Глава 2

Утро наступило тихо, будто стесняясь вторгаться в чужое пространство.

Слава проснулся раньше будильника. Сработала давнишняя привычка. Организм нёс службу без напоминаний. Слава лежал, глядя в потолок, и не сразу смог понять, что изменилось.

Окутавшая его тишина была совершенно другой. Незнакомой. Слава перевернулся на бок и прислушался. Сквозь тонкую перегородку доносилось едва слышное шуршание — будто кто-то осторожно повернулся во сне. Диван тихо скрипнул. Потом снова установилась тишина. Слава медленно сел на кровати. Провёл ладонью по лицу. В памяти всплыло вчерашнее — гроза, её мокрые волосы, нахохлившаяся фигура…

Маша.

Он встал, натянул футболку и вышел в коридор, ступая почти бесшумно. Дверь была приоткрыта. Сквозь щель виднелся край дивана и её тонкая рука, выбившаяся из-под одеяла. Узкие длинные пальцы казались почти прозрачными на фоне тёмной ткани пододеяльника.

Она спала крепко. Лицо во сне казалось совсем другим. Все же недоверчивый взгляд сильно менял восприятие.

Слава отвернулся. Налил воду в чайник, поставил его на варочную панель. Щёлкнул выключателем. Мягкий тёплый свет встроенных ламп лёг на гладкую столешницу.

Кухня в квартире Славы была практически новой, стандартной, из тех, что застройщик устанавливает во всех квартирах сразу: светлые фасады без ручек, столешница под дерево, аккуратная варочная поверхность и вытяжка с ещё не снятой до конца защитной плёнкой в углу. Словом, ничего лишнего. Если не считать второго стула, который фактически не использовался, всё здесь было безупречно функциональным и чистым. И от этого немного безжизненным.

Слава поймал себя на мысли, что ждёт, когда его гостья проснётся.

Не понимал зачем.

Просто ждал. Казалось, что с ее пробуждением здесь все преобразится.

Маша вышла из комнаты тихо, почти неслышно. Если бы он так это не предвкушал, ей бы удалось остаться незамеченной.

— Доброе утро, — сказала она все с той же настороженностью. Глупая. Разве он ей не доказал, что ничего плохого не замышляет?

— Утро, — кивнул Слава.

Сегодня Ворона выглядела иначе — сухие волосы собраны в небрежный хвост, вместо его футболки — ее просохшая. Шорты...

— Спасибо, что приютили, — добавила она. Слава так и не смог поймать ее бегающий взгляд. И просто пожал плечами.

— Не за что. Чай будешь?

Маша зыркнула на стол. И тут же на дверь покосилась, взвешивая, чего хочет больше — поесть или свалить отсюда, поскорее выбросив из головы эту стремную ситуацию.

Чтобы сгладить неловкость, Слава спросил:

— Спешишь куда-то?

— На учебу надо, — пробубнила Ворона.

Может, и так. Но мужчина решил, что она просто ищет повод свалить. Нет, Слава даже понимал ее в этом желании. И нисколько не осуждал. Просто переспросил зачем-то:

— Так ты учишься?

— Угу. В медколледже.

— Будущая медсестра?

— Если повезёт.

Она говорила мало. Отвечала коротко. И ничуть не оттаивала, хотя и согласилась выпить с ним чаю. Слава нарезал хлеб. Достал остатки сыра и какую-то колбасу. Маша, вытянув шею, пыталась понять, чем же он собирается ее угощать. Увиденное ей понравилось.

Ела его гостья медленнее, чем вчера. Без той жадности. И всё равно было видно, что нормальная еда для неё — не такая уж привычная штука. И это в наше время!

— Значит, тебе в колледж? ­­— спросил Слава, не глядя на девушку.

— Не-е-е. На практику.

— В больницу?

— В поликлинику. Пока так.

Слава кивнул. Он вдруг представил её в белом халате — тонкую, сосредоточенную, с этим ее слишком серьезным взглядом. Попадись ему такая медсестричка в свое время, было бы веселее отлеживаться в госпитале, а так...

— А мать? — спросил он.

Маша пожала плечами.

— Отоспится. Извинится. А потом все начнется сначала.

Слава не знал, что ещё сказать. Он давно отвык от разговоров. На работе он говорил исключительно по делу. А дома ему говорить было не с кем.

— Если… — начал он и запнулся. — Если опять будет нужно… можешь заходить. Переждать.

Маша подняла на него глаза. Зыркнула в своей обычной манере и насмешливо уточнила:

— Тоже просто так?

Слава вспыхнул.

— Просто так.

Она еще с секунду его поразглядывала, а после равнодушно пожала плечами:

— Ладно.

Дверь за Вороной закрылась с тихим щелчком. Квартира снова стала тихой. И снова пустой. Но не совсем. На диване осталась вмятина. В ванной — влажное полотенце. На кухонном столе — вторая кружка. Слава медленно прошёлся по комнате, собирая следы её присутствия. Снял полотенце, повесил аккуратно. Убрал кружку. Поправил плед. Вмятины на диване касаться не стал. Сел на край, провёл ладонью по ткани, не в силах отделаться от ощущения, что в его тухлую закрытую для других жизнь ворвался свежий морозный воздух.

— Глупости, — пробормотал он и стал собираться на работу.

В торговом центре всё было как обычно. Люди ходили с пакетами, дети тянули родителей к витринам, из фудкорта несло жареным мясом и кофе — опять у них что-то с вытяжкой.

Слава обходил этажи, проверял камеры. Кивал знакомым продавщицам, не замечая, что с ним флиртуют.

— Что-то вы сегодня задумчивый, Вячеслав Николаевич, — поддел его один из охранников.

— Работай, — отмахнулся он. Слава бы и сам занялся чем-то полезным, вместо того, чтобы раз за разом воскрешать в памяти тонкую женскую руку, свешенную с дивана, и ее поблескивающие черные глаза напротив, если бы мог заставить себя сосредоточиться.

Он и злился на себя, старого дурака. И ругал. Мало ли людей он видел за жизнь? Мало ли слышал жалостливых историй? Да он своими глазами видел столько горя и смерти, что… Нет. Пустяки. Он сможет забыть. Иначе как? И зачем?

Но как бы он ни старался, Ворона не шла у него из головы — хоть ты тресни.

В тот день Слава едва дождался окончания рабочего дня. Домой бежал чуть ли не вприпрыжку. Аж, как в детстве, закололо в боку.

Во дворе было сухо. Следов грозы почти не осталось. Солнце клонилось к закату, и было даже чуть посвежей, чем накануне.

Но главное, что она… Она сидела там же. На лавке. С наушниками и тем же рюкзаком. Слава остановился. Ворона подняла голову, будто почувствовала его взгляд.

— Привет, — поздоровалась первой.

А у него горло перехватило. Он не мог и слова из себя выдавить. Лишь кивнул.

— Опять?

— Снова, — ухмыльнулась.

— Поднимешься?

Она не ответила сразу. Вынула второй наушник, в котором все еще, оказывается, играла музыка.

— Поднимусь.

Они вошли в подъезд молча.

Лифт скрипел так же, как вчера. В зеркале кабины Слава увидел их отражение — большой, крепкий мужчина с натруженными руками и красивая молодая девушка рядом. Контраст был слишком очевидным. Он отвернулся, чтобы к чертям не разбить зеркало лишь за то, что оно отражало правду. Благо лифт очень скоро распахнул створки.

В квартире стояла жара. Он щелкнул пультом от кондиционера. И поставил чайник. Достал из пакета купленную в супермаркете готовую еду, перестав себе врать, что вторую порцию прихватил про запас. Ни хрена же. В глубине души он ее ждал. Вот и шоколадку купил. Явно не для себя же!

Шоколадку, блин. Дожил… Слава вытащил плитку из пакета и машинально сунул в шкаф, будто прятал что-то постыдное. Потом развернулся — Маша стояла у окна, разглядывая двор.

— У вас тут тихо, — сказала она, не оборачиваясь.

— А должно быть как? — буркнул он.

— По-разному бывает. Мне уйти? — спросила вдруг, наверное, считав, что его настроение испортилось.

— Нет, — опасаясь ее спугнуть, Слава даже выдавил из себя улыбку. Ну, не объяснять же ей, что он на нее запал, и теперь просто тупо боится… Себя ли? Ее?

Они поели молча. Кондиционер тихо гудел, разгоняя дневную духоту. Вечером по традиции устроились на диване. Снова расстояние между ними. Снова телевизор, который никто толком не смотрел. Когда это стало невыносимо, Слава ушел в спальню. Лег. Сжал мошонку в кулаке в безуспешной попытке изгнать мучившую его похоть. Поворочался с бока на бок. И как-то все же уснул.

А разбудил Славу собственный крик. Он рывком сел на кровати. Сердце колотилось так, что болели ребра. Изо рта рвались хрипы. Слава провёл рукой по лицу — кожа была мокрой от пота. Пот стекал по вискам и спине. Опять ему приснился кошмар! Сон ушёл мгновенно, оставив после себя запах гари и эхо войны в ушах.

— Вячеслав Николаич… Вы там как? — спросил тоненький голос от двери. Он прикрыл на секунду глаза. Чёртыхнулся про себя, чтобы ей ответить уже нормально:

— Всё хорошо. Спи. Прости, что разбудил.

Молчание. Потом осторожные шаги. И ее силуэт на фоне тонкой полоски света, проникающего в окно.

— Вам что-то снилось? — неуверенно спросила Ворона.

Слава не знал, что сказать. Ну, не рассказывать же ей, что у него ПТСР? Она и знать не знает, что это такое. Или все же…

Маша подошла ближе. Села на край кровати — осторожно, будто боялась спугнуть.

— Вы кричали.

Слава усмехнулся безрадостно.

— Бывает. У меня ПТСР. Ничего особенного. Просто иногда действительно снятся плохие сны.

— А… Ну, это видно.

— Что видно?

На Маше была все та же его футболка. А ведь сегодня у него была мысль купить для нее какую-нибудь пижамку, но он так и не решился этого сделать. Побоялся ее испугать.

— Да так. Не берите в голову.

Слава шумно выдохнул.

— Я думал, ты и знать не знаешь, что это за хрень.

— Ну, здрасте. Я же учусь в медицинском. Могу даже помочь, если позволите.

Помочь. Слава улыбнулся.

— Лучше спать иди, — сказал он мягче. — Нечего тебе в чужих кошмарах копаться.

В глазах Маши мелькнула злость.

— Тоже думаете, я ни на что не годная, да?

— Почему сразу негодная? Просто мне и так нормально.

— Ага. Я видела, — съязвила Ворона. В нерешительности пожевала губу. Потом неожиданно протянула руку и осторожно коснулась его запястья. Слава замер. Потому что он как раз коснулся себя, поправляя чуть привставшую плоть.

— Тебе все же надо сходить к психологу.

— Мы уже не ты?

— Ты вроде сам предлагал.

Слава сглотнул. Пошевелился. И ее пальцы коснулись того, чего бы ему так не хотелось. Или… Кому он врал? Над кроватью повисла тяжелая душная тишина. Которая была нарушена легким шуршанием одеяла.

— Нет… Я…

— Ой, да не ломайся ты. Хорошо же, — улыбнулась Ворона, сжав вокруг него тонкие пальцы.

Слава напрягся всем телом. Он давно жил один. Привык гасить желание сам, как придется. И сейчас то, что происходило, было для него… слишком. В висках зашумело. Она еще ничего толком не сделала, а его затрясло, как на электрическом стуле. И стало совсем недостаточно Машиных аккуратных поглаживаний. Он не придумал ничего лучше, чем накрыть ее ладонь своей и задать жесткий, почти что остервенелый темп. Удовольствие был внезапным и таким мощным, что Славу просто вырубило. А когда очнулся утром, обнаружил, что Маша исчезла.