Глава 49

Эстер довольно неслась по траве, будто ребёнок, что увидел мать после долгой разлуки, и крошечное белое пятнышко оттеняло чёрный бархат её клюва. Я попятилась в попытке оттянуть неизбежную встречу и нервно сглотнула. Ясно же дала Олафу понять, что не намерена продолжать играть в его опасные игры, но он не услышал. И не унялся… Одной Филлагории известно, что за угроза таится в мелких строчках букв на крошечной полоске бумаги.

Я задрала голову. Белый глаз визиоллы парил точно над моей головой, фиксируя каждое движение. Эстер тупила, впрочем, как и всегда. Её вороний мозг просто не мог оценить всех масштабов опасности.

— Сюда, Эстер, — моментально среагировала я, ныряя под шапку крон. Зависнув на миг в раздумье, визиолла метнулась следом и затерялась в листьях. Жалкой пары секунд оказалось достаточно, чтобы позволить Эстер выронить записку мне под ноги и втоптать белый листочек бумаги в рыхлую землю. Читать, что там затеял Олаф, я не собиралась. Я больше не буду марионеткой, что бездумно танцует на его нитях.

Влажный от росы чернозём проминался хорошо. Почва быстро вобрала в себя листочек и замаскировала его чернотой. Незаметно закрыв место преступления примятыми травинками, я задержала дыхание. Казалось, даже оно может меня выдать… Необузданный страх переворачивал всё внутри. Я могла лишь предполагать, что задумал Олаф, но точно знала: это как-то связано со мной. С Рэнимором. С внеплановым отбором невест. Со словами шута. И, возможно, с двадцать первой, что проникла на отбор, обхитрив всех и вся, вопреки законам Филлагории. Обнаружь я её среди участниц — могла бы поискать ответы. Но где гарантия, что она не вылетела на первом этапе, ведь испытание эссенцией чистого разума не оставляет компромиссов.

Эстер с аппетитом склёвывала крошки с земли. А я пыталась унять рой грозных мыслей, крутящийся в голове. Тучи сгустились надо мной. Только как остановить катастрофу, если не знаешь, куда ушло солнце?

— Грустная ты сегодня, — кто-то положил мне руку на плечо, заставив подскочить от испуга. — Хотя, я б после такого обеда тоже… Извини уж.

Повернулась и встретила сияющий взгляд Бруны. И страх сковал плечи ещё сильнее. В панике бросила взгляд в траву: туда, где несколько примятых стебельков скрывали вымазанную в грязи записку. Вроде бы, незаметно…

— Думаю о завтрашнем испытании, — проговорила я мысль, что первая пришла в голову. — О том, как провалюсь. Я и так не в лучшем положении.

— Настраивайся на хорошее, — Бруна хлопнула меня по плечу. — Если даже ожидания не оправдаются, завтрашний день принесёт много положительных моментов. Я не могу дождаться встречи со знаменитостями! Говорят, приедет сам натуральный шатен, Микола Тенорков!

— Кому он нужен, твой Тенорков? — буркнула я. — Разве что, бабкам из булочных.

— Да тебя даже принцем не заинтересуешь! — обиделась Бруна.

На слове «принц» моё сердце предательски подпрыгнуло и выдало одышечную канонаду. И с чего бы Рэнимор и ночь, пропитанная запахом шиповника, застряли где-то под рёбрами? Он ведь уже сделал выбор. И это — не я. Точно не я.

— Уже отрепетировала стихотворение? — спросила я, пытаясь отвлечься от ненавистной темы.

— Уже, — Бруна подмигнула. — Выбрала своё самое лучшее. В сценическом зале такая акустика, что зашатаешься! Только не думаю, что мне суждено в лидерах удержаться.

— Это почему?

Эстер уничтожила золотую россыпь хлебных крошек и с готовностью села мне на плечо. А я мысленно поблагодарила судьбу за то, что в её воронью голову не пришла мысль отковырять записку из грязи.

— Ну, как… — Бруна замялась. — Разве ты не видишь, что принц уже сделал свой выбор?

— Как-то внимания не обращала. — Я с трудом открывала рот. Глыба льда, родившаяся под рёбрами, ухнула вниз, и я едва удержалась на ногах. — И что же это за несчастная?

— Шантилья, конечно же, — Бруна развела руками. — Они повсюду вместе. А видела, как друг на друга смотрят? Мне такое внимание и не снилось. Да и тебе тоже, Лира.

— Шанти росла во дворце, и принц знает её с детства. — О, Филлагория! Я ещё и оправдывать Рэнимора лезу? Тяжёлый случай. — Они старые друзья. Так что, Бруна, не переживай: шанс у тебя есть.

— Кар-р-р! — выкрикнула Эстер, будто поддакивая. Но я-то знала, что на самом деле она упрекает меня за ложь. Когда я думала о победе Бруны, за грудиной просыпалась странная щемящая боль. Отчего бы это?

Мы двинулись к дворцу по мощёной тропке. Тёплый день давно вступил в свои права и теперь вылизывал солнечным языком газоны, наполняя воздух запахом нагретого разнотравья и распустившихся цветов. Сейчас шиповник почти не чувствуется, но после заката волна сладкого аромата захлестнёт королевство. И закружатся головы. И сердца снова наполнит безумие.

У чёрного хода, там, где вход для персонала огораживала длинная ажурная стена, воздух колыхался от голосов. Разговаривали двое, и я точно знала, кому принадлежит один из голосов.

— Т-с-с! — я прижала палец к губам.

— Подслушивать нехорошо! — возмутилась Бруна шёпотом.

— Мало ли что, — попыталась я оправдать себя и осторожно подошла ближе, стараясь, чтобы трава не скрипела под туфельками.

К счастью, Бруна не только осталась стоять на месте, но и уши заткнула. Девушку можно вывезти из обители Филлагории, но вот Филлагорию из девушки — никогда!

— Твой отец придёт посмотреть представление? — прокатился по воздуху едва слышимый женский голос: хрупкий, будто хрустальная чаша.

— Постарается, — ответил голос Рэнимора. — Но… Ты же знаешь, что это будет огромной проблемой.

— Да, — виновато пробормотал голосок. — Ох, нелегко придётся тебе и будущей королеве. Страдания твоих родителей и их муки во имя народа тяжело описать словами.

— Кстати, — бодро выговорил Рэнимор, и по сердцу полоснул кинжал, — мой отец хочет, чтобы королевой стала ты.