала, что будь он чуть-чуть поулыбчивее, уже бы как-то устроил жизнь. Как-то ему не хотелось. Как-то у него уже было… Вот и маялся он один сколько лет. И даже в том направлении не думал.

Слава подошёл к своему подъезду, когда увидел её. Она, как всегда, сидела одна на лавочке. В ушах наушники, из одежды — выцветшая футболка, шорты и старые кеды. Рядом с ней валялся потертый рюкзак с не раз ломавшейся молнией. Тонкая, чёрная, как ворона. Слава про себя так её и называл. Из-за цвета волос и какой-то настороженной, взъерошенной хрупкости.

Девчонка явно никого не ждала, и её тоже, по всей видимости, не ждали. В этом они со Славой были похожи.

Он на секунду остановился. Хотел пройти, как обычно, мимо. Но учитывая, что собиралась гроза, притормозил.

— Эй, — сказал он, задрав лицо к небу. — Скоро ливанёт.

Ворона вынула один наушник. Посмотрела на него с недоумением — будто не сразу поняла, что обращаются к ней.

Глаза у неё были тёмные, глубокие, и в них не было ни кокетства, ни страха. Только недоверие и настороженность.

— А?

— Гроза собирается. Домой бы тебе.

Она пожала плечами.

— Нет у меня дома.

Сказала это так спокойно, что Слава на секунду растерялся, хотя она вроде бы не пыталась надавить на жалость или что-то вроде того, а просто констатировала факт.

Слава хотел спросить что-то ещё, но отвыкший от разговоров, видно, слишком долго тянул. Девчонка вернула наушник обратно, то ли отчаявшись дождаться от него продолжения, то ли демонстрируя свою абсолютную незаинтересованность в нем.

Делать было нечего. Слава пожал плечами и вошёл в подъезд, испытывая странную досаду.

Его квартира находилась на десятом этаже. Вид из окна открывался на соседние дома. Иногда Слава пытался представить, что происходит за этими окнами. Смех? Скандалы? Объятия? Секс? Или же, как у него, ничего?

Сняв куртку, он прошёл на кухню, открыл окно. Горячий порыв ветра ударил в лицо. Где-то далеко прогремел еще один раскат грома. Вспомнив, что так и не поел, Слава включил плиту. Достал сетку с картошкой, начистил. Кухню заполнил густой аромат подсолнечного масла и чеснока. Картошка зашипела на сковородке. Слава покосился на плиту, размышляя над тем, что впервые за долгое время приготовил с запасом. Зачем? Сам не понял. Нет большей дряни, чем остывшая еда.

Гроза началась внезапно. Белой вспышкой, будто разорвавшей небо по шву. Гулким раскатистым громом, от которого задрожали стекла и взвыли сигнализации брошенных во дворе машин. И сразу хлынул дождь, застучал по стеклам. Двор внизу мгновенно потемнел, картинка размылась. Воздух наполнился ароматами мокрой пыли и электричества.

Слава хоть и был в квартире, вздрогнул на очередном раскате грома. Стекла задребезжали еще отчаяннее, тонкие занавески вздулись от сквозняка. Он подошёл к окну и, не зажигая свет, прислонился плечом к оконной раме.

Резкие звуки практически перестали доставлять ему дискомфорт. Он научился не пригибаться, когда что-то грохало рядом. Не искать глазами укрытие. Не считать секунды между вспышкой и ударом. Но один черт внутри каждый раз что-то сжималось, почти незаметно для других, но ощутимо для него самого. Впрочем, Слава давно научился жить и с этим.

Очередной громовой раскат прокатился над домами. Стекло под его плечом едва заметно задрожало. Слава не отстранился. Напротив — сильнее прижался к раме, как будто проверяя её на прочность. Его в свое время не смогли испугать звуки взрывов и выстрелов, у грозы не было шансов…

Слава опустил взгляд. С высоты десятого этажа двор казался крошечным. Вода стекала по лобовым стёклам машин, фонари отбрасывали тусклые круги света на выложенную плиткой дорожку. Где-то под козырьком суетились люди, прячась от дождя, но их силуэты быстро исчезли за водяной завесой.

Дождь барабанил по стеклу так настойчиво, будто хотел просочиться внутрь. Вода стекала ручьями, собиралась в капли и, не удержавшись, срывалась вниз.

В кухне шипела сковорода. Картошка уже подрумянилась, края ломтиков стали хрустящими. Запах еды смешивался с сыростью, просачивавшейся через открытую форточку. Слава выключил плиту, отодвинул сковороду и снова вернулся к окну.

Сгущались сумерки. Он специально не включал свет. Так пространство казалось мягче и глубже. Простой кухонный стол, стандартная кухонная мебель от застройщика и старый холодильник с календариком — подарком от управляющей компании. На столешнице современный чайник, одинокая кружка, которую он забыл убрать утром — и больше ничего. За спиной диван, аккуратно застеленный пледом.

«Может, телевизор включить?» — подумал Слава, как тут очередная яркая вспышка прорезала темноту. На секунду двор стал белым, как на старой чёрно-белой фотографии. И в этом свете он увидел её. Она сидела на лавке. Там же. Под дождём. И никуда, похоже, не уходила.

Тонкая фигура, почти неразличимая за водяной пеленой. Волосы прилипли к плечам, футболка обтянула худое тело. Лежащий рядом рюкзак был уже насквозь мокрым.

Слава нахмурился. Присмотрелся, надеясь, что все же ошибся, но нет — со зрением у него был полный порядок. Мужчина коротко выругался и поплелся прочь из квартиры. Долго думал, вызывать ли лифт, или лучше не надо в грозу. В конечном счете плюнул на все — и вызвал.

Девчонка сидела там же, где он ее и приметил, отрешенно глядя прямо перед собой.

Слава подошёл к лавке, поднял её рюкзак.

— Пойдём.

Она вскинула на него взгляд.

— Куда?

— Ко мне. Переждёшь.

Девчонка колебалась недолго. Как будто абсолютно не видя в нем никакой угрозы. Славу ее доверчивость напрягла.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — пожал он плечами, пропуская гостью в подъезд. Лифт ехал медленно, скрипя. Они стояли рядом, но не касались друг друга.

В квартире Слава первым делом протянул ей полотенце.

— В ванную иди. Воду погорячее сделай. И это… — он неловко почесал затылок. — Сейчас футболку тебе принесу сухую.

Она кивнула.

— Тебя как зовут? И сколько тебя лет?

— Маша. А возраст вам мой зачем?

— Я мужчина. Не хочу неприятностей, — ответил уклончиво Слава. Ворона хмыкнула, кажется, догадавшись о его опасениях. И как-то задиристо ответила:

— Мне девятнадцать.

Слава кивнул и отвернулся от греха подальше. Чтобы не пялиться на проступившие сквозь тонкий мокрый трикотаж футболки небольшие по-девичьи тугие груди.

— Может, тогда бы и вы представились? — фыркнула ему вслед.

— Вячеслав.

— Вот так… Без отчества?

— Вячеслав Николаевич, — поправил себя Слава, решив, что так действительно будет правильнее. Она хоть и совершеннолетняя, годится ему в дочери. Из этого он и решил исходить, раз его понесло... в какие-то дебри.

Пока Маша была в ванной, Слава накрыл на стол. Поставил чайник, нарезал хлеб, переложил картошку на тарелку. В доме вдруг стало тесно от чужого присутствия.

Когда она вышла, Слава обернулся и тут же отвёл взгляд. Потому что после переодевания ситуация практически не улучшилась. Его безразмерная футболка только подчеркивала ее тонкость. И он вдруг отчётливо осознал, что в его квартире стоит вовсе не девочка, а молодая женщина. Да, женщина, как бы он не пытался себя убедить в обратном. Стало еще тревожнее.

— Садись, — коротко сказал он.

Маша ела быстро, жадно, но аккуратно. Не роняла крошек, не чавкала, но было понятно, что она страшно проголодалась.

— Так что там у тебя за беда дома?

Ворона нахмурилась, но все же ответила:

— Дома пьяная мать и её собутыльники.7d423c

— И часто тебе вот так приходится отсиживаться где ни попадя?

— Случается.

Быстро поужинав, Маша поблагодарила мужчину и подошла к окну.

— Не утихает.

— А если утихнет? Что будешь делать? Опять на скамейке сидеть?

— Мне не привыкать… — философски пожала плечами девушка, отчего острые выпирающие лопатки подпрыгнули, едва ли не распоров тонкую ткань Славиной футболки.

— Можешь переночевать здесь. Я не против, — неожиданно для себя сказал он. — Ночью холодно будет.

Ворона резко обернулась, буквально пронизывая его недоверчивым взглядом.

— Не думай, что я попрошу что-то взамен. Это не так, — счел необходимым уточнить мужчина. Впрочем, уже пожалев, что вообще предложил ей ночёвку.

— Ладно.

— Хочешь, кино посмотрим, или…

— Давайте.

Старый диван скрипнул, когда он похлопал рукой рядом с собой. Она села на самый край, оставляя между ними пространство. Впрочем, Слава и так очень остро чувствовал её присутствие. Запах его шампуня, который на ней раскрывался совсем иначе. Тепло её тела. Даже тихие звуки ее дыхания.

Он не смотрел на неё, хотя ему, наверное, того хотелось. Слава заставлял себя смотрел на экран. Благо практически сразу Маша начала клевать носом, и у него появился повод сбежать.

— Ложись здесь, — сказал он, раскладывая диван. — Я в спальне.

Он постелил ей чистое бельё, неловко отвернулся, чтобы дать время устроиться.

В спальне он долго лежал с открытыми глазами. Прислушиваясь к тому, как она ворочается за стеной. Как скрипит диван. Как за окном всё ещё шумит дождь. И вдруг понял, что впервые за долгое время ему… ему почти хорошо.

Эта мысль была одновременно тёплой и пугающей.

Он не хотел к ней привыкать.

Он не должен был привыкать, потому что это было бы глупо.

Слава перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку.

Гроза постепенно уходила. Но внутри него как будто начиналась другая…