Глава 64

Ноги задрожали, будто на морозе, и тусклая картинка на экране закачалась. Краски смазались и поплыли по кругу. Показалось, что я сейчас упаду.

— Ты о чём? — промямлила, на всякий случай подперев собою стенку.

— А вы разве не видите?! — голос Оливии неожиданно стал громче. Пытаясь выразить негодование, она постучала пальцем по экрану. — Это же шут!

Я вздрогнула. Откровение застигнуло меня врасплох, и на миг я действительно разглядела на графии Алексиса, только много моложе. А потом иллюзию перебила реальность. Да, неприятные мелкие черты. Да, столь же некрасивое сморщенное лицо, даже какое-то сходство прослеживается. Но это точно не он.

— Да нет, — отмахнулась Лусьена. — Обычная девушка, только Филлагория её фасадом обделила. Хотя… если приглядеться, что-то общее есть.

— Это он! — щёки Оливии вспыхнули. — Он!

Я почти приникла к экрану. Расширив глаза, смотрела на девушку с топором, пытаясь выловить общие черты. Но едва я находила зацепку, как лицо её словно становилось иным. Глаза, вроде бы, походили разрезом, и брови те же… И нос такой же… Но смотрит на визиоллу совсем иначе. Да и вообще, другая. Другая!

— Это не он, — заключила я.

— Как ни прискорбно, но я с тобой согласна, Крэтчен, — отозвалась Лусьена.

— Оливия, ты что, — вмешалась Альви. — Ведь только совсем немного похожа. Или… не похожа?

— Что-то есть общее, — вставила Бруна. — Может, родственница?

— У вас тоже двоякое чувство? — проговорила я, отводя глаза от экрана. Голова начинала кружиться.

— Именно, — Лусьена с удивлением взглянула на меня.

— Говорю же, это он! — Оливия едва не перешла на крик. — Одно и то же лицо!

В отсек, дрожа, втиснулась Шанти. Лицо её хранило болезненную бледность, и от неё разило валериановым корнем.

— Шанти, — перехватила её Оливия. — Ты ведь жила при дворце и хорошо всех знаешь здесь. Скажи нам…

— Не очень, — перебила Шанти тихо.

— Алексис — женщина? — Оливия вскинула возбуждённые глаза.

— Ты что, — меланхолично протянула Шанти, — с чего вообще такие мысли?

Я покачала головой. Всё вело к тому, что Оливия помешалась. Она действительно походила на поехавшую: горящие глаза, дрожащие пальцы и нездоровый румянец на щеках.

— Когда я увидела эту графию, — проговорила Альви отрешённо, — у меня было чувство, что я где-то эту девушку встречала.

Лусьена громко охнула:

— Больше похоже на то, что Вандергейт пора отдохнуть.

— Мне тоже не нравится эта двойственность, — бросила я.

В комнатушке воцарилась тишина. Старые графии плыли по экрану, и я надеялась выловить лицо непонятной девушки в череде образов. Не получалось. Словно изображения с ней намеренно упрятали подальше.

— Я поняла, — шепнула Оливия, наконец. — Морок! На фото Алексис под мороком! Поэтому его разглядела только я. Магов нашего клана нельзя заморочить. Вспомните, ведь только я узнала принца на тайном испытании!

— Это всё равно тупо, — высказалась Лусьена. — Ну, допустим это он. И что выходит? Одна из участниц отбора получила роль шута при дворе и согласилась на это унижение? Ей ещё и не претит мужчиной прикидываться? В чём смысл? Нет. Не верю я тебе, Вандергейт.

Очередная серия картинок вспыхнула искрами, и на экране высветилась графия из столовой. Та, которую я рассматривала у озера. И снова: подозрительная блондинка и странное двойственное чувство.

— Опять она, — буркнула Эландрис из дальнего угла.

— Вы о чём вообще? — Шанти непонимающе развела руками. — Причём тут Алексис? Почему он женщина?!

— Лира, — подсказала Бруна. — Ты можешь рассеивать магию. Примени свой дар и посмотри на графию.

Решение показалось отличным.

Выдохнув, я прикрыла глаза. Попыталась сосредоточиться и прогнать из головы лишние мысли. Сердце предательски колотилось о рёбра. Выйдет ли?

— Ай! — вскрикнула Лусьена. — Крэтчен, ты вздурела? Сожрала моё родовое заклятие шарма и не подавилась!

Сработало!

Я распахнула глаза. К счастью, графия ещё не улетела с экрана. И первое, что я увидела на ней — лицо Алексиса. Много моложе, но очень узнаваемое.

— Это он! — выкрикнула я. — Точно он!

Мысли мешались в голове, расталкивая друг друга. Внезапно вспомнились едкие слова Алексиса о моём разрезе глаз, и то, как он потом открещивался от них. Его будоражащее признание, что ему нравилась моя мать… Так значит, он всё-таки мужчина?

Или же нагнал дыма специально?

Нагнала, если быть точнее…

— Я ничего не понимаю, — выговорила я вслух. — Зачем?

— Она, должно быть, слишком сильно полюбила короля, — высказалась Альви. — И вернулась в другом обличье, чтобы просто быть рядом с ним.

— Всё проще, детка, — отрезала Лусьена. — Просто он голубой.

— Нет, — оборвала я. — Он женщин предпочитает.

— Приставал, что ли? — хохотнула Лусьена. — Такой форменный уродец, да ещё и слепой?

Шанти, не выдержав наших споров, заткнула уши и убежала обратно в коридор.

Показ графий завершился. На чёрном экране снова проступили разноцветные макушки зрителей.

— А сейчас, — громогласно прокомментировала ведущая, — выступит наша гостья с Дальнего рубежа, дитя благороднейшей семьи ибреса Генриэтта Роланд! Она исполнит песню из репертуара певицы Гранны под названием «Примороженный»!

Генриэтта даже подпрыгнула от неожиданности.

— Разве Хельга не должна предупреждать о выходе? — буркнула Эландрис.

— Да, — проговорила Альви. — Странно это всё.

— Иди же, — Лусьена подтолкнула Генриэтту к узкому проходу. — Скорее!

В череде тяжёлых дум я даже не заметила, что Генриэтта пела из рук вон плохо. Не обратила внимания, когда она вернулась обратно, и ведущая вызвала Лусьену…

Хельга к тому моменту так и не вернулась.