Глава 4.
Глава 4.
Это был действительно по-осеннему долгий, мрачный ливень. Тучи сгущались и сгущались: не оставалось ни одного проблеска надежды, ни единого шанса для доброго теплого солнышка. Почему-то подумалось о том, что скоро 1 сентября, и если погода не наладится, то первый день знаний для первоклашек будет частично испорчен.
А может и нет. Дети же иначе воспринимают реальность.
Если б у нас со Славиком был ребенок! Возможно, тогда бы он и не взглянул на эту Ингу! А даже если взглянул, сейчас не было бы так невыносимо пусто, невыносимо грустно.
Эту пустоту хоть немного заполнила, скрасила Лилия. Но всего час, как она ушла, и снова невыносимо болит в груди, а в горле образуется ком, который невозможно проглотить, который никак не может рассосаться.
Окончательно раскиснуть не дает только мысль о работе: я не могу подвести Артема Эдуардовича и весь коллектив. К понедельнику я должна быть как цветок летним днем – уверенной, красивой, с привлекательным ароматом, то есть с готовым привлекательным проектом для наших клиентов. А уже в среду – презентация.
Работа всегда служила мне опорой. Лилька так и сказала:
– Да-а, мать, с тобой даже после бокала игристого невозможно нормально разговаривать. Тебя разве что «второй муж» – твоя работа спасет. Обещай, что будешь беречь себя. У меня стажировка. Ровно месяц. Когда приеду, чтобы ты была прежней веселой Анюткой, хорошо подруга? А когда приеду, мы с тобой пойдем в караоке и будем так петь и веселиться, что ты будешь рада избавлению от этого козла!
– Лиль, ну я ж просила… Слава вовсе не козел. Это Инга там рулит.
– Все молчу-молчу, – подруга поднимает белый флаг, но все ж бурчит: «Конечно, не козел. Всего лишь изменил, да со счета деньги хотел себе присвоить при разводе. Ох, Анька…»
Еле-еле доживаю до понедельника. На улице до сих пор пасмурно. Почему так? Первое сентября точно будет испорчено… Да и сегодня день особенный, хотелось бы солнышка. Надеваю водолазку, собираю волосы в высокий хвост, прохаживаюсь по лицу тональным кремом, чтобы скрыть следы печали последних дней, наношу немного помады на губы и иду на работу.
Работа действительно согревает сердце. Всегда волновалась перед совещаниями, а сегодня… волнуюсь по-особенному, по-радостному что ли.
– Особую благодарность я хотел бы выразить Анне Степановне. Довести до ума столь серьезный проект за восемь месяцев – практически чудо. Я почти уверен, что после его презентации нам гарантирован выход на новые рынки, правда, Артем Эдуардович?
«Спасибо, спасибо, Виктор Валентинович», – твержу про себя и еле заметно киваю ему. С волнением жду слова босса. Я знаю, что в среду мне придется контактировать с новыми инвесторами, партнерами, рассказывать о проекте, отвечать на все вопросы. Это сладко и волнительно. С какой-то нетерпеливостью смотрю на босса.
– Совершенно согласен со своим заместителем. Анна Степановна поистине сотворила чудо. Я думаю, все сочтут справедливым, если мы выпишем нашей прекрасной Анне премию и дадим внеочередной отпуск с завтрашнего дня. Как вы думаете, коллеги?
Конечно, всё решено, мнение «коллег» Артема Эдуардовича на самом деле интересовало мало. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то повторил. Кто-то изумленно шептал: "Но ведь послезавтра презентация проекта… Какой отпуск…"
– Коллеги, давайте немного успокоимся, – продолжил Артем Эдуардович, – у Анны непростые времена в личной жизни. Думаю, деньги и отдых ей не помешают. Все материалы по проекту уже переданы Веронике Альбертовне.
Вот так? Вот так поступают с теми, кто молча и больше всех работает? В выходные. По ночам. Без права на ошибку. Значит, права была Лилия в пятницу, когда говорила, что я дальше носа своего не вижу и позволяю собой пользоваться? Она говорила про Славу. Неважно. Вот сейчас очень даже такая ситуация.
– Веронике Альбертовне? – непривычно громко спрашиваю я, вставая со стула так, что тот отлетает назад. – Это которая работает у нас три месяца? Которая в ваш кабинет заходит почти в каждый обеденный перерыв, а выходит с растрепанной прической, поправляя блузку?
Тишину в кабинете можно измерять в тоннах, настолько она огромная, давящая, а еще зловещая. Я б прикусила язык, да только поздно.
– Я никому не позволю в нашем офисе распространять грязные сплетни. Анна Степановна, только в знак благодарности за проект я позволю вам уволиться по собственному желанию. И, так и быть, я ценю ваш труд, премия тоже за вами.