Глава 67

Всё внутри превратилось в глыбу льда. В битое стекло, выставляющее шипы острых осколков. Заледенели пальцы, заледенели мокрые дорожки на щеках. И сердце — затвердело от инея, замёрзло от измороси… Как же хотелось снова призвать здравый смысл, дабы прогнать страхи и сомнения, но на этот раз всё было иначе. Олаф смотрел на меня слишком серьёзно. Слишком пристально…

— Не верь ему, девочка, — король, обернувшись через плечо, подмигнул мне. Казалось, его совершенно не напрягает сложившаяся ситуация и люди с оружием. — Проверку Галианты ещё ни единая самозванка не проходила!

В ответ Олаф лишь утробно рассмеялся. Да так убедительно, что вместе со мной заледенела вся ложа:

— Наш дознаватель способен выжигать картинки на коже, едва взглянув на них, одним прикосновением. Вспомни, как он хлопнул тебя по шее на допросе. И во дворец о тебе сообщил тоже он. Всё прошло идеально: даже лекарь, приглашённый со стороны, ничего не заподозрил. Что уж говорить о королевских прихвостнях… Подумать только: стигма на шее! Никого даже не смутило, что такого никогда не случалось.

Я проглотила горечь и крепче сжала руку Рэнимора. Ждала, что оттолкнёт. Что заподозрит моё соучастие в этом грязном деле. Но нет: Рэм лишь склонился и поцеловал меня в висок. Словно старый и верный друг. Самый лучший друг, которого у меня никогда не было.

— Выбирай слова, когда говоришь о моих подданных, — спокойно произнёс король.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы заискивать, — проговорил Олаф. — Я хочу освободить золотые рудники и магический источник — достояние мира, что несправедливо прибрала к рукам Аэрия.

— О, Филлагория, — вперёд неожиданно выступила Оливия. — Как же ты глуп, Ворон! Скажи, каков толк от рудников, если внешняя торговля золотом не ведётся уже пятнадцать лет?

— А о тайных каналах вы слышали, неуважаемая ибреса?! — рявкнул Олаф. — Ваш обожаемый правитель многое от вас скрывает. Поскольку опасности мора на самом деле нет, Купол периодически снимается.

До слуха донёсся тихий смешок Рэнимора.

— Ну, это уже ни в какие рамки не лезет, — король схватился за живот и снова запахнул мантию плотнее. Вскинул взор на Олафа: — Давай спустимся в зал и всё обсудим, мой мальчик. Только петушков своих, — он обвёл взглядом ложу, — оставь здесь. Как видишь, я безоружен, а вся моя стража спит. Всё по-мужски, правда?

— Откуда вы знаете… — у Олафа приоткрылся рот.

— Я знаю больше, чем ты, — отрезал король. — Намного больше. Либо смирись, либо спустись со мною на разговор.

Олаф закусил губу, раздумывая. Что-то хищное и отталкивающее мелькнуло в его лице. Хищное и до боли знакомое…

— Хорошо, — он, наконец, кивнул своим помощникам, призывая отступить. — Только гранна Солье я возьму с собой, ведь с вами — сын. И учтите: ничего противоправного я не совершал, и бросить меня в темницу вы не имеете права. Вход на территорию дворца сегодня открыт для всех.

— Ты — молодец, Олаф Кампер, — проговорил король, приподнимаясь. Тут же скорчился и потянулся за тростью белого дерева с серебряным орнаментом. — Не отступаешь от своих принципов. Безупречно себя защищаешь. И условия ставить умеешь. Чувствовал бы себя сносно — поклонился бы тебе в ноги.

Король повернулся к нам. Оливия и Шанти стояли за моей спиной, остолбенев от удивления. Да и у меня, наверное, челюсть висела до самого пола.

— Милые ибресы, пройдите с нами. Будете нашими свидетелями, так сказать, со стороны.

Мы медленно, подстраиваясь под темп короля, спустились в зрительный зал. Олаф гордо шёл впереди, словно пытаясь задавать тон: даже его хромота казалась незаметной. А Рэнимор всё ещё сжимал мою руку в своей.

— Ох, и утомил ты меня, Олаф Кампер! Галианта! — король занял место в предпоследнем ряду и махнул в сторону одной из лож. — Галианта, подойдите-ка к нам!

Лысая магесса спустилась по небольшой выдвижной лестнице и поправила капюшон фиолетовой мантии. За ней, дёргаясь и размахивая руками, семенил шут.

Или шутесса?!

— Алексис, — заулыбался король вместо того, чтобы прогнать незваного гостя. — Славно, что ты тоже здесь.

Шут издевательски улыбнулся ему в ответ:

— Как же не посмотреть на грозу всея монархии, живую легенду, Олафа Кампера?

— Скажите нам, Галианта, — король посмотрел на магессу, и в его глазах блеснула ирония, — как же вы пропустили через первый этап отбора самозванку? Ведь с вами мало кто может равняться по силе.

Галианта замешкалась и побледнела:

— Я не знаю. Должно быть, самозванка использовала сильные прячущие артефакты. Алмазную затирку, например, или аметистовое опоение. Это сложно заметить, и…

— Я даже не знала, что я самозванка, — выцедила я сквозь зубы, всё ещё не в силах смириться со своей новой ролью. — Какие, к низшим, артефакты?!

— Хорошо, — отрезал король и засмеялся в ладонь, отчего Галианта побледнела ещё сильнее. Тут же перевёл взор на Олафа. — Так ты хочешь, чтобы я сорвал Купол, мальчик мой?

— Да, — Олаф кивнул. — Пусть все аэрийцы узрят правду!

— А правда в том, Олаф, — покачал головой король, — что мор есть. И я никогда не обреку свой народ на гибель. Если я докажу тебе, что мор — это реальность, ты оставишь свою безумную идею о прорыве Купола?

— Вы никогда это не докажете, — отрезал Олаф уже не так уверенно.

— Ой, зря ты, зря, — король поднялся со своего места. — Смотри же!

Проковыляв в проход, король развязал шнуровку на мантии и скинул её на пол.

Багряное бархатное полотно упало на белоснежную мраморную плитку и растеклось, подобно кровавой луже.

И только тогда я закричала.

Тело короля было человеческим лишь до пояса. Человеческие руки, покрытые морщинами и мелкими волосками, ссутуленные плечи пожилого мужчины, широкая некогда грудь. Ниже его туловище плавно перетекало в сплетение чёрных, движущихся нитей. Из толстого каната неизвестной поросли вытягивалась четвёрка щупалец, отдалённо напоминающих ноги. Я невольно зажмурилась и застонала, когда одно из них призывно пошевелилось. И почувствовала, как Рэнимор уткнулся в моё плечо. Он тоже не мог на это смотреть.

Через упругую завесу воцарившейся тишины до слуха донёсся всхлип. Плакала Шанти, уткнувшись в плечо Оливии.

Олаф стоял с открытым ртом, остолбенев, будто каменное изваяние. Смотрел на короля и учащённо дышал, сжимая кулаки.

— Мор сделал меня таким, мой друг, — проговорил король. Галианта услужливо набросила на его плечи мантию и помогла её запахнуть. — В тот самый день, когда ваши недоумки прорвали Хрустальный Рубеж. Я оказался в ненужном месте, в ненужное время. Что удивительно, вместо меня там должна была находиться моя чудесная жена. Меня укусило одно из существ из-за Купола, и с тех пор я медленно умираю. Остались считанные дни, может — недели. Мой разум частенько помрачается. Поэтому я приковываю себя к кровати в своих покоях и сутками сижу в цепях и кандалах.

— Гранн Солье, — прошептал Олаф. На его коже проступили крупные капли пота. — Идите в сад. Отзовите второй отряд.

— Но… — выдохнул гранн Солье.

— Отзовите, я сказал!

— Молодец, мальчик, — король хлопнул в ладоши и хохотнул. — Гранн Солье, можете оставаться на месте. Второй отряд давно парализован нашими ловушками. А ты, Олаф, собирай своих дружков и катись отсюда!

— Спасибо вам за диалог, — Олаф сжал губы. Его шатало, словно лихорадящего. Оно и понятно: воображаемый мир, что он так долго лелеял, рухнул, едва король показал ему, на что способен мор. — Должен признать, что я ошибся.

— Олаф Кампер, — встрял шут, и я заметила, что его голос стал небывало высоким, женским. — Не уходите.

— Пусть проваливает! — король снова засмеялся, да так зычно, что мне стало не по себе.

— Ты не выгонишь его, Рихар, — Алексис неожиданно вышел вперёд, снимая шутовскую шапку. Длинные светлые волосы рассыпались по его плечам. Да, это была та девушка с графии, разве что, постаревшая на добрую четверть века. — Ты не вспомнил даже как меня зовут, и я это проглотила со слезами. А теперь проглотишь и ты. Олаф — твой сын, и у него первоочередное право на престол по праву старшинства!