Глава 65

— Много четвертин, — гнусаво и монотонно доносилось со сцены, и от этого голоса хотелось удавиться и оглохнуть одновременно, — много-много четвертин. На свете ты такой не один.

Нет, конечно, мы изо всех сил пытались наслаждаться. Не получалось. Гордая гранна, единственная дочь преуспевающего судьи, видно, считала, что разбирается в музыке лучше опытных концертмейстеров, и не стала долго репетировать. Не сказать, что она пела хуже Хельги Кузов, но всё равно неважно.

— В чём дело, ибресы? — кто-то ввалился в наше маленькое укрытие через сценический ход. Вскинув голову, я с удивлением узнала ведущую. — Почему гранна Трагго на сцене? Сейчас должен был выступать ансамбль «Танго Катастрофа»! Еле успели поменять аккомпаниатора!

Альви, что сидела, почти вжавшись в стену и стискивая пальцами виски, бросила на неё затравленный взор. Её кожа в приглушённом маглюмовом свете казалась слишком бледной, даже синеватой.

— Она третья, — прокомментировала Генриэтта, краснея, — оттого и пошла следом за мной. Нас должна предупреждать о выходе Хельга, но она понесла цветы Альвины в спальню и пока не вернулась.

— Гм-м! — ведущая неопределённо хмыкнула и сжала губы. Рот её стал походить на белёсый шрам, и мне отчего-то сделалось не по себе. Словно из него вот-вот полезут змеи и жабы.

— Ну, что же, — Генриэтта виновато развела руками. — Возмутительная неорганизованность, как она есть.

Ведущая сморщилась от замечания и удалилась столь же стремительно, оставив нас одних.

— Может, поискать Хельгу? — проговорила Эландрис.

— Разве она маленькая? — буркнула Оливия, хмуря брови. — А вот ты в этих коридорах заблудишься.

— Есть же визиолла, — возразила Эландрис.

Будто отвечая ей, в проёме возникла Шанти: бледная, как мертвец. Перешагнула порог и едва не потеряла равновесие. Теперь у неё дрожали не только руки: она вся ходила ходуном, будто куриный студень. Костлявые плечи, обтянутые фарфоровой кожей. Круглые груди. Кончики идеальных платиновых волос… Даже выпирающие голубые жилки на шее трепетали в такт учащённому дыханию.

— Ты призрак увидела? — надменно бросила Ровена.

— Мы должны… — прошептала Шанти хрипло, — мы должны остановить представление! Надо… добраться до ложи короля… Что-то происходит. Хельга…

— Ты нашла её? — встряла я.

— Хельга мертва! — выпалила Шанти. — Валяется у лестницы вместе с букетами!

Наши вскрики, что слились воедино, наверное, услышали даже зрители в зале.

— Точно мертва?

— Точно… Пульса нет, губы синие и весь рот в пене!

Я едва не задохнулась от ужаса. Началось! Кажется, Олаф зашёл гораздо дальше, чем я могла предположить. Перешагнул через собственные принципы, которые лелеял, взращивал и вбивал в голову каждому новому «воронёнку». Как он там говорил? Любые методы воздействия, но никаких человеческих жертв?! Дорого же стоят твои слова, Олаф Кампер, лицемерная сволочь!

— Шанти, — прошептала я. — Ты знаешь путь в королевскую ложу?

Девушка вымученно кивнула, кусая бледные губы:

— Я боюсь одна.

— Я пойду с тобой, — выговорила я, удивляясь неожиданной смелости, что прорвалась в кровь. — И ещё кто-нибудь нужен нам. Если там кто-то поджидает нас, вдвоём будет тяжело.

Взгляд сам собой остановился на Альви, и мне показалось, что она стала ещё бледнее.

— Прости, Лира, — прошептала Альви, закрывая помутившиеся глаза. — Раскалывается голова и тошнит. Наверное, акустика в зале какая-то неправильная.

— Ровена? — я перевела взгляд.

— Я выступаю следующая! — Ровена лишь всплеснула руками. — Как я могу это пропустить?

— Как ты можешь думать о концерте, когда такое происходит?! — возмутилась я.

— Это мой единственный шанс! — Ровена яростно вздёрнула подбородок. — Единственный! Столько лет я мечтала об этом! О зрителях, о маглюмовом шоу, об аплодисментах… А теперь из-за чьей-то глупой прихоти должна послать всё к низшим?! Вот ещё!

— Глупая прихоть, вот как?! — я закусила губу. — Бруна?

— Лира, — выдохнула подруга, опуская веки. — Мне кажется, это лишняя суета.

— Суета, прибери тебя низший?! А как же Хельга?! — я едва не рванула воротник своего платья. — Она понарошку умерла?!

— Лира, тебе нужно просто успокоиться, — Бруна попыталась улыбнуться, и мне впервые захотелось залепить ей пощёчину. — Может, у неё просто приступ падучей? Одна из моих сестёр страдает ею…

— Я не вру, — вставила Шанти. — Она мертвее мёртвого.

— Это никто не доказал, — выговорила Бруна.

Ярость вскипятила кровь и расцарапала сердце. Стараясь держать себя в руках, я отдышалась и стиснула кулаки. Спёртый воздух обжигал грудь. Уж от кого — от кого, а от Бруны я такого предательства не ждала.

— Прошу тебя, — умоляюще заглянула в глаза подруге. — Ради нашей дружбы…

— Лира, — Бруна зажмурилась. — Бывают моменты, когда нужно научиться держать себя в руках.

Кто-то легонько тронул меня за плечо:

— Бесполезно их уговаривать. Я пойду с вами.

— Оливия, — выдохнула Шанти, и я поняла, что жизнь преподносит мне очередной урок. Когда ты падаешь по-настоящему, тебя поднимут не друзья, а те, на кого ты рассчитывал меньше всего. — Спасибо тебе.

— Спасибо будешь говорить, когда всё удастся, — Оливия вышла вперёд. — Давайте поскорее. Это всё пахнет диверсией.

Волнение и ужас окутали нас густым маревом, отрезав от мира. Даже звуки жиденьких аплодисментов смазались и почти слились с тишиной. И взбудораженный топот ног из сценического хода: слишком знакомый.

— Видали? — наполнил комнатку боевой клич Лусьены. — Хельга Кузов утёрлась!

— О, моя очередь! — Ровена, расталкивая всех локтями, побежала на сцену.

— Может, лучше выйти с ней и со сцены сказать? — прошептала Шанти.

— Только всеобщей паники нам не хватало, — отрезала Оливия, протискиваясь к выходу. — Вперёд.

Мы вышли в коридор, и приятная прохлада легла на наши лица.

— Ансамбль «Танго Катастрофа» с песней «Бруснички»! — донёсся со сцены радостный голос ведущей.

— Какое танго? — оборвал её возмущённый голос Ровены. — Сейчас выступаю я. Четвёртая. Ибреса Ровена Гри с песней «Ворон»!

Даже кашлянула ведущая возмущённо. Промямлила что-то сдержанное в ответ, но мы уже не смогли разобрать слов. Звуки доносились через плотную пелену. А мы вдоль стеночки осторожно двигались к лестнице.

— Как её могли убить? — хрипло шепнула Оливия, когда мы миновали первый серый перекрёсток, обрамлённый высокими и мрачными колоннами.

— Не знаю, — проговорила Шанти. — Ран я не видела. Может, дротик? Или магия?

Воздух подземелья неожиданно закачался, и громкий, глубокий голос почти обрушился на нас. И, хотя его заглушала пелена расстояния, он словно звучал рядом.

Ворон мой, вестник зла,

Ты летишь высоко.

Что за весть ты принёс

Вечно одинокой?[1]

— Смотрите! — Шанти остановилась и вытянула ладонь.

Я осторожно выглянула из-за её плеча и едва сдержала крик.

У лестницы, запутавшись в складках жёлтого платья, валялась Хельга. Именно валялась, неестественно раскорячившись. Спину несчастной выгнуло так, будто позвоночник заломили дугой. Голова была откинута назад, а мышцы на шее напряжены так, что проступали сквозь кожу плотными тяжами. Цветы Альви, рассыпанные вокруг, будто венчали её могилу.

Шанти ринулась было к лестнице, но Оливия остановила её:

— Есть ли другой путь?

— Да не бойся ты, — буркнула Шанти и затряслась, будто в лихорадке. — Мёртвые не сделают плохого, если ими не займусь я.

— Цветы, — Оливия кивнула на разбросанные букеты. — Я думаю, там яд. Ассарми. В давние годы мужья травили так неугодных жён и любовниц. Удобная вещь: почти не распространяется по воздуху, но стоит лишь вдохнуть аромат цветка…

— Так значит, — почти закричала я, — эта смерть предназначалась Альви?! Мы должны предупредить её!

— Если ассарми сработал, — проговорила Оливия, — ты не сумеешь помочь. А вот предотвратить более страшные вещи пока ещё в твоих силах.

— Ты бессердечная и циничная! — возмутилась Шанти.

— Это просто здравый смысл, — выдохнула Оливия.

Ужас застыл под ложечкой мерзким холодком. Разум понимал, что Оливия права, но сердце — нет. Хотелось рвать ноги отсюда, да поскорее. И пришла же мне в голову эта глупая идея — в ложу тащиться. Может, ничего бы и не произошло… Может, Бруна права, и мне следовало просто взять себя в руки?

Но самым страшным оказалось то, что слова Рэнимора об Альви неожиданно обрели смысл. Она могла перейти дорогу кому-то лишь в одном случае: если в её жилах бежит королевская кровь. Но, если пораскинуть мозгами, она на пути лишь у одного человека.

И память поддакнула мне. Она нарисовала перед глазами картинку с экрана в отсеке для участниц. Движущуюся картинку, на которой Рэнимор дарит Альви живые цветы…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

1- Фрагмент лирического перевода песни Ravenheart группы Xandria. Перевод Марии Бородиной.